Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 66)
– Я буду кофе, как обычно, и яблочный сок. Тебе?
– Минералку, – он неуверенно ухмыльнулся.
– И минеральную воду.
– Заказ принят, – произнёс голос. – Время ожидания – десять минут.
– Что это было? – спросил Даниэль.
– Служба пневмодоставки. Работает по всему городу. Ты представляешь, какая тут плотность населения? Если бы люди по магазинам ходили, в них бы давка началась… И кроме того, ни у кого дома нет кухонь – экономия жилой площади. Так что приготовлением пищи тут только профессионалы занимаются в специальных комбинатах.
– Понятно. А икра, устрицы…
– Ты слышал что-нибудь об изобилии? Вот оно в действии. Но всему есть предел, конечно, если бы ты зебру африканскую, скажем, заказал, тушённую с трюфелями, то пришлось бы обломаться. А осетров и устриц прямо над нами, в Израиле, на фермах разводят, так что ничего невероятного.
– И что? Любой работяга может фуагру́ от пуза кушать?
– Почему нет? Это равенство называется. Мы наверх золото-брильянты – они оттуда печень гусиную в промышленных масштабах. Недра тут всем принадлежат, а не только олигархам, как у сапиенсов.
– «Сапиенсов»… «Мы», «они»… А ты к кому себя причисляешь? К неандертальцам, что ли? Тело у тебя явно от сапиенса всё же.
Она стала очень серьёзна.
– Геном шимпанзе хоть и ненамного, но к неандертальскому ближе. И всю свою сознательную жизнь я провела здесь, под землёй. Большую часть её в неосязаемом состоянии, но вот уже почти месяц в теле. Андериерушалаим – моя родина. Так что «мы». И «вы». И я рада, что так вышло: неандертальская идеология мне ближе – бонобо в природе тоже коммуной, можно сказать, живут.
Он не нашёлся, что ответить на эту отповедь…
– Ещё виски? – спросила Лоло.
Даниэль помотал головой. От похмелья не осталось и следа, и дальнейшие возлияния могли притупить ощущения, а он не хотел портить опьянением этот удивительный день.
В стене зазвенел колокольчик.
Завтрак содержался в касалетках45 из серебряной фольги, как в самолёте, зато столовые приборы были, естественно, золотыми. Подоконник треугольного окна откидывался и превращался в столик. Наверное, из-за невероятной новизны окружения все чувства Даниэля обострились: и вкус, и запах, и цвета – всё ощущалось очень ярко.
На секунду заглянул Амир.
– Ну как вы? Вам придётся этот день провести вместе: у меня доклады, отчёты. Убегаю. Завтра введу тебя в курс дела, Даниэль. Твоё жильё покажет Лоло. И пока тебе лучше не выходить за пределы комнаты. Поработай. Доступ в Интернет у тебя будет, сможешь зайти со своего стретчера. Но учти, никакого общения с ВСКПУ. Мы всё отслеживаем.
После завтрака Лоло отвела Даниэля в его комнату. Она оказалась соседней, через общий санузел. В котором кроме душа был унитаз, скрывающийся в стене во время проведения водных процедур. Также из стены выезжала маленькая раковинка для умывания.
Он поблагодарил Лоло и сел за работу.
Когда «солнце» стало тускнеть, он понял, что наступил вечер.
В дверь, отделяющую комнату от санузла, постучали.
– Войдите!
– Может быть, в шахматы? – предложила Лоло. – У меня и доска настоящая есть, и фигурки. Будешь?
– А давай!
Через минуту она явилась с шахматной доской в одной руке и бутылкой виски в другой.
Ему выпало играть чёрными. Лоло была очень неудобным партнёром. Каждый ход её таил угрозу и не давал перейти в контратаку. Но благодаря тому что они играли вживую и таймера не было, у Даниэля хватало времени и на обдумывание ходов, и на то, чтобы разглядеть её как следует.
