Алексей Бухаровский – Дети (страница 7)
Михаил подошёл к Жене вплотную и вгляделся в её перепачканное грязью, исцарапанное лицо.
– И вам доброй ночи. А ты кто такая будешь, что‐то я тебя не припомню.
– Я Женя Алехнович. Я раньше в Басино жила. А вы в школе учительствовали. У вас фамилия Вольские, вас там все знали.
– Женя Алехнович? А я тебя сразу и не признала. Ты как тут? – всплеснула руками Матрёна.
– А меня мамка к бабушке переправила, думала, от Смоленска подальше спокойнее будет. Говорили, что тут и немцев нету. А они тута есть.
– А в лес‐то ты как попала? Бабушка где твоя? – Матрёна уже почувствовала что‐то неладное, но в разговор вмешался командир.
– Погодите-ка с расспросами. Покличьте часового, пусть девочку до кухни отведут. Накормить её надо.
Седой взял Женю на руки и вышел из землянки.
Батя глубоко вздохнул, как будто в присутствии девочки не мог не то что говорить, но даже дышать.
– Присаживайтесь, товарищи. Я вас в ночи разбудил, но дело, как сами понимаете, безотлагательное. Дело, значит, так обстоит. Значит, так. Одна она осталась, остальные не дошли. Люди в отряд со всего района идут. Лютует немец. От бессилия и злобы лютует.
В землянку вернулся Седой.
– Никифор Захарович, приказ выполнен. Уже кормят на кухне девочку. Чай горячий. Чай и сухари… Кормят!
Батя кивнул.
– Слава Богу. Короче, Седой должен был встретить женщин и детей. До тридцати человек должно было быть. Но вот какая беда…
Командир отряда опустил голову. Седой, видя, что Батя не в силах поведать о случившемся, сам начал рассказ:
– Я должен был их встретить. Я. Должен был. Сижу в засаде, жду, пока они пройдут по дороге, а их нет и нет. Нет и нет. Часа через три понял, что не придут они. Сроки‐то все прошли. Но что‐то ёкнуло у меня. Дай, думаю, пройду вдоль просёлка. Иду, нет никого. А я нет чтобы повернуть взад, снова вперёд иду. Как толкает кто‐то. Иду. Иду. На душе неспокойно, выть прям хочется. Далече прошёл. А потом глядь. – Седой замолчал. Он хмурился, выискивая подходящие слова. – Я и не понял, что это. А как понял, так, наверное, по новой поседел. Сначала‐то бабы пострелянные, а потом ребятёнки… Рядочками на дороге сложены. Короче, танками их подавили. Живых детей – под танки немецкие.
В ужасе от услышанного Матрёна схватилась за голову. Седой продолжал:
– У меня в голове помутилось всё. И главное, тишина такая… даже птицы смолкли. И и́здали шёпот. Вроде как молится кто. Я, грешным делом, подумал: всё, умом я от всего увиденного тронулся. Прислушался. Иду на молитву‐то. Смотрю: на земле куколка лежит матерчатая, а в кустах – девчушка. Я её, горемычную, в охапку – и в отряд. Глаза ей прикрыл, чтобы не видела она всего этого. Да, похоже, поняла она, как с детишками‐то обошлись.
Сорвав с головы шапку, Седой закрыл ею своё лицо.
Глава 9
На хуторе было тихо. Да и шуметь‐то было некому. Только староста, ёжась от утреннего морозца, задавал корм лошадям во дворе. Варвара подошла к низенькому забору его дома и тоненьким, заискивающим голосом обратилась:
– Доброе утро, господин староста.
Староста, завидев молоденькую соседку, расплылся в улыбке.
– Варварушка, какой я тебе господин староста. Пётр Семёнович, как и в прежние времена. Мы ж, чай, не чужие. Соседи как-никак.
– Как скажете, Пётр Семёнович.
– А ты куда, милая, в такую рань собралась‐то?
– Да вот решила до деревни дойти. Соли немного выменять.
– Ох! Вот ведь дожили! Соли и той нема. Это ты до вечера самого проходишь‐то. А немец‐то лютует. Ох, лютует. Ежели припозднишься, расстрел на месте. И разбираться не станут.
– Так я за этим к вам и зашла. По новым правилам без разрешения старосты место проживания покидать нельзя.
– Это верно. Верно говоришь, Варварушка. У немцев‐то на всё правило придумано. Ох и времена настали. Ты иди, иди, милая. Ежели чего, скажешь, что Пётр Семёнович разрешение дал. Беги быстрее, чтоб засветло обернуться.
– Спасибо вам, Пётр Семёнович. Я тогда пойду уже.
Варвара засеменила по просёлочной дороге. А староста, оббежав свой дом, затаился и стал наблюдать за ней. Основания у него на то имелись.
Девушка дошла до перекрёстка. Дорога расходилась вправо и влево, огибая лес. Варвара пошла направо, но, дойдя до леса, опрометью перебежала, прячась за деревьями, на дорогу, что ведёт налево. И от пристального взора старосты это не ушло.
– Ах ты негодница! Врать мне удумала. Это ты немцам пыль в глаза пущай, а меня на мякине не проведёшь. Знаю я, за какой солью ты направилась, голубушка. Ну, погодь у меня. Уж я не спущу. Попомнишь!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.