Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 54)
Малыш подумал, что неспроста вспомнил козу; козья морда, вернее козлиная, является символом сатанистов… Если обезьяна может превратиться в человека, значит, человек может превратиться в бога. Но основополагающие инстинкты всех видов живых существ – это страх и жадность. И хотя пропасть между обезьяной и человеком огромна, между человеком и богом она ещё больше. Отягощённым эгоизмом и трусостью через неё не перепрыгнуть. Этот груз утянет вниз в Преисподнюю, и человек станет тогда Дьяволом, а не Богом! У Малыша мороз пошёл по коже.
– А представь, Лоло: бывшее стадное существо получает неограниченный доступ к информации… А рулят этим существом те же инстинкты, что и в реальной жизни. Не захочет ли это существо прибрать к рукам все виртуальные бананы? К чему это может привести при наличии огромных аппаратных ресурсов?
Лоло думала недолго.
– Боишься? А ты не бойся. Есть два способа избавиться от страха: первый – перестать бояться, второй – устранить причину страха. Так же, как есть два способа избавиться от жадности: первый – перестать жадничать, перестать желать, второй – получить всё. Здесь в виртуальном мире бояться нечего, это во-первых. А во-вторых, у меня есть всё, что пожелаю, как в сказке. И вообще… становится скучно. Может, уже сыграем в шахматы?
– А давай!
Они встретились в шахматном приложении под никами
«Слава богу, технологии переноса сознания не существует… А Лоло изображает какой-то неважный шахматист», – подумал Малыш.
Когда араб с Писателем вернулись, Даниэль попрощался с расстроенной Лоло, пообещав ей возможность реванша. После чего поблагодарил Амира за забавное представление и поинтересовался, кому это может быть настолько нечем заняться, чтобы ради прикола изображать виртуальную обезьяну.
Амир был серьёзен как никогда.
– Ты действительно говорил с сознанием шимпанзе боно́бо, перенесённым в виртуальную реальность. Если бы ты хоть немного понимал в зоопсихологии, ты бы никогда не принял этот разговор за розыгрыш.
Глава 8.
Два последующих месяца Амир с Бронфельдом были очень заняты – дописывали Библию; гуляли и трепались они теперь втроём редко.
К таинству создания священных скрижалей Даниэль допущен не был, ему поручили другую работу. Амир объяснил, что первым этапом внедрения цифровой религии занимается компания
Даниэль завёл видеоблог в Интернете и, применяя свой богатый опыт, успешно набирал подписчиков. Поначалу эта деятельность вызывала у бывшего журналиста душевный дискомфорт – ранее он занимался продвижением совершенно противоположных идей. Но Очиповский убедил его в том, что шпион, прежде чем получить доступ к стратегической информации, должен немало сделать на благо противника. Или, иными словами, чтобы превозмочь зло, надо стать его частью.
Первой реакцией Даниэля на россказни Амира о вечной жизни был здоровый сарказм. Это была искренняя, правильная реакция, если бы он отреагировал по-другому – вот это и было бы подозрительно. Чтобы втереться в доверие, ему нужно было перейти от абсолютного отрицания к принятию и подвижничеству, причём постепенно, так, чтобы не вызывать подозрений. Малыш сделал это, разыграв своё «преображение» через общение с Лоло: притворился, как будто поверил в её обезьянье происхождение, а следовательно, и в возможность переноса сознания на искусственные носители.
Из разговоров с «бывшей боно́бо» Малыш много узнал о привычках и образе жизни карликовых шимпанзе. В частности, о том, что Франс де Вааль, главный специалист в мире по этому виду обезьян, говорил: «Они ведут себя так, как будто изучали «Камасутру», а в 2012 году получил Шнобелевскую премию за следующее «открытие»: бонобо могут распознавать членов своей группы не только по лицам, но и по виду анально-половой области.
Постоянно дуясь в шахматы, Малыш серьёзно подтянул свой уровень в этой игре. Лоло тоже заметно поднаторела: научилась распознавать ловушки и перестала принимать в жертву все фигуры подряд. Соперничать с ней стало по-настоящему сложно, Малыш подозревал, что тот, кто изображал виртуальную обезьяну, стал пользоваться подсказками компьютера.
И вот в конце августа его пригласили на некую встречу, которая, как он надеялся, должна была утвердить его положение среди провозвестников новой религии.
