Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 140)

– Это зачем ещё? – удивился иерарх.

– Хочу мир посмотреть. Да и семян поищу полезных. Это всё может пойти на пользу нашей общине.

Анатолий Максимович какое-то время размышлял.

– Хорошо. Назовём это этноботанической экспедицией. Вы, господин Легран, можете поручиться за безопасность Надежды?

– Конечно! – С трудом сдержал радость Камиль. – Думаю, что никого опасней вас на планете не существует. А от остальных угроз как-нибудь защитимся.

– Головой за неё отвечаешь! И не только своей. Ты знаешь, что на крайний случай у меня есть кнопка.

– Ну что, Надя, вы готовы? – спросил Камиль, когда они уселись в турбоплане.

Девушка была бледна, но вид имела решительный.

– Готова, – прошептала она, почти не шевеля губами.

В следующий момент аппарат взвился над городом и стал стремительно набирать высоту. Старпом сделал это чуть резче, чем обычно, чтобы впечатлить девушку. И похоже, перестарался – у него заложило в ушах от пронзительного визга. Он испугался, прекратил подъём и даже хотел посадить аппарат. Но, когда посмотрел на Надежду, оказалось, что это был визг восторга.

– Давайте, давайте, Камиль! Что же вы? Выше! Выше! – она смеялась и смотрела вниз с детской радостью.

Камиль направил машину прямо на солнце. Через несколько секунд город внизу превратился в серую паутину, натянутую между зелёными ветками рек, потом растворился в облачной дымке за кормовыми турбинами. Земля теперь видна была на тысячи километров во все стороны, края её начали заворачиваться, а у пронзительно-голубого неба появилась чёрная космическая окантовка. Надежда теперь молчала и даже, кажется, не дышала, круглые глаза её с жадностью пожирали пространство. Камиль начал плавно снижаться по спирали к полю, на котором стоял челнок.

Как только они вышли из турбоплана, к ним подбежал Амайя, которого Камиль оставлял за старшего вместо себя, и тот распоряжался подготовкой корабля к вылазке за золотом.

Инженер покосился на девушку с вопросительным выражением.

– Это Надежда – земная принцесса. Она летит с нами. А это Амайя – мой заместитель, – представил их старпом.

Амайя кивнул коротко землянке и обратился к начальнику:

– Всё готово, сэр. Мы можем отправляться.

– Прекрасно. Старт через полчаса.

Инженер умчался к кораблю как будто с облегчением.

– Мне кажется, что во мне подозревают шпионку. Чего это он на меня так таращился? – доверчиво поделилась девушка своими опасениями.

– Бросьте. Ребята просто никогда не видели вблизи никого из иного мира. И потом, что же такого вы можете выведать? Мы же не скрываем своих намерений, поэтому нам не страшны никакие шпионы, тем более такие милые, как вы, – закончил Легран неуклюжим комплиментом и смутился.

Надежда тоже не ожидала столь явных знаков симпатии со стороны пришельца и зарделась. Её тонкая, прозрачная кожа очень легко меняла оттенки в зависимости от настроения.

– А что это у него с рукой? – ушла она от скользкой темы.

– Пустяки. Я её отрезал. Новая растет. Пойдёмте, я покажу вам корабль.

Челнок поднялся в стратосферу, и на сверхзвуковой перелёт между центром Евразии и восточной частью Северной Америки ушло полтора часа.

Всё это время Надежда находилась в состоянии перманентного восхищения. Происходящее казалось ей сказкой. Она почти ничего не говорила, и благоговейно внимала старпому. Лишь изредка от неё можно было услышать восторженные замечания: «Не может быть!», «Как здорово!» и «Как красиво!». Камиль, наоборот, был чересчур словоохотлив; зачем-то подробнейшим образом излагал девушке устройство корабля и сообщал множество другой, совершенно ненужной и непонятной ей информации.

Первым пунктом назначения был Форт-Нокс в местности, называемой когда-то Кентукки.

Форт стоял целёхонький, как на старинных фотографиях. Видимо, противник специально не атаковал этот район, чтобы в случае победы легче было бы взыскивать контрибуцию. Или системы ПВО защищали этот участок с особым тщанием, дабы сохранить золотой запас за Америкой. Толстые стены, облицованные серым гранитом, почти не пострадали от радиоактивных дождей и ветровой эрозии за четыреста с лишним лет.

Однако надземные помещения форта оказались заброшены, пыльные сквозняки гуляли по коридорам, свободно проникая через выбитые окна. Дверь в само хранилище была заперта, что внушало уверенность, что промежуточная цель экспедиции достигнута.

Золотоискателей ожидало мрачное открытие: оказалось, что по соседству с хранилищем был устроен бункер, рассчитанный на многолетнее выживание в нём сотни человек. С артезианским колодцем и электростанцией, получавшей энергию из разницы температур на разных глубинах.

