Алексей Брусницын – За горизонтом событий (страница 9)
Он отложил палочки.
– Я сыт. Слушаю тебя.
– Адвокат готовит сейчас бумаги для бракоразводного процесса.
Александр был готов к подобным разговорам, но в груди опять зашевелилась жаба.
– Не надо только лишних деталей. Ты знаешь, как я не люблю всю эту бухгалтерию. Я все подпишу.
– Да ты послушай! Я рассказала Лозону о твоих мечтах стать литератором…
И жена изложила вариант, предложенный ее любовником, как разобраться со взятой в ипотеку жилплощадью так, чтобы никому не было обидно. Александр уходит из дома, а Анна отдает банку ежемесячные платежи и за себя, и за него. Тем временем она продает квартиру, возвращает заем банку и забирает вложенные на тот момент деньги за вычетом страховки и оплаты банковских услуг. Александр получает причитающуюся ему половину от первоначального взноса и идет на все четыре стороны.
– Понятно, – произнес Александр, с интересом разглядывая Анну. – В итоге я становлюсь бомжом.
– Брось, в Израиле тридцать процентов населения живут на схируте30, – ее лицо стало белым, губы сжаты, глаза прищурены. – Ничего страшного. Напишешь свою великую книгу, прославишься, разбогатеешь, купишь себе виллу в Кесарии.
Александр подумал немного.
– Ужасно звучит этот твой суржик… Но почему я должен уходить? Лучше буду и дальше отдавать свою половину ежемесячных платежей по кредиту и жить там. Потом, когда продашь, возврат поделим, и все дела. А ты пока живи у своего Лозона.
Анна еще сильнее побледнела, он знал, что это означало – очень разозлилась, и процедила:
– Я не могу уйти жить к Лозону. У него семья.
Невструев усмехнулся невольно. Он-то думал, она замуж выходит, а оказывается, как шалава последняя, за какие-то рабочие преференции и подарки… Однако высказывать этого не стал.
– Вот как…Ну так оставайся. Я не против. Буду в салоне жить, а ты в спальне. Если хочешь – наоборот…
– Да не хочу я с тобой жить!
– Я тоже не хочу, успокойся. Потерпим немного.
– Не хочу я ничего терпеть!
– В чем дело? Лозон хочет сэкономить на гостиницах и навещать тебя дома?
Она промолчала, подтверждая его правоту.
– Это как в плохом анекдоте каком-то… Зачем тебе этот старик?
– Не такой уж он старик, ему всего на шесть лет больше, чем тебе.
– Ты его хоть любишь?
– Не знаю. Он делает для меня такие вещи, которых никто никогда не делал. Для меня, как для женщины, это очень приятно, – вдруг Анна заглянула Александру прямо в глаза, и лицо ее смягчилось и порозовело. – Но если ты снова станешь доктором, может быть, я и останусь с тобой.
– Ты себя вообще слышишь? – опешил он. – Ты мужика себе выбираешь или его профессию?
Он опять захотел высказать ей все, что он думает об уровне ее социальной ответственности. О том, что, вопреки брачной клятве, она была с ним только в радости. Радовалась, когда он достигал чего-то. Когда получил высшую категорию или когда стал завотделением. В горе же она очень быстро нашла себе Лозона.
– Знаешь. Я ведь изменял тебе пару-тройку раз. Медицина – очень эротичная профессия. Недаром едва ли не самый распространенный костюм для ролевых игр – медсестра, а сюжет – игра в доктора. Когда кругом кровь, боль и смерть, все инстинкты обостряются, удержаться сложно. Но я делал это для развлечения, а не для того, чтобы устроить свою судьбу.
Лицо Анны скривилось, как будто она собиралась заплакать, но с трудом удержалась и тихо, но твердо произнесла:
– Ты просто не любил меня никогда.
– Ну почему же? Любил. Как раз сейчас понял, что разлюбил. Иначе простил бы тебе этого старого еврея, наверное… и все сделал бы для того, чтоб ты осталась со мной.
Ее глаза влажно заблестели, тогда он пожалел ее и произнес тираду, которая, как ему в тот момент показалось, должна была прозвучать ободряюще:
– А знаешь, вообще, что такое любовь с точки зрения психиатрии? Это понятие никак не укладывается в пределах нормы. Если страсть до определенной степени – это еще нормально, то любовь – это патология, атавизм. Романтизированное первобытное собственничество.
Анна снова побледнела, поднялась со своего стула и прошипела:
– Не хочешь сам выметаться из квартиры, тогда тебе полицейские помогут. Я закричу, и на этот раз тебя посадят и надолго, сволочь. Чтоб на следующей неделе тебя в квартире уже не было!
Часть II. Глава 1.