Было жарко. Жара была такая, что, казалось, домам было жарко. Их окна были наглухо закрыты три́сами (так здесь называют жалюзи́), чтобы не пускать внутрь солнечный жар. Если прислушаться, в душном воздухе можно было уловить мерное электрическое гудение от работающих мазга́нов (так здесь называют кондиционеры). Дома потели через их отводные трубки, из которых вода лилась прямо на раскалённый асфальт или камни мостовой, но в лужи не скапливалась – испарялась мгновенно. И даже ветер с гор, слабый и ленивый, был горячим. Он как будто прогревался, вея меж раскалёнными стенами Иерусалима.
Малыш ехал на трамвае в Старый Город, где ему была назначена встреча. В трамвае было хорошо. Мазган фурычил вовсю, приятно покачивало, в окне сменяли друг друга более или менее колоритные городские пейзажи. Так бы ехал и ехал, хоть вокруг Земли, лишь бы не выходить в эту геенну огненную…
У входа в подземелья города Давида39 Даниэля встречал долговязый тип, которого нужно было опознать по жёлтой бейсболке.
– Что слышно о последнем заседании Кнессета? Когда наконец примут законопроект о запрете курения в черте города? – произнёс Даниэль пароль на иврите.
– Уже скоро, но курить запретят только по шабатам, – услышал он отзыв. – Следуйте за мной.
Тип нырнул в арку с табличкой «Система водоснабжения. Тоннель Езекии», ведущую в большой двор с навесом от солнца и скамейками под ним. На входе в подземелье контролёр отсканировал протянутый ему долговязым стретчер, сняв оплату за вход. Железная лестница привела в обширное помещение, из которого расходилось несколько путей. Провожатый Даниэля выбрал тот, что вёл к системе водоснабжения, и минут пятнадцать они спускались по разным лестницам: металлическим, деревянным или просто вырубленным в породе. В одном месте прошли по помосту с прозрачным участком над узкой вертикальной шахтой, ведущей в бездну, – идти по стеклу было жутковато. После чего очутились в просторной каверне, в которой группа туристов смотрела голографический ролик о том, как три тысячи лет назад строилось это подземелье. За каверной их ждала небольшая комната, с одной стеной из металлической решётки, заросшей снаружи густой зеленью. От неё тянуло свежим воздухом, а сквозь листву просматривалось небо. Даниэль думал, что они уже глубоко под землёй, а на самом деле оказались в склоне холма под стеной Старого Города. В комнате висел плакат с текстом, предлагающим посетителям выбрать, каким путём дойти до Силоамского пруда: сухим или мокрым. Проводник велел Даниэлю снять обувь, и тот понял, какой из путей им предстоит.
Сначала они почти по пояс оказались в бурлящей холодной воде. Поток вырывался откуда-то из-под земли и устремлялся во тьму. Проводник включил фонарь. Они прошли по железной решётке, больно впивающейся в босые ступни, и оказались в тёмном коридоре с шершавыми стенами. Это, очевидно, и был тоннель Езекии. Сам тоннель оказался очень узким – двоим в нём было не разойтись. Течение здесь почти не чувствовалось, и прозрачная вода едва доходила до середины голени. После колючей решётки гладкое дно его было приятно. Они шли минут двадцать. Сначала потолок был в нескольких метрах над ними, но постепенно становился всё ниже, и в нескольких местах приходилось идти на полусогнутых ногах, ещё и наклонившись. Тоннель извивался, как будто его строители не были уверены в выбранном направлении. Наконец проводник остановился. Он постоял, прислушиваясь, потом наклонился и погрузил руку в воду. Вверху на стене появилась горизонтальная трещина, из которой пробивался оранжевый мерцающий свет. Трещина стала расширяться вниз, скрежеща камнем о камень, пока не образовался дверной проём с порогом чуть выше уровня воды.
Долговязый выпрямился и сделал руками приглашающий жест. Даниэль переступил через порог и оказался в невысоком, освещённом живым огнём коридоре. Проводник за ним не пошёл. Он приказал:
– Надень маску и иди.
Снова наклонился, и проём задвинулся.
Даниэль бросил на пол сандалии, которые держал в руках, и вставил в них ноги. Достал из рюкзака чёрную балаклаву, натянул на голову и зашагал вперёд. Факелы, прикреплённые к стенам, коптили и воняли так, что он невольно шёл всё быстрее и быстрее.
Коридор окончился тупиком. Даниэль внимательно осмотрел стены и даже ощупал их: никакого намёка на кнопку или рычаг. Но тут стена с приятным рокотом сама поехала вниз.