Населением бункера оказались полицейские монетного двора США и кадровые военные с армейской базы по соседству. Их печальная история была записана в журнале учёта приказов и распоряжений, который вели сменяющие друг друга коменданты гарнизона.

Гарнизону было приказано охранять золото, пока за ним не явятся представители правительства США. Генерал, который напутствовал людей на подвиг, сказал: «Вы охраняете сердце Америки». Сам охранять сердце не остался и улетел на вертолёте в неизвестном направлении.

Благодаря естественной убыли населения гарнизона и рачительному подходу к расходованию припасов, который применял первый комендант, пищи хватило на семь лет вместо расчётных пяти. Потом продукты кончились, и комендант был низложен. К тому времени люди настолько друг другу надоели, что каннибализм показался им прекрасным способом продлить служебный стаж. Очередной командир гарнизона декларировал людоедство как единственный способ выполнить приказ и передать золото в достойные руки.

Сначала съели самых слабых, потом начали жрать всех подряд.

Как любой человеческий коллектив, оказавшийся на грани вымирания, гарнизон поделился на две враждующих стороны по формальному признаку: на одних была армейская форма, а на других форма полицейских монетного двора. Конфликт нарастал постепенно, пока не вылился в кровавую резню, в которой предсказуемо победили военные, обеспечив себя едой на полгода.

Последняя внятная запись в журнале, сделанная через восемь лет после начала великого сидения, гласила:

«Я, сержант Персиваль Стейн, принимаю на себя командование гарнизоном золотохранилища Форт-Нокс, поскольку остался последним выжившим. Трупа предыдущего коменданта гарнизона хватит мне максимум на месяц, после чего я очень скоро присоединюсь к отряду призраков, охраняющих эту мрачную сокровищницу.

Как же хочется верить, что это проклятое золото ещё послужит хорошим людям. Не зря же мы охраняли его столько лет.

Вот цифры, которые были известны нам, Хранителям, остальные вводите сами, если удастся раздобыть последнюю четвёртую часть комбинации, которую знает кто-то в правительстве».

Далее следовали четыре группы чисел по шесть знаков и бессистемные предсмертные причитания и сожаления, что сержанту не дали умереть в соседней Вирджинии, в кругу семьи и с видом из окна на атомные грибы.

Недостающие цифры взять было неоткуда и полуметровую дверь из закалённой стали пришлось два часа резать лазером. Золото оказалось на месте, шесть с половиной тысяч тонн, что покрывало чуть менее трети потребности фотонного двигателя «Луча надежды» в предстоящим перелёте.

Челнок мог поднять с Земли в космос около полутора тысяч тонн груза. Поэтому решено было устроить временный склад на околоземной орбите. Смысл заключался в том, чтобы потом, когда необходимые двадцать тысяч тонн будут там саккумулированы, можно было бы погрузить их в челнок и единомоментно доставить на «Луч надежды». На орбите сила тяжести такова, что грузоподъёмность челнока ограничена только объёмом его трюмов, а плотность золота настолько велика, что оно занимает весьма скромный объём даже при таком огромном весе. Бруски золота упаковывались в прочные металлические сети, которые сцепляли вместе уже в открытом космосе. Когда сделали последнюю четвёртую ходку, уже наступила глубокая ночь. До утра было решено остаться на орбите.

Оказавшись в первый раз в космосе и увидев планету целиком и Солнце, на которое можно было смотреть только через мощные светопоглощающие фильтры, а также мириады звёзд в абсолютно чёрном пространстве, Надежда смогла произнести лишь следующее:

– Спасибо, Камиль. Если бы не вы, я бы никогда не узнала, как на самом деле прекрасен мир.

Девушку очень огорчила история гарнизона Форт-Нокса. Она даже всплакнула, читая перевод летописи на русский, который дал ей Камиль. Она пожаловалась, что наверняка не сможет уснуть от переизбытка противоположных эмоций этого дня, буквально раздирающих её душу на части.

Чтобы отвлечь от грустных мыслей, Камиль решил поместить девушку на ночь в медицинскую капсулу, которая могла погружать человека в гипносон даже без биочипа в голове. Сам же впервые за много-много лет решил уснуть естественным физиологическим образом, а перед сном подумать. Кроме того, он не хотел путать тонкие чувства, которые начал испытывать к Надежде, с невструевской влюблённостью в Стейси.

Глава 11.

Надежда проснулась со смешанными чувствами. За восемь часов сна она прожила целый день на Терра Нове – Камиль решил устроить ей такую экскурсию. Вернее, даже не день, а шестнадцать астрономических часов, потому что день на светлой стороне планеты находящейся в приливном захвате её звезды, длится вечно и времяисчисление ведётся там циркадными земными сутками.