Алексей Буцайло – Мастер по нечисти (страница 50)

– Вот леший! – Настасья попробовала встать, но раненая нога не слишком слушалась. – Они же Радмилу схватят!

– Ну, ты ей сейчас тоже не особенно поможешь. – Он присел на корточки возле девушки, подул на плошку и поднес ее к губам поляницы. – Пей, тебе силы нужны.

– Да какое пей! Надо Радмилу спасать!

– Успокойся! – жестко отрезал Арсентий. – Близнецы ее догонят и будут ждать в условленном месте. Успокойся, тебе говорят! Пей давай!

Настасья сперва собралась с возмущением отказаться – настолько ей претила такая забота. Да и сам послушник не вызывал особо положительных чувств. Но от запаха в желудке заурчало, а голова вновь немного поплыла. Поэтому поляница послушно приникла к плошке и залпом выдула не меньше половины.

– Спасибо! – искренне произнесла Настасья. Арсентий не ответил, молча вылил остатки обратно в котелок. – Зачем ты меня спас? Тебе же только Милка нужна.

– Очень жалко было бы, если б такая красота зазря сгинула.

– Не смей меня жалеть! – Настасья посмотрела на послушника исподлобья. – Я тебе не девка крестьянская!

– Да знаю я, кто ты! – Он потер бороду ладонью. – И ты нужна мне на случай, если мои парни Радмилу не найдут. Или если она им не доверится. Да и потом пригодишься.

– Когда потом?

– Когда к князю вас повезем. Но об этом пока рано думать.

– И ты считаешь, что я тебе помогать стану? – ухмыльнулась Настасья. – Спасибо, конечно, что спас, но не надейся, что я из благодарности на предательство пойду.

– Да я и не рассчитываю. Только вот в чем дело – пока мы с тобой нужны друг другу. В любом случае ты не доберешься до нее одна.

– Чего это не доберусь? – вскинулась поляница.

– У тебя сейчас не хватит сил ни на коня сесть, ни пешком далеко уйти без помощи. И первый встречный голыми руками возьмет.

– Не думаешь же ты, что у меня это первые раны? – фыркнула Настасья. – Всякое бывало.

– Верю, что бывало, – послушник отвернулся, показывая, что разговор закончен.

– А почему я без одежды?

– Я тебя раздел, – пожал плечами Арсентий и показал носом в сторону. – Вон там твоя одежда. Надо было раны перевязать, пока ты кровью не истекла. Я еще травки верные приложил, чтобы заживало быстрее. К утру уже полегчает.

– Так ты что, меня голой видел? – От возмущения и стыда кровь прилила к ее щекам.

– Другого выхода не было. Да ты не переживай, мне девичье тело уже доводилось видывать, так что я это пережил. – Послушник снял с костра котелок и принялся с аппетитом уплетать варево.

Хлопая крыльями, большая черная птица вылетела из темноты и опустилась на плечо послушника так неожиданно, что Настасья вскрикнула и быстро перекрестилась.

– Вот леший! Чур меня!

– Не пугайся, это друг мой. – Арсентий пальцем пощекотал под клювом ворона, который смотрел на поляницу перламутровыми глазами. – Мы с ним не первый год вместе.

– Дружок под стать тебе, надо сказать! Видать, с людьми ладить не умеешь?

– Этот парень поумнее многих людей будет.

Настасья какое-то время молчала, обдумывая положение, в которое угодила. За свою вольную жизнь она привыкла во всем полагаться только на себя. Но этот странный послушник прав – с ее нынешними ранами она пока не боец. Да и до поры до времени Арсентия лучше не выпускать из поля зрения. А вот когда они доберутся до Радмилы, Настасья найдет способ защитить девочку от него.

– Хорошо, – согласилась она. – Идем вместе, пока Радмилу не найдем, а там посмотрим. Но только хочу тебя предостеречь.

– О чем?

– Если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься, когда я буду во сне или без сознания, по одному тебе все пальцы отрежу.

– Да больно надо! – Арсентий вынул из мешка большой ломоть хлеба и продолжил, жуя: – Было бы там к чему прикасаться! Девка – она должна быть мягонькая, чтобы пальцам приятно было. А у тебя сплошные жилы. Грудь маленькая, задница твердая, ляжки мускулистые, как у кобылы.

Послушник ловко увернулся от летящей в голову палки и заливисто захохотал. Потревоженный внезапным движением хозяина ворон вскинулся вверх, опустился на землю чуть в стороне и укоризненно закаркал.

– Зачем она тебе? – спросила Настасья, когда они прошагали по лесу с полверсты.

Как и обещал, Арсентий растолкал ее еще до рассвета, заставил выпить остатки вечернего варева и всучил длинную жердь, чтобы опиралась на нее и берегла раненую ногу.

– Кто? Радмила? – Похоже, послушник глубоко задумался, и вопрос застал его врасплох.

– Знамо, что Радмила. Так зачем?

– А тебе?

