Алексей Брусницын – Приключения Буратино (тетралогия) (страница 127)
– Возможно.
– Смотрите, как просто и изящно решили люди в моём сне вопрос с продолжительностью жизни. У их последних поколений просто отсутствуют гены, отвечающие за старение и, как следствие, смерть. Там на корабле два вида людей: одни бессмертные, другие долгожители, самым старшим из которых лет по четыреста.
– Бедные… – Стейси хотела было пожалеть этих глубоких старцев, но Александр ей этого не позволил.
– Бросьте! Они прожили долгую, интересную жизнь, им можно только позавидовать. На их глазах была разрушена одна цивилизация и зародилась другая. При этом они прекрасно чувствуют себя физически. У них умирает только мозг, все остальные органы можно поменять, а мозг нет. И мыслительная функция у них угасает в крайне щадящем режиме, они могут и это контролировать. Нас самих давайте лучше пожалеем. Сколько нам отмерено? Раз в пять меньше. Что мы застанем в этой жизни, кроме этих наших перманентно мутных времён?
Оба помолчали, обдумывая сказанное. Потом Александр внезапно продолжил:
– Знаете. Пока говорил, понял… По поводу моего смысла жизни. Теперь я определяю его, пожалуй, так. Я, как писатель, как мыслитель… – и внезапно осёкся от собственного пафоса. – Ради бога, простите мою нескромность! Помните? У меня же постгипнотическая мания. Так вот, я должен научить людей по-настоящему ценить жизнь и пытаться продлить её как можно дольше. Я буду призывать их тратить деньги не на войны и угнетение себе подобных, а на научные изыскания в этом направлении.
– У вас глаза сделались сумасшедшие, – она разглядывала его как будто впервые. – Вы или хороший актёр, или вообще не умеете мимику контролировать.
Он удивился тому, что она придала гораздо больше значения выражению его лица, чем словам, и не сразу ответил:
– И то и другое.
Оба рассмеялись.
– Что ж, мне кажется, вы в прекрасной форме для написания вашей книги. Вперёд и удачи! Сегодня я обязательно загляну к вам в библиотеку после работы, чтобы почитать, что вы там наваяете, – подвела итог беседе хозяйка кабинета.
Описывая космический аттракцион, Невструев совершенно не следил за временем. Даже пропустил обед. «Ладно! – подумал он, услышав недовольное ворчание своего желудка. – Художник должен быть голодным. Да и при моём нынешнем малоподвижном образе жизни это только на пользу».
Когда он вернулся в библиотеку после ужина, застал там Стейси, которая листала какой-то психологический талмуд. Выяснилось, что она постеснялась залезть в ноутбук в его отсутствие.
– Да ну что вы?! – возмутился Александр. – В конце концов компьютер ваш. Смотрите что угодно и когда угодно. У меня от вас секретов нет.
Он перечитал последние две главы вместе с ней, попутно внося правки.
Вердикт её был таков:
– Это всё, конечно, интересно, но слишком уж неправдоподобно. Я понимаю, фантастика, но вы же говорили, что хотите писать научную фантастику.
– Что показалось вам неправдоподобным?
– Хотя бы вот эта поездка на телескопе – такая же байка, как полёт Мюнхгаузена верхом на ядре…
– Да-да, или из пушки на луну… Вы знаете, я прямо-таки физически ощутил все эти ускорения и инерции. Мне как раз показалось, что всё реально и законам физики не противоречит… Я вот что хотел спросить. Смотрите, что получается. Я сплю, и мне сниться этот негр-космонавт. И у них там есть гипносон, правда, не в саркофагах, а с помощью внутримозговых чипов. Когда он спит, ему снюсь я… А что, если это не он мне снится, а я ему?
– Слушайте, давайте не усложнять, – очень серьёзно произнесла психолог. – Нам тут ещё деперсонализации в виде осложнения от гипнотерапии не хватало. Буратино специально ввёл эту когерентность. Наверное. Чтобы связь гипносна с реальностью была крепче…
К концу фразы она растеряла всю уверенность, с которой начинала её произносить.
Глава 8.
Модуль управления не участвовал во вращении корпуса «Луча надежды», поэтому в нём гравитация отсутствовала. Вахтенные офицеры были пристёгнуты магнитными замками к своим рабочем местам, а остальные участники экстренного совещания, созванного капитаном, расположились кто-где в произвольных позах.