Она была воистину прекрасна. Но…
В детстве он смотрел серию фильмов про планету обезьян. В них через пласты компьютерной графики всё равно можно было разглядеть актёров-людей, играющих обезьян. Так вот с Лоло было всё наоборот: в прекрасном человеческом лице её он всё равно видел черты шимпанзе. Непонятно, в чём это проявлялось: то ли в том, как она шевелила губами, когда размышляла над ходом, то ли когда трогала нижнюю губу большим пальцем. Во взглядах, которые она на него периодически бросала, было что-то такое, как будто низшее существо смотрит на высшее, пытаясь понять, угадать, угодить…
– Даниэль, что ты хочешь во мне разглядеть? – спросила она наконец. – Как тебе моё тело? Между прочим, ДНК для него получили от одной из жён или наложниц Соломона. Неандертальцы нашли его гробницу. Женщина была похоронена вместе с царём. В мумифицированных останках обнаружили следы яда. По всей видимости, она не смогла перенести смерть своего повелителя.
– Слишком красивая история, чтобы быть правдой, – грустно сказал он.
– Ты что, не веришь в любовь?
В ответ он лишь грустно улыбнулся.
– Это очень печально, – произнесла она.
– Почему же?
– Потому что я люблю тебя, Даниэль.
Он смутился. Это было очень неожиданное заявление.
– Брось. Это всё не по-настоящему, – пробормотал он.
– Но я же настоящая!
Лоло распахнула халатик, схватила его руку и положила себе на грудь.
– Отстань, Лоло! Пусти сейчас же! Это всё неправильно! – закричал он.
Она оказалась очень сильной, он с трудом вырвал руку. Шахматы градом посыпались на пол.
– Это потому что я обезьяна?
– Да!
Звонкая пощёчина оглушила его. Она выскочила из комнаты, на ходу заворачиваясь в халатик.
Всё произошло очень быстро. Только что они мило болтали и играли в шахматы… Он попытался восстановить в памяти хронологию событий, и у него не получилось.
Возможно, если бы Даниэль не выпил, то был бы толерантнее и ссоры с Лоло не произошло бы… но он ни о чём не жалел. Бывают такие сны, в которых человек творит что-то противоестественное и непотребное, а потом просыпается и благодарит бога за то, что ничего на самом деле не было. Подобное ощущение испытывал сейчас Даниэль.
«Повадились что-то бабы в последнее время меня по щекам хлестать. Дора на «первом свидании» тоже в щи заехала… Лицо теперь такое, что ли, у меня?» – думал он, засыпая.
Его разбудил Амир.
– Обидел ты Лоло, Даниэль. И сильно обидел…
– А ты зачем на меня обезьяну дикую натравил? Она мне чуть полбашки не снесла, – Даниэль указал на припухшую щёку.
– И всё же я не понимаю, как ты мог так с ней поступить… Она вон плачет теперь.
– Да послушай, Амир. Я ж не зоофил какой-то!
– Зоофил?! Вот ты как… А то, что она не обезьяна давно? Любой мыслящий индивид, будь то бывшая обезьяна или искусственный интеллект, достоин такого же отношения к себе, как и человек. Она вон и в шахматы лучше тебя играет.
– Я не зоофил, – упрямо повторил Даниэль.
– Прости… Я совсем забыл, что ты претендуешь на место мессии. Будем считать, что ты прошёл испытание блудни́цей вавилонской.
– К чёрту ваши испытания! И вообще, у меня девушка есть! – закричал и сам понял, насколько это далеко от того, чтобы быть правдой. Дора не могла быть чьей-то девушкой.
Глава 4.
– Государство, безусловно, любит каждого своего гражданина, потому что существование этого гражданина делает возможным существование самого́ государства. Любит государство, как существо простое и искреннее, своих граждан любовью очень натуральной, плотской. И устилает лепестками лжи дорожку к любовному ложу, на котором имеет этого самого гражданина в коленно-локтевой позе.
Государствам и мировому правительству не нужны бессмертные граждане. Умными людьми управлять сложнее – их нелегко уговорить встать раком. А в случае бессмертных речь уже идёт не просто об умных, а о мудрых…
Кроме того, власть имущие, конечно, захотели бы заполучить монополию на бессмертие. Чтоб оно стало привилегией для избранных. Такое благо для всех?! Как это возможно? Как быдло и нищеброды могут встать вровень с элитой?!
И вот уже оказывается, что бессмертие – это не твоё личное дело, а разрушение государственных устоев.
Даниэль выключил запись и спросил: