Алексей Брусницын – Новейший Завет. Книга I (страница 21)
Но постепенно руки выпрямляются… К концу третьего года скитания по промзонам он обнаружил себя контролёром качества на заводе по изготовлению лопастей для аэротурбин. Работёнка была непыльная, сидячая, но очень и очень нудная. Ему притаскивали штабель паллетов с лопастями, и он проверял с помощью различных измерительных инструментов их габариты. Когда заканчивался один штабель, на его месте тут же вырастал другой. Пока он проверял, манипулируя инструментами и деталями с ловкостью фокусника, мимо периодически проходил начальник цеха и торопил: «Маэ́р-маэ́р!»[19]
И так двенадцать часов подряд с тремя небольшими перерывами. У Молодого Человека ослабло зрение и тонус стенок кровеносных сосудов в малом тазу; часть зарплаты уходила на глазные капли и антигеморроидальные свечи.
Ни о каком писательстве он даже не вспоминал… Даже думать во время такой работы было невозможно; мгновенно терялась концентрация и измерения получались неверными. А пропустить неправильную деталь – это косяк страшный. Кроме того, что ты подвергаешь опасности жизни людей, которые полетят на самолёте, в турбине которого будет неправильная лопасть, ты ещё и подставляешь своего непосредственного начальника и всех его начальников до самого верха, и в итоге подрываешь авторитет самих небожителей – владельцев завода. Последнее – прямо-таки грех смертный.
Так прошло ещё пять лет.
Уже Не Такой Молодой Человек научился-таки писать на работе. Переходил в режим ро́бота, когда его руки и глаза делали рутинную работу автоматически, практически без ошибок, тогда освобождалась часть сознания для продумывания текста. Потом заносил текст в телефон во время перерыва или в туалете. На выходных собирал и связывал между собой кусочки. В таком режиме, за несколько месяцев у него получался небольшой рассказ.
Такой скудный поток психопродукции не давал развития литературной карьере.
Уже Не Такая Новая Жена, заявила, что выходила за подающего надежды писателя, а не за заводского контролёра, что любви давно нет, и что он испортил ей лучшие годы, и ушла к местному, не говорящему ни слова по-русски плюгавому почтовому клерку, который, работая в два раза меньше, получал в четыре раза больше, чем Не Молодой Уже Человек.
На этом месте черновик закончился, и Малыш наконец вырубился.
Глава 7
Проснулся он в состоянии глубокой алкогольной интоксикации – от этого биочип не избавлял… Хозяин дрых, на посторонние раздражители не реагировал и выводил носом такие рулады, что, кажется, не собирался приходить в сознание ещё очень долго. Малыш поправился остатками тёплого, подвыдохшегося виски. Половину он по-братски тормознул Бронфельду. Положил черновик «Лёвушки» у изголовья автора, поставил бутылку сверху и захлопнул за собой дверь.
Было уже ближе к полудню, когда Малыш явился наконец в «Русскую книгу», где его встретила сердитая Дора, которую из-за его отсутствия подняли из постели ни свет, ни заря и поставили к прилавку.
– Где вы всю ночь шлялись, стажёр? – сверкнула она очами.
– Я был на задании, агент! – гордо заявил всё ещё хмельной Малыш.
– Всю ночь?
– Всю ночь!
– НА задании или ПОД заданием? – уточнила Дора.
– Что вы имеете в виду, агент? – изумился Малыш. – Чтобы вы знали: объектом моего задания является мужчина.
– А вам, стажёр, должно быть известно, что это не повод отказываться от возможного контакта, способного продвинуть выполнение задания. Специфика нашей работы такова, что как разнополые, так и однополые сексуальные отношения с объектами являются самым эффективным способом расположить к себе, добиться доверия и откровенности.
Малыш совершенно опешил.
– Меня никто не предупреждал… Я не готов…
– Вот поэтому вы ещё стажёр! Вам ещё очень многому предстоит научиться.
– А вы, агент, сами как же?..
– Дорогой мой, честное слово… вам лучше не знать.
– Похоже, агент, это ваш любимый способ «продвижения» заданий. Спите до полудня, а потом всю ночь задания «продвигаете»… Может, покажете, как это делается?
Тут Малыш сам понял, что слишком далеко зашёл в этой начавшейся шутливо пикировке, поэтому звонкая пощёчина не стала для него абсолютной неожиданностью. Дора развернулась и быстро удалилась куда-то в сторону книжного склада. Несмотря на то, что развернулась она достаточно резко, Малыш успел заметить что-то в её лице (или это она позволила ему заметить). Он пошёл ко входной двери в магазин, запер её и развернул табличку надписью «Закрыто» в сторону улицы.
Он поспешил за ней на склад. Там было темно. Хотел было нашарить выключатель, но рука его была перехвачена, а рот запечатан поцелуем…
Когда они составляли попадавшие с полок книги, он спросил:
– Дора, а как быть, если мне кажутся всё более близкими идеи, излагаемые объектами?