– Господа, я пригласил вас, чтобы сообщить радостное известие: на планете Земля вопреки опасениям существует разумная жизнь, – начал собрание капитан, восседающий на своём кресле посреди капитанского мостика. – Буратино расскажет об этом более подробно.
У всех в головах зазвучал голос корабельного ИИ:
– Возвращённый на гало-орбиту благодаря героическим усилиям со стороны старшего помощника капитана Камиля Леграна и бортинженера Амайи Леграна телескоп
Буратино сделал паузу, предоставляя возможность переварить информацию. Люди загалдели, кто удивлённо, а кто и обрадованно.
На совещание были приглашены представители всех четырёх VIP-модулей. Слово взял Майкл Гольденберг, самый старший из них как по возрасту, так и по положению:
– Что ж… поблагодарим Буратино, а также господина Леграна за новости.
Присутствующие зааплодировали. Камиль, который закрепился у прозрачной части оболочки модуля, через которую можно было наблюдать спокойно мерцающие звёзды, склонил голову и положил правую руку на сердце.
– Однако, – продолжил, не дожидаясь, когда закончится выражение одобрения, отец-основатель. Он разменял свой тридцать восьмой десяток, но выглядел он максимум лет на сто. Только в его тяжёлом, пронизывающем взгляде и надтреснутом голосе читалась древняя усталость. Аплодисменты смокли. – Я думаю, не стоит слишком радоваться известию о том, что на планете сохранилась жизнь. Как всем вам известно, главная цель нашей миссии – возрождение земной цивилизации. И вот эти самые выжившие могут этому помешать. Кто там выжил? Дикари? Мутанты? Зомби? Возможно, даже каннибалы.
– А я бы не стал этого опасаться, – возразил капитан Вентер. – Вряд ли мутанты с дикарями-каннибалами сумели бы сохранить хоть какие-то знания и технологии. Вон там и промышленность, и ездит что-то… Как говорится, больше знаешь – меньше одичаешь. На месте надо посмотреть. Предлагаю немедленно организовать разведывательную экспедицию.
– Согласен, – после возражения капитана взгляд Гольденберга стал ещё тяжелее. Они частенько спорили – эти два мафусаила, и последнее слово чаще оставалось за капитаном, ибо на борту корабля он обладал бо́льшими полномочиями, чем глава миссии. – Главное, оружие не забудьте.
– Всенепременно, – иронично заметил капитан, явно подразумевая, что догадался бы об этом и без напоминания. – Старпом, готовьте вылазку. Вы же её и возглавите. Отправляетесь завтра.
– Есть, сэр! – обрадовался Легран.
Остаток дня Камиль занимался подготовкой к экспедиции. Решал, кто полетит с ним и что взять с собой.
Вечером зашёл в медицинский отсек – вотчину докторши. Он хотел провести с ней время в рекреационной зоне, но Хельга нанюхалась в тот вечер чего-то креативного и придумала, как использовать диагностическое и лечебное оборудования для любовных утех. В процессе с помощью регенератора увеличила и без того немаленький член Камиля. По окончании сеанса старпом попросил вернуть ему естественные параметры. Это оказалось несколько болезненно, но один вдох из волшебного пузырька, предложенного Хельгой, превратил эту боль в расслабляющее удовольствие.
Перед сном Камиль спросил у Рамзеса:
– Вот когда ты спишь, ты же не понимаешь, что видишь сны, всё происходящее кажется настоящим. Как сон от яви отличить, как думаешь?
– Не знаю, – тявкнул сонный пёсик. – Я не вижу снов.
– Неправда! Сколько раз я видел, как ты во сне лапами перебираешь, как будто бежишь. И скулишь ещё противным, тоненьким таким голоском.
– Значит, я их не помню. Да и какая разница? Если ты не можешь понять, спишь ты или нет – просто проснись.
– А как проснуться-то?
На этот раз Рамзес задумался над ответом надолго.
Камиль ждал с замиранием сердца – иногда пёсик был способен на нетривиальные, нечеловеческие умозаключения, хоть и простенькие, но порой весьма применимые на практике.
– Рамзи! – позвал он.
Вместо ответа послышалось характерное сопение, которое говорящий пудель издавал исключительно во сне.