Алексей Борисов – Еще раз о первой любви (страница 2)

Во всяком случае, так я представлял себе эту ситуацию. Уже мечтал, как мы войдем в универ, и все будут смотреть на нас, и восхищаться красотой моей девушки, и заценят мой триумф, но за пару кварталов до учебного заведения Регина вдруг пробормотала:

— Ой, совсем забыла! Я же сегодня в парикмахерскую записалась! Извини, Гроссмейстер, пару отсидишь один, — она даже не простилась, словно речь шла о каких-то минутах — просто вынула руку из-под моего локтя и нырнула в переулок.

Черт меня дернул проследить за ней! Наверное, мне просто очень не хотелось расставаться даже на эти полтора часа!

Пошел следом. Заглянул за угол и увидел, как Регина, проскочив на своих стройных и сильных, лепных ногах мимо парикмахерской, нырнула на парковку, села в маленький зеленый автомобильчик с раскосыми фарами корейского производства и уехала — неизвестно куда и неизвестно зачем, к кому. Вдруг понял, что не знаю ни ее телефона, ни даже фамилии, и, судя по всему, как был, так и остался совершеннейшим лохом.

Сбежавшая невеста

Мы учились не только в разных группах, но и на разных специальностях; до людкиного сейшена виделись лишь изредка на общих лекциях, тем более, что Регина не баловала универ своими посещениями. И все равно: я до оторопи боялся, что, стоит мне появиться в аудитории, как меня жутко засмеют, навалятся со скабрезными вопросами, станут допытываться, где же моя «валентинка», как мы провели ночь, и почему она сбежала от меня. К счастью, в наше время никому ни до кого особо нет дела; в том числе и до застарелой невинности отдельных субъектов и победоносного избавления от нее; лишь кто-то буркнул, когда я входил в аудиторию:

— А вот и еще один святой Валентин явился! — и этим внимание однокурсников ограничилось.

Гораздо более неловко я себя чувствовал перед родителями. Привел девушку, заявил о самых серьезных намерениях, провел с ней ночь, а она взяла и исчезла. Что должны думать мои отец, мать? Почему она бросила меня, как ненужную вещь?

Я оказался несостоятелен в интимном плане? Евнух? Бессильный импотент?

Или под видом невесты привел в дом обычную проститутку? Что мне понадобилась продажная женщина, чтобы самоутвердиться, доказать самому себе и всем вокруг, что я — мужчина?

Отец делал вид, будто ничего не случилось. Мама смотрела глубокими вопрошающими глазами. Ей уже давно хотелось внуков.

Долго вытерпеть этого я не мог. Дождавшись, когда мама в очередной раз подойдет ко мне с безмолвным вопросом, промычал что-то о том, что «та девушка» — студентка, что мы учимся вместе, что всё произошедшее — проделка идиотского приложения, по трем признакам-запросам спаривающего едва знакомых людей, как инструкция к лего соединяет пластмассовые кирпичики! И то, что случилось, заведомо ни к чему привести не могло!

С неуверенным вздохом мама вымолвила:

— Она мне показалась хорошей девушкой!

— А я думал, она тебе не понравилась. Ты так смотрела на ее юбку…

— Ничего! В наше время носили еще короче! — я лишь хмыкнул в ответ: мне-то Регина показалась не просто «хорошей девушкой», а настоящей богиней — чудесной, изумительной, волшебной!

Да, конечно, мы не были одержимы страстью друг к другу — на то, чтобы так влюбиться, у нас просто не было времени! Но нам обоим было на самом деле восхитительно хорошо, мы идеально подошли друг к другу!

Вот как я воспринимал произошедшее в те дни.

А если так, то почему нельзя встретиться, поговорить? Попытаться вернуть столь странно утраченное? Почему не повторить то восхитительное, что уже было между нами? Ведь она сама признала, что наша близость доставила ей удовольствие! У женщин такое случается не часто, далеко не со всеми парнями! Так почему не повторять снова и снова — сто, тысячу, мириады раз? Зачем упускать такое везение?

А если я лоханулся в очередной раз, и все случившееся было лишь капризом легкомысленной красотки, — что ж! Разговор принесет хоть какую-то ясность!

И изучил расписание занятий ее учебной группы и стал поджидать Регину возле лекционных залов и лабораторий. Вскоре меня стали узнавать. Ребята из ее учебной группы ухмылялись, завидев мою смущенную физиономию, девчонки отворачивались и перешептывались с заливистыми смешками. Было страшно неловко. Конечно, все уже знали и о дурацкой комбинации от «электронной свахи», и о том, что я — отвергнутый лошара.

