Алексей Буцайло – Мастер по нечисти (страница 26)

– И тебе не болеть, Будивид! – ответил послушник, медленно вставая. – Я так понимаю, спасать тебя не нужно?

– Не нужно, – согласился Будивид, кивнув. – Мы с хозяйками теперь дружим. Точнее, они мне служат.

– Крылья у них забрал?

– Ага. И пока их крылья у меня, они мне верны, как собаки.

– А зачем тогда на нас их натравил?

– А чтобы у тебя сомнений не было, кто здесь теперь хозяин. И чтобы ты сговорчивее был. Кто это с тобой?

– Друг из Саксонии.

– Какие у тебя друзья интересные! Для нас такие, как он, – враги смертные. Впрочем, и вы, русины, не многим лучше. Ну да ладно. Идем!

– Куда?

– За мной. Кинжал подбирать не надо. – Будивид погрозил пальцем, видя, что Арсентий хочет нагнуться за оружием.

Сын старосты развернулся и широкими шагами направился к стеклянному столбу. За ним последовали его люди. Самовилы же дождались, когда Арсентий и Герхарт тоже двинутся за Будивидом, молча пошли за ними.

– Вот, Арсентий. – Жемайт похлопал ладонью по столбу. – Знаешь, что это?

– Предполагаю. Внутри меч Велунда заточён?

– Он, да. Но вот в чем дело – мы тут уже который день бьемся, пытаясь его оттуда выковырять. И бабы крылатые не могут помочь. Или врут, что не могут.

– И что ты предлагаешь?

– Арсентий, я тебя не первый день знаю. По большей части, со слов отца, но это ничего не меняет. И если ты не сумеешь его оттуда вытащить, то я даже не представляю, кто сумеет.

– А если я откажусь?

– Можешь отказаться, да. – Будивид посмотрел на самовил, пальцем указал на Герхарда. – Вот его еще раз.

Лесные хозяйки разом вскинули руки, и Герхард сжался от предчувствия боли.

– Стой! – выкрикнул Арсентий. – Я попробую.

– Так бы сразу, – ухмыльнулся жемайт и посмотрел на самовил. – Не надо пока, они согласны.

Арсентий подошел к стеклянному столбу, обошел кругом, осматривая. Потом приложил ладони, погладил, попробовал толкнуть. Колонна, разумеется, не шелохнулась.

– Железом уже били?

– И топорами лупили, и мечами – только отскакивают.

– А самовилы что говорят?

– Ерунду какую-то. Что, мол, меч достать может только тот, кого меч сам выберет, и только в тот миг, когда будущий его владелец будет к этому готов.

– Угу. Видимо, никого из нас меч пока не выбрал.

– Да мне все равно, выбрал или нет. Мне нужен этот клинок!

– Может, расскажешь, зачем он тебе так спонадобился? Настолько сильно, что ты ради него и хозяек своими рабынями сделал, и нас пытать готов?

– Я ради него не только вас пытать готов, но и своего отца. – Красивое лицо Будивида исказила гримаса злости. – Потому что тот, у кого в руках будет этот меч, сможет его силу обратить на своих врагов.

– У тебя так много врагов?

– Ты смеешься? Еще чуть-чуть, и наше племя сожрет кто-нибудь из вас. – Будивид посмотрел на Арсентия, не скрывая ненависти. – С восхода, как волки, на нас ползут ваши русины. А с заката – такие вот змеи, как этот твой друг. – Он указал пальцем на Герхарда. – И те и другие прикрываются тем, что хотят нас в свою веру обратить, но на самом деле только и мечтают нашу землю забрать.

– И ты думаешь, что с помощью меча сможешь свою землю защитить? Не оружие делает человека героем, даже богами выкованное.

– Ты кто такой, чтобы меня жизни учить? – Жемайт сплюнул в сторону.

– Поздно тебя учить. Раз это даже твоему отцу не удалось. Он, кстати, очень за тебя волнуется. Поэтому и меня послал.

– Мой отец стал стар и слаб, его время прошло. Как и время других наших стариков. А вождь должен быть молодым, сильным и быстрым.

– Это ты сейчас про себя?

– У меня не стынет кровь при приближении врагов, как у этих стариков. – Будивид указал на стеклянный столб: – Ну так что, сможешь его вытащить?