– Я первая спросила.

Арсентий остановился, вынул из сумки баклажку с водой, откупорил и протянул девушке. По очереди они напились, потом послушник какое-то время внимательно смотрел на Настасью.

– Добро, расскажу. Я хочу защитить нашу землю от большой беды.

– Это как так?

– Ну, я думаю, тебе не надо рассказывать, что не так давно у Василия, ее отца, было семь дочерей.

– И Радмила была младшей, да, – ответила Настасья. – А потом шесть внезапно умерли, одна за другой.

– Вот именно. Когда это началось, мы – я про наших братьев из монастыря – насторожились. Конечно, надо было раньше туда поехать, но нас на границе со степью важное дело задержало. Потом настоятель меня с близнецами отправил выяснить, нет ли в Полоцке какого наговора или еще чего похуже. Но мы опоздали. Когда приехали, шестую уже к похоронам готовили, а младшую схитили.

– Все равно не понимаю, как княжна может большую беду остановить.

– Ты же в степи немало времени проводишь? И на границе? – Арсентий взмахом руки показал, что стоит двигаться дальше. – Должна была слышать, что сейчас там что-то серьезное назревает. Половцы объединяются и стараются задружиться с нашими князьями. Словно готовятся к чему-то.

– Не задумывалась, но да, согласна. Степь сейчас не та стала, что недавно.

– Так вот. Степняки объединяются, а наши князья будто мухоморов пережрали, бросаются друг на друга, как псы окаянные. Готовы глотки рвать за малый кусочек земли.

– Ну так всегда было.

– Во-первых, не всегда, бывали и мирные времена. А во-вторых, раз уж грядет лихолетье – а оно грядет, в этом нет сомнений, – стоило бы подзабыть взаимные обиды. Потому что, как только мы ослабнем окончательно – изнутри себя сгрызем, или стопчут враги, – вся та нечисть, с которой мы не первый год боремся, такие силы наберет, что у нас никаких возможностей победить не останется.

– Это все пугает, конечно, – Настасья оперлась рукой о ствол березы, давая ноге чуть отдохнуть, – только опять не понимаю, при чем тут княжна.

– При том, что Полоцк, откуда она родом, много лет был на ножах со Смоленской землей. И отец Радмилы, князь Василий Дмитриевич, до недавнего времени проявлял немалую мудрость, стараясь сделать так, чтобы его и соседнее княжества жили в мире. Но когда дочери умирать начали, он решил – и, надо сказать, не без оснований, – что это происки смолян. А когда ты Радмилу увезла, выяснил, что ты по дороге в Полоцк как раз в Смоленск заезжала. Было такое?

– Было, да, – подтвердила Настасья. – Так это потому, что дорога в Полоцк через Смоленск идет.

– Этого достаточно. Василий уверился окончательно, что это они виноваты. И готовится к войне. Которую можно остановить только одним способом – вернуть ему Радмилу.

Арсентий вскинул руку и замер, прислушиваясь, но лес был наполнен только птичьим пением и шелестом листьев на ветру. Поэтому он махнул ладонью и продолжил:

– И что особенно неприятно – стоит Полоцку и Смоленску начать рубиться, как к ним очень быстро присоединятся все соседи. И такая заваруха может начаться, что через год-другой половина княжеств без дружин останется. А уж сколько детей отцов потеряют – вообще не сосчитать.

– Я могу поверить, что ты из лучших побуждений за Милкой гоняешься. – Настасья опять ненадолго замерла, покачивая в воздухе ногой. – Но ты не задумывался, почему на самом деле княжны умирать начали?

– Задумывался, знамо дело. И все действительно указывает на смоленского князя. Он давно хочет войны с Полоцком, но первым напасть не может. Лет с десять назад они поклялись в Киеве, что будут жить в мире. И киевский князь пообещал присоединиться к тому, на кого напали, а вместе с ним Чернигов встанет. Так что если это произойдет, то Смоленск окажется зажат с двух сторон. Поэтому им надо сделать так, чтобы Василий не выдержал и первым в драку полез.

– Никогда бы не подумала, что от одной девочки может зависеть, будет ли большая война.

– Порой война может и из-за меньшего начаться. Тут вот еще какое дело – не только полоцкая, но и смоленская дружина, когда стало известно, что вы в бега подались, на поиски выехала.

– А им княжна зачем?

– Единственный ответ, который я вижу, – они хотят и последнюю дочку приговорить. Ну, чтобы Василия окончательно на войну дожать, – ответил Арсентий и добавил, видя, что поляница слишком часто останавливается: – Идти не сильно устала?

– Я же сказала – не смей меня жалеть! – Настасья грозно посмотрела на послушника. – Еще тебя перехожу.

– Добро. Тебе виднее. – Арсентий осмотрелся, потом указал пальцем: – Вот туда нам надо. К вечеру выйдем к заброшенному хутору, близнецы там ждать будут.

– Слушай, а ворон твой куда делся?