Алексей Борисов – Записки княжны Таракановой (страница 4)

Была еще надежда на флот. Дали знать государю, который находился в инспекционной поездке по фортификациям на побережье, и тот с небольшой свитой самых преданных людей отправился в Кронштадт в надежде выставить флотские экипажи против злокозненных интриг.

Но эта попытка постоять за себя только обострила положение. Один из заговорщиков, увидев мчащегося гонца, решил, что комплот раскрыт, император вот-вот явится с войском, и счел за благо скрыться с глаз долой. Не встретив его на вечернем разводе, конспираторы забили тревогу; ночью брат легкомысленного Гри-Гри – тот самый, которого во французском посольстве прозвали Monsieur Balafré12 из-за огромного рубца через всю щёку, полученного в кабацкой драке, явился во дворец матушки государыни и известил ее, что ее крестник в их руках, и ей следует поехать с вместе с внезапным визитёром и приготовиться к отречению и пострижению в монастырь.

Сей месье Балафре и был главным двигателем заговора – гигант ростом, комплекции непомерной. которой могли бы позавидовать титаны, низвергнутые Зевсом в преисподнюю; с норовом неусидчивым и неуёмным, алчущий всяческой почести и известности.

Утром господин Шрам и его клевреты вывели гвардию из казарм; легкость выступления объясняется тем обстоятельством, что, пока инфантерия и кавалерия несли сопряженную с бесчисленными тяготами службу в Германии, гвардия жуировала в столице. А так как государь обещал, вернувшись с инспекции, повести гвардию на войну, в немецкие земли, под пули и штыки неприятелей, то охочих примкнуть к месье Балафре с его конспираторами оказалось более, чем достаточно13.

Один из них обратился к толпе обывателей, говоря о неустройстве в государстве, засилье «голоштанцев» и угрозе истинной вере; потом было объявлено, что господь уберег истинную наследницу Петра, надёжу и опору державы, народа и веры, коя увлекла «на основе близкого духовного и мыслительного согласия» ради пущего благоденствия в управлении государством и войском и гвардию, и отдельных ее служителей в лице Гри-Гри, месье Балафре и пр.

Из рядов гвардейцев вытолкали Кейт-Катерину; она была в солдатском мундире с тесаком на перевязи; смехотворность ситуации заключалась в том, что она ни слова не знала по-русски и могла лишь рассматривать толпу.

Сообразив причину заминки, Балафре выступил вперед и молвил на немецком:

– Прими присягу, государыня! – и в этот момент Кейт выхватила из-под кафтана пистолет и приставила к груди забияки:

– Вот ваша государыня! – крикнула, показывая на стоящую тут же в ожидании скорой расправы августейшую наперсницу. – Ей присягайте! – как впоследствии говаривал месье Балафре, в тот миг он увидел в огромных черных зрачках княжны Кейт ту страшную, выжигающую разум ярость, которую видели отец и деды в глазах Великого царя, когда тот казнил и не миловал; ярость, которую помнили до конца жизни, о которой со суеверным ужасом повествовали детям и внукам, и восприятие которой передавали наследственным образом. Ноги гиганта сами подогнулись, и он рухнул на колени.

Рядом стоял Гри-Гри, и ствол пистолета оказался нацелен ему прямо в сердце. Вмиг покоритель дамских сердец понял, что взбешенной ревностью женщине ничего не стоит спустить курок, и вслед за братом опустился на колени.

Затем стала, ряд за рядом, падать на колени вся гвардия. Им сказали, что надо будет присягнуть Екатерине. А какой из них – задумываться было и недосуг. Слова клятв еще звучали, как на площадь выкатили бочки с зеленым и белым вином; на два дня гвардии стало не до янычарских антреприз.

Однако могла ли принести пользу эта заминка в то время, как глава августейшего семейства отсутствовал и не мог взять бразды наведения порядка в свои руки?

Едва матушка государыня, чувствуя себя не совсем здоровой, удалилась в свои покои, ее юная наперсница, как была – в форме гвардейского служителя, с пистолетами в седельных кобурах и солдатским тесаком вместо шпаги, собрав нескольких наиболее преданных из слуг, оседлала коня и бросилась на поиски императора. Однако этот эскадрон еще не добрался до гавани, как получил предупреждение: адмиралы, будучи в опасении14, что воззвавший к ним венценосец после подавления замятни пошлет флот на войну против Дании за княжество Готторпское, и смущаясь силою датских навигаторов, пообещали высадить десант – но лишь после того, как удастся собрать экипажи и призвать их действию. В нетерпении государь, не взирая на дурную погоду, приказал снарядить шлюпку и отплыл к Петропавловской крепости; но шторм усиливался; как ни краток путь от Котлина, но и такая навигация чревата многими непредсказуемыми происшествиями.

Dans un grand désespoir15 юная дама повела свой отряд к берегу, надеясь найти следы крушения и спасти, что может быть спасено. Mais les faits s'est avérée pire que toutes les attentes16. Несчастные мореходы еще боролись с волнами и ветром, захлёбываясь солеными брызгами, а с берега за ними уже следила une bande de canailles qui n'ont aucune pitié dans leur cœur17. И едва утлый челн был брошен на скалы, и истомленные борьбой со стихией путники ступили на берег, на них набросились две дюжины отборных мерзавцев, жаждущих крови и грабежа.

К несчастью, порох во время шторма отсырел; император выхватил шпагу, бросился на негодяев и заколол двоих из них прежде, чем был повержен сам. Смерть его была ужасна: в то время как один кровопиец, ухватив двурогими вилами за шею, прижимал венценосца к земле, другой кистенем размозжил ему череп – отсюда и пошла странная сплетня о том, что этот высочайший человек был убит ударом кулака в пьяной драке во время картежной игры.

Тело императора было перевезено в усадьбу Ропшу, построенную еще великим дедом почившего императора.

Были вызваны драгуны. Они провели розыск и поймали остатки смертоубийственной шайки. На допросе те раскрылись в совершенном преступлении и его обстоятельствах. Увы, но главарь шайки успел скрыться и бежал на юг, в казачьи селения; украденные им с тела покойного личные вещи помогли ему впоследствии выдать себя за человека, им же убиенного. Нанятый турками в годы войны, он поднял мятеж на Яике, приняв имя вождя, упоминать которого не достойны его уста; и совершил много зверств и разбоя, убивая без счета помещиков и дворян и истребляя малые гарнизоны в отдаленных губерниях. Только усилия Михельсона и его доблестных войск положили конец этому дебошу, а сам кровожадный самозванец был приговорен к казни надлежащим образом: отсечением ног, рук и головы.

Однако, опасаясь, что во время экзекуции, при стечении народном, приговоренный выдаст, каким образом были обретены им вещи покойного монарха, матушка-государыня приказала палачу сократить его мучения: Емельяну сначала отрубили голову, а уж затем – остальные члены.

И действительно: признать, что великий государь был убиен ватагой обычных воров всего в дюжине верст от городских застав, было невозможно – ce serait une grande honte pour l'État18. Хотя все знали, что столица еще со времен начала строительства живет в окружении такого рода questo tipos di camarillas19. Им было откуда взяться: дикие и необузданные мужики, которых их бары пригоняли на стройку, потом не желали возвращаться к своим господам в крепостное рабство и уходили в леса, которые тут были густы и непроходимы. К ним присоединялись беглые солдаты и местные крестьяне, которым, из-за скудости почв и тяжести оброка, трудно было прокормиться. И начинали промышлять грабежом, доходя по ночам до городских застав, а то и дальше.

Молодая государыня дала слово покончить с этим безобразием, и сдержала его, едва из Германии были отозваны войска, но что было делать в сию минуту?

Вызвали лекаря, который произвел вскрытие и признал, что государь скончался от желудочных колик. Несчастная супруга, хотя многие и считали ее из-за сборища гвардейцев и их неуместной присяги виновной в гибели мужа, оплакала его тело перед положением в склеп и воздала последние почести.

Историю пишут победители

Хотя coup d’etat провалился, его участники получили все, чего им было угодно: из сержантов – в генералы, поместья, титулы, крепостных. А как иначе могла поступить несчастная вдова, окруженная недоброжелателями, воспитание которых и образ жизни грозили ежечасно расправой всем, кто проявит непокорность их причудам и сиюсекундным порывам буйных умов? Доходило до того, что эти люди, забыв страх божий и не опасаясь суда людского, приписывали себе убийство венценосца; а красавчик Гри-Гри, не имевший ранее иных амбиций, кроме как амурного овладения женским полом, возомнил себя чуть ли не вершителем судеб государственных и напрямую спрашивал несчастную вдову, хватит ли ему двух недель для того, чтобы свергнуть и ее?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.