Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 67)

– Ну как?

Араб кивнул одобрительно.

– Хорошо. Только поменьше экспрессии – ты ж в боги готовишься, а не в президенты.

– Скажи, Амир, а мировое правительство всё-таки есть?

– А от кого, ты думаешь, работает ВСКПУ? Кто его финансирует?

Месяц под землёй пролетел незаметно. За это время Даниэль стал окончательно одержим мечтой выиграть апостольское первенство. Для этого приходилось много и тяжело трудиться.

Поначалу его сдерживал страх. Страх, в случае победы, не попасть ни в какую виртуальную реальность, а просто умереть. По условиям апостольского состязания, проигравшие смогут переместиться в виртуальную реальность по желанию в любой момент жизни. Или вовсе не перемещаться, если такового желания не будет. А победивший мессия отправляется на тот свет почти сразу по окончании состязания. А вдруг не получится? А вдруг что-то не сработает?

Как это было бы ужасно… Как с отцом Бронфельда: тебя погружают в какое-то пограничное состояние между жизнью и смертью, а потом пробуждения не происходит. Только тьма и тишина, и ничего… Отсутствие существования. Небытие́. Ужас.

В итоге он, подобно Эпикуру, успокоил себя тем, что этот самый ужас испытывать будет уже некому, а значит, и ужаса никакого не будет. Зато как интересно проснуться в совершенно ином, волшебном мире… Нет. Он всё-таки очень хотел победить!

Оказалось, что в Китае и Индии у Даниэля были очень серьёзные соперники. Обе страны явили миру немало богов, и никто не удивился бы тому, что звезда новой технократической религии взошла на Востоке. Положение осложнялось тем, что в отличие от китайца и индуса, у которых в их странах конкурентов не было, у израильского апостола, поскольку он работал в основном на англо- и русскоязычную аудиторию, их было предостаточно.

Даниэль записывал ролики и проводил стримы на трёх языках: английском, русском и иврите. Участвовал в виртуальных диспутах с представителями науки, а также священнослужителями различных конфессий. Брал интервью у футурологов и общественно-политических деятелей в контексте приближения царствия небесного на земле. Он был занят продвижением своего канала почти всё время бодрствования, а спал всего часов по пять в сутки.

Благодаря этим героическим усилиям и чудовищным средствам, которые неандертальцы вкладывали в раскрутку апостольских каналов, число его подписчиков приближалось уже к ста миллионам. По всему миру общее количество апологетов новой веры приближалось к миллиарду, то есть одной десятой населения, и это, если считать только подписчиков.

Из научно-медицинского комплекса Даниэль почти не выходил. Когда он совершал редкие вылазки в парк и на озеро в сопровождении Оэва и Сонэ, его никто не узнавал.

Араб объяснил это так:

– Бог нужен только людям Поверхности. Неандертальцы воспитаны историей иначе: им не нужны стилизованные под святое писание россказни. Они узнают о возможности вечного существования как о достижении науки, когда методика будет обкатана и подготовлена для массового применения.

– Всё равно не понимаю… У меня же не единственного здесь есть доступ к Интернету?

– Конечно, нет. Он есть у любого. Разве что в несколько ограниченном виде, для того чтобы предупредить внедрение в сознание подземных граждан различных наземных вредных идей.

– То есть цензура? Как в тоталитарном государстве. Как в Китае или Северной Корее…

– Да, – просто ответил Амир. – Мы избавляем наших людей от принятия неверных решений, основанных на ошибочных представлениях о действительности, которые в свою очередь являются следствием лживой пропаганды, переполняющей всемирную Сеть. Посуди сам. Если бы мы допустили сюда весь этот информационный мусор, который распространяется на Поверхности… Тут бы партии, не дай бог, появились, оппозиция, феминизм. И даже несмотря на исключительно материалистическое образование – непременно появились бы верующие. Они бы церкви себе требовать начали, молельные дома, а при нашем дефиците площади это стало бы катастрофой. Волнения, демонстрации, религиозные фанатики с иконой в руках и камнем за пазухой… Нет уж. Увольте. Лучше цензура.

А для жителей Подземелья ты станешь виртуальным Гагариным – первым сознанием, с помощью науки перенесённым на электронный носитель. Они узнают о тебе только в великий день переноса.

Даниэль подумал, что даже лучше, что никто его не узнаёт. Тут и так не протолкнуться бывает… В Москве и то проходу не давали, а тогда его аудитория была на порядки меньше.

– Амир, а зачем вообще вся эта суета: религия, мессия, Завет? Почему не сделать по-человечески? Просто рассказать людям, что есть такая технология – желающие, добро пожаловать в Матрицу…

– Через религию вернее – технология обкатанная.