Сытый и чуть пьяный Невструев быстро шагал по адресу, полученному от Артиста. Казалось, он движется навстречу судьбе. Александр положил на алтарь искусства престижную профессию и семейное счастье, но вдохновения так и не обрел. Он надеялся, что загадочная организация с помощью достижений науки поможет ему ухватить музу за эфемерную тунику.
После того как Анна в гневе покинула ресторан, не заплатив даже за себя, ему пришлось отдать официантке почти все свои деньги. Поскольку жена умчалась в закат на своем автомобиле, а такси он себе позволить не мог (и так непонятно, как прожить еще восемь дней до зарплаты), чтобы успеть на собеседование, ему приходилось почти бежать. На общественном транспорте ехать смысла не имело; приложение-навигатор в телефоне показывало, что от суши-бара до точки назначения было такое нелепое расстояние, что он только проиграл бы по времени.
Невструев миновал суд, из которого его выпустили совсем недавно. Это расшевелило жабу за грудиной, но ненадолго: когда здание исчезло из поля зрения, исчезло и беспокойство.
Проверив по дороге мессенджеры, он узнал, что уволен с работы, потому что пропустил две смены, трое суток не отвечал на звонки и сам на связь не выходил. Это не удивило Невструева и даже не выбило из колеи. «Ничего, – успокаивал он себя, – в конце концов за эксперименты над людьми должны наверняка платить».
Искомое строение находилось через дорогу от территории крупного клинического комплекса Ихилов в центре Тель-Авива. Как объяснила девушка в облачении медсестры, у которой Александр уточнял путь, в нем размещались частные врачи и организации, сотрудничающие с ихиловкой. От самого большого из пошарпанных корпусов больничного городка в современное здание вел воздушный переход, что указывало на их неразрывную связь. Выглядело это так, как будто блестящий молодой человек протягивает руку своему плюгавому дедушке.
Компания
Опасения Невструева, что его не пропустят, поскольку он все-таки опоздал на десять минут, да еще и пришел вместо другого человека, не сбылись. Приветливая секретарша на ресепшен позвонила кому-то по внутреннему телефону и получила разрешение пропустить потенциального участника эксперимента, после чего выдала ему электронный планшет, в котором следовало заполнить анкету с незамысловатыми вопросами. На это ушло минут пять, после чего девушка объяснила, как найти нужный кабинет.
На табличке рядом с дверью значилось: «Стейси Копхилер, психолог».
Геве́рет31 Копхилер на первый взгляд показалась недавней выпускницей университета. Распущенные по местной моде, мелко вьющиеся темно-каштановые, почти черные волосы обрамляли худощавое лицо с неправильными, непропорциональными чертами: длинный, тонкий нос с заметной горбинкой, слишком большие глаза, слишком крупный рот. Она не была красавицей в обыденном смысле этого слова, но что-то в ней сразу завораживало. В том, как она посмотрела на него в первый раз, как приветливо улыбнулась и приподнялась, чтобы пожать руку, в каждой черте, в каждом жесте проглядывала ее непритворная женственность. Она напоминала креолку, которая в любой момент готова пуститься в пляс с кастаньетами. В ее одежде и аксессуарах также зримо присутствовал то ли испанский, то ли цыганский колорит.
По-русски Стейси говорила с легким акцентом, который свойственен людям, родившимся в Израиле или приехавшим сюда в раннем детстве. При ближайшем рассмотрении Александр понял, что она старше, чем ему изначально почудилось. Возраст был заметен по выраженной носогубной складке, по уверенному, исполненному опытом взгляду.
После того как они обменялись приветствиями и представились, психологиня предупредила, что кандидату следует быть откровенным, насколько это возможно, поскольку от этого зависит не только то, примут ли его в число испытуемых, но и подбор оптимальных условий для эксперимента, если его кандидатура будет одобрена. Конкурс, кстати, восемь с половиной человек на место. Стейси надела очки, которые еще больше увеличили ее глаза, и, заглядывая в монитор, принялась задавать уточняющие вопросы:
– А почему вы в пункте «семейное положение» ничего не выбрали? Забыли?
– Нет. Просто любое из предложенных определений в отношении меня было бы неверным. Я расстался с женой, но еще не развелся. По-моему, это не подходит ни под «женат», ни под «холост».
– Надеетесь сохранить семью?
– Надеюсь, что этого ни в коем случае не произойдет.
– Я поняла. Но все-таки отмечу «женат» – формально это пока так, – Стейси щелкнула мышкой.
Он пожал плечами.
– Вот это да! – обрадовалась она, читая дальше. – Мы, оказывается, коллеги.
– Не совсем… Психиатр психологу не коллега. У вас же педагогическое образование?