– Я не знаю, как это сделать, – покачал головой Арсентий. – Видимо, меч действительно сам выберет того, кому будет служить.

– В твоих интересах придумать способ. Иначе самовилы сперва будут долго и мучительно убивать твоего друга, а потом тебя.

– Можно я попробую? – подал голос Герхард.

– Попробуй, почему нет, – согласился жемайт.

Миннезингер приблизился к столбу, пригляделся к нему. Ничего подобного видеть ему до сих пор не приходилось. Высокий, блестящий, гладкий, он словно был отлит из застывшей речной воды. Герхард медленно поднял руку, прикоснулся ладонью к прохладной поверхности. В глубине души он надеялся, что сейчас все-таки произойдет чудо и столб растает, пропуская его руку к клинку. Но чуда не случилось. Рыцарь, как и послушник до него, несколько раз толкнул колонну, но тоже ничего не вышло.

– Нет, не знаю, – понурился Герхард.

– Ну что же, и от тебя никакой пользы. Сделаем так – я дам вам время до утра. Найдете способ вытащить меч, останетесь живы. Не найдете – самовилы вас прикончат, – пригладил пальцем усы Будивид, а потом повернулся к подручным: – Заприте их!

– Ты хорошо этого жемайта знаешь? – Герхард посмотрел на Арсентия, в задумчивости шагавшего из угла в угол.

– Не очень. С отцом его давно знаком. Хороший человек, честный. А этот вон, видишь, какой уродился.

– Его можно понять. Из любви к своей земле можно на многое пойти.

– Не знаю. – Послушник опустился на корточки возле стены сарая, в котором их заперли. – Если мерзавец прикрывает свои действия благими намерениями, он не перестает быть мерзавцем.

– Что ты имеешь в виду?

– Он пытается себя и ближних убедить, что все делает из любви к родине. А на самом деле просто хочет власти. Но не нашел другого способа убедить остальных, что достоин этой власти. Кроме того, рано или поздно он поймет, что меч ему не достать, и решит использовать в своих целях самовил. И я не знаю, что страшнее.

– И что делать будем? Неохота чего-то погибать так. – Рыцарь посмотрел на послушника с надеждой. – Есть у тебя мысли, как меч достать?

– Неохота, да, – согласился Арсентий. – Но и как меч оттуда вынуть, не представляю. Придется иначе действовать.

– Бежать хочешь? Самовилы нас поймают и прикончат.

– Обязательно прикончат. Нет, надо по-другому. Надо его лишить власти над хозяйками.

– И как ты это сделать хочешь? – Герхарду задумка послушника пришлась по душе.

– Ты обратил внимание, что все строения на поляне он без охраны держит. А вот у сарая, который слева от столба, двое стояли. И сам сарай обложен дровами, чтобы быстро подпалить можно было.

– Думаешь, крылья охраняют?

– А что еще здесь охранять? Сокровища, которые ты хотел найти? Так их и так никто не украдет, хозяйки не дадут. Только крылья и остаются. – Арсентий встал, подошел к дверям, легонечко толкнул. Двери не поддались. – Теперь бы еще придумать, как отсюда выбраться.

Герхард подошел к послушнику, тоже потолкал двери, впрочем, с тем же успехом. Посмотрел на окошко сверху, подпрыгнул, ухватился руками за раму, подтянулся и выглянул наружу.

Будивид вместе со своими людьми сидел возле костра посреди поляны. Судя по всему, они обсуждали что-то очень веселое – время от времени начинали громко хохотать и хлопать себя по коленям. Все пять самовил стояли чуть в стороне, смотрели на происходящее с каменными лицами. У того сарая, про который упоминал Арсентий, по-прежнему находились двое стражей, смотрели на веселящихся друзей с откровенной завистью.

– Возле нас охрану не поставили. – Рыцарь вновь присел на землю. – Так что, как стемнеет, я могу тебя подсадить. Ты в окно пролезть сможешь, снаружи дверь откроешь.

– А почему я?

– Я так тихо не умею, как ты. Да и не рыцарское это дело – по окнам лазать. Ну разве что к прекрасной даме.

– Ну добро. Попробуем, – согласился послушник. – А пока давай сил набираться. Ночка, думаю, нам веселая предстоит.