Она остановилась, оправляя на себе строгую чёрную юбку, которую надевала, когда ей приходилось работать у прилавка.
– Осторожно, Малыш. Так становятся двойными агентами. А это высший пилотаж шпионской работы – тебе, мягко говоря, рановато… Не потянешь.
– Так они же правильные вещи говорят, прогрессивные!
– Это классика – прикрываясь прогрессивными идеями, продвигать свои, на самом деле несущие застой и регресс человечеству, – произнесла Дора монотонно, как будто читая пункт служебной инструкции, потом серьёзно посмотрела на него. – И, ещё раз предупреждаю: не вздумай рассказать о своих метаниях Карлсону, он твою честность не оценит. Может плохо кончиться…
И грациозно нагнулась за следующей книгой.
– Ты почему не переключился в триггерный режим? Тебя же могли убить, – пытался выглядеть строгим Карлсон.
Но Малыш прекрасно понимал, что упрекать его не в чем.
– Вот Амир переключился и лишний раз выдал себя.
– У наших конкурентов нет чипа. Это боевая подготовка.
– Ну в любом случае, применив эту самую подготовку, он спалился, а я нет!
– Да всё правильно, конечно! – Карлсон вскочил и хлопнул Малыша по плечу. – Это было очень верное и мужественное решение. Не многие опытные агенты решились бы на такой шаг… – он обвёл глазами, сидящих вокруг обеденного стола До́ру, Евге́на, Силе́на и Она́хну.
После доклада Малыша и ознакомления с черновиками «Новейшего Завета» Карлсон пребывал в прекрасном настроении.
– Отличная работа, стажёр! Теперь, я думаю, нам абсолютно ясно, что пытаются замутить конкуренты.
Судя по некоторым лицам, ясно было не всем. Тогда Карлсон уселся на своё место и положил ногу на ногу.
– Напрягите извилины! Амир бормочет про какую-то технологию, позволяющую переносить сознание на цифровой носитель. Так?
Малыш кивнул.
– Эта технология в настоящий момент, насколько нам известно, не доступна ни нам, ни конкурентам. Так?
Теперь одновременно кивнули Евген и Онахну.
– В процессе написания новая Библия… Ну! Сложите дважды два!
– На лицо попытка внедрить в культурный пласт современности новый псевдорелигиозный цифровой культ, – бесцветным голосом, как нечто само собой разумеющееся, произнёс Онахну.
– Бидьюк! – похвалил Карлсон. – И это вам не какая-нибудь секта. Это претензия на новую мировую религию! Давайте уясним, какой функционал у действующих лиц. Ваши соображения?
– Амир – технический руководитель операции, Бронфельд – теперь уже очевидно – подставное лицо, месси́я, – декларировал Евген.
Видимо, у Малыша был сомневающийся вид, поэтому Евген пояснил терпеливо, обращаясь именно к стажёру:
– Я тебе как-нибудь расскажу о том, как было подготовлено рождение Иисуса… Его всю жизнь опекали. Помогли с профориентацией; владение пролетарской специальностью во все времена положительно сказывается на имидже общественного или политического деятеля, а именно к таковым можно и нужно относить всевозможных месси́й. Потом внушили, что он философ и сын божий – это несложно… Потом помогли добиться более или менее широкой известности, дали какое-то время позаниматься пропагандой новой философии, а потом – вуаля, пожалуйте на Голгофу, и копьё в печень! И всё это потому, что нужен реальный персонаж – так гораздо проще на начальном этапе получить первый круг верующих из числа живых свидетелей жития́ сына божьего. В последнее время они действуют проще – вербуют месси́й из уже готовых, взрослых полусумасшедших, возьмите для примера любую секту или новую веру. У Бронфельда, опять же, сразу две рабочие специальности в анамнезе: и журналист тебе, и металлург…
– Категорически не согласен с нашим многословным коллегой, – перехватил инициативу на полуслове Онахну. – Бронфельд – летописец, апостол не более того. Мессией должен быть этот да Си́льва, который придумал, якобы, как сознание переносить…
– Никогда! – обрубил Евген. Между ними чувствовалась какая-то конкуренция. – Он в бронфельдовской библии, которая в подражание Святому Писанию написана, как святой проходит – Санта Паоло. Раздел, ему посвящённый, – это же на «Житие святых» – пародия, а святой – это персонаж рангом ниже, чем мессия. Даже не апостол.
– Кроме того, это персонаж скорее всего вымышленный, – вступил Карлсон. – Если бы такой великий учёный существовал, мы бы о нём знали. Не так ли, Буратино?
Тут все участники совещания услышали голос Буратино:
– Па́оло де Оливе́ра да Си́льва. Родился в 1981 году. Доктор медицины, магистр математики. С 2020 по 2022 годы возглавлял нейрофизиологическую лабораторию Лиссабонского университета. Уволен за несоответствие занимаемой должности и распространение антинаучных идей. После чего след его теряется. Нахождение в настоящий момент неизвестно.