Иногда они с Амиром и провожатыми ходили в Амфитеатр. Это циклопическое сооружение имело посередине длинное узкое зелёное поле с Н-образными огромными воротами.

– Вы тут в американский футбол играете, что ли? – удивился Даниэль.

Амир даже фыркнул от обиды.

– Вообще-то это поле для регби.

– Какая разница, – махнул рукой невежа.

Араб гневно воззрился на него:

– Ты совсем в спорте не разбираешься? Американский футбол – это опошленная и упрощённая разновидность регби. Одни эти доспехи их дурацкие чего стоят… Регби – исконно неандертальский вид спорта.

– Да ладно… Его же англичане придумали.

– Регби придумали люди Подземелья больше тысячи лет назад, – категорично заявил Амир. – Да ты вслушайся в название – это же англизированное неандертальское слово. Очень долго на Поверхности ничего не знали об этой великой игре, но в XIX веке один скучающий агент НРК из Андерландона показал игру студентам Кембриджа… Сапиенсы играют в регби по сравнению с нами примерно так же, как израильтяне в футбол по сравнению с бразильцами.

Это оказалось правдой. Такую ловкость Даниэль видел только в Интернете в компиляциях «Like a boss», в которых изредка попадались моменты из регби. Так вот тут вся игра состояла из таких моментов. В роли нападающих выступали в основном сапиентоформные гоминиды, в роли защитников – более приближенные к неандертальской конституции.

Со стороны это выглядело так, как будто неандертальцы охотились за субтильными в сравнении с ними сапиенсами. Их гоняли по всему полю, а когда настигали, жестоко ломали и отбирали мяч. Но надо сказать, что чудеса ловкости и изворотливости демонстрировали как раз нападающие; чтобы уйти от столкновения с более мощными защитниками, они закладывали такие виражи и вытворяли такие кульбиты, что от восторженного воя трибун у Даниэля звенело в ушах. Но когда бедолаг всё-таки настигали, зрители выли так, что уши приходилось закрывать руками. После столкновений с защитниками нескольким нападающим оказывалась медицинская помощь прямо на поле, а одного даже унесли на носилках.

В тот день Андериерушалаимские «Кроты» играли против андеркиотской команды «Землеройки». В облике гибридных игроков из Японии проглядывали явные азиатские черты. Их узкие глазные щели под выдающимися козырьками надбровных дуг смотрелись зловеще.

После игры поле раздвинулось в центре и из-под него выехала сцена.

Выступала очень популярная, по словам Амира, гроул-группа «Поющие камни». Это было ещё более жестоким испытанием для слуха Даниэля, чем крики болельщиков. Улучив момент, когда стало потише, он спросил у Амира, который явно наслаждался этой чудовищной какофонией.

– Гроул тоже ваше изобретение?

– Конечно! Ты только вслушайся в звучание слова.

– Англизированное неандертальское?

– Точно.

– Амир, почему никогда не понятно: шутишь ты или нет?

– Это такая особенность неандертальского национального юмора, – возможно, пошутил Амир.

Когда концерт наконец закончился и все повставали со своих мест, оказалось, что зрительские сиденья окрашены секторами в разные цвета: жёлтый, голубой, красный и чёрный. Амир с удовольствием объяснил, что это делается для того, чтобы люди с разной концентрацией неандертальских генов могли легко найти свои места.

– Ты мне тут про коммунизм какой-то первобытный рассказывал, а у вас тут никакой не коммунизм, а самый настоящий нацизм пещерный получается… Это ж сегрегация по расовому признаку чистой воды, – отреагировал Даниэль.

Араб вздохнул.

– Я устал тебе объяснять. Вы, люди Поверхности, после Великой Спецоперации во всём видите нацизм… Разве места на трибунах для гибридов намного хуже, чем для «чистых»? Мы разделяем граждан только для их удобства. Я квартерон, причём по матери. И что? У меня нет никаких проблем, например, с карьерой.

– А ты сам себе эту карьеру выбрал? Ты понимаешь, что это ненормально – когда тебе всё время напоминают, мишлинг46 ты или чистый?

– Но почему же? От этого зависит твой облик, способ мышления, физиология. То есть в итоге твой функционал в жизни…

– Функционал… А мать ты свою помнишь, квартерон? Или только отца? А у «чистых» ваших и неандерпапа, и неандермама имеются. А то, что из сапиенсов отработанных здесь удобрения делают… Или ты этого не знаешь?

– Что за чушь? Это ваша пропаганда вээскапэушная?

– Никакая не пропаганда. Из первых уст информация.

Амир прищурился.

– От Силена, что ли?

– А ты откуда про него знаешь?

– Да уж знаю. В одной школе учились. Тот ещё чудак и фантазёр…

– А то что выпускник школы вашей шпионской должен сапиенса убить? – не унимался Даниэль. – Выдумки фантазёра?