Наконец, кто-то бросил мне:

— Ты Регинку ждёшь? Она не придет! Ее еще на зимней сессии отчислили за прогулы!

Вот это да! И как ее теперь искать?

Сунулся в деканат. Там подтвердили, что Регину действительно отчислили, ее личные данные уже передали в архив, и намекнули, что никто не будет отпирать сверхсекретный шкаф по прихоти влюбленного идиота.

Домой из универа пришел в прострации. В обед с потерянной рожей ел макароны, и мама гладила мои вихры теплой ладошкой. Кое-как объяснил ей ситуацию с отчислением и деканатом.

— Слушай, ты же говорил про какую-то электронную сваху! Может, в приложении сохранились ее координаты?

Я едва не подавился чаем. Как же сам не догадался?

Но тут же остыл: идти на поклон к Кудряшке Лю? Признаваться в том, что втюрился в девушку, которая отправила меня игнор? Терпеть новые смешки и приколы?

— Хочешь, я сама поговорю с этой Людой? — мама продолжала разглаживать мою шевелюру. — Чисто по-женски! Она поймет меня.

— Не-ет! — вскрикнул как подстреленный заяц. — Я сам! — это будет вообще невыносимый позор, если мама пойдет договариваться о том, как мне снова встретиться с бросившей меня девушкой! И с кем! С Кудряшкой Лю, которая немедленно растрезвонит по всему универу! Будет болтать каждому встречному-поперечному, что я не в состоянии самостоятельно даже спросить о понравившейся мне девушке! Маменькин сынок! И мне придется терпеть эту жуть целых полгода до защиты диплома!

— Ну, сам так сам! — мама взмахнула ладонью над моими вихрами, я обернулся и увидел ее с совершенно неожиданного ракурса: вдруг разглядел в ней совсем молоденькую двадцатилетнюю девчонку — смешливую и задорную, и настолько похожую на Регину, что я невольно вспомнил фильм Тарковского3.

Те же темные густые волосы с заметной рыжизной, те же глаза, прямой короткий норманский нос и чуточку выпирающие скулы. Подумал о том, что таков, наверное, закон природы: судьба из поколения в поколение сводит мужчин с женщинами, как две капли воды похожих на их матерей. И мужчины, в свою очередь, проходят мимо других женщин, не замечая их, как бы соблазнительны те ни были и как бы ни старались обратить на себя внимание… И вся моя проблема была лишь в том, что я в течении двадцати с лишним лет не встретил девушку, похожую на мать?

Мама пошла мыть посуду, а я разложил шахматную доску и, тупо глядя на пересечения черных и белых диагоналей, принялся планировать, как лучше завтра подкатить к Кудряшке Лю и что такое ей сказать, чтобы она не подняла немедленно визг и не поскакала оповещать на весь курс о том, как один растяпа попался-таки на ее проделку с «электронной свахой»! И теперь ходит в поисках своей «валентинки» будто с шилом в заднице!

К счастью, Людка была полностью погружена в сочинение нового квиза, и ей было не до сплетен. Подняла на меня затуманенные бурной мыслью глаза и без обиняков огорошила:

— Это ты про что? Про ту эскортницу? Она ходит со взрослым мужиком. Вся в шоколаде. Наверное, залетела от своего папика, и теперь ищет, на кого записать ребенка! Что, тебе уже была предъява?

— Не-е-ет! — только и смог выдохнуть я.

— Что же тебе надобно, старче? Сам подставиться хочешь? — Кудряшка Лю пошлепала пальцами по дисплею смартфона и известила:

— Эта овца меня заблочила. А где живет, я не знаю. Спроси в деканате.

— Не говорят! Люда! Ты что? Знала? — страдальчески выдавил я.

— А что тут такого? Регинка — нормальная девчонка! Реально трушная4! Но, сам понимаешь, сейчас каждый выживает, как может! Ну, надоело старого пердуна ублажать. Захотелось с молоденьким мальчиком погулять. Так ведь и ты в накладе не остался! А? — Кудряшка скорчила самую проказливую из своих физиономий, и я, покраснев, молвил:

— Извини! — и поплёлся прочь, придавленный воздушным столбом весом в 20 тонн и свалившейся на меня информацией.

— Эй, Гроссмейстер! — окликнула меня Люда. — Не извиняю! Хочешь, окончательно доконаю? — я обернулся, и Кудряшка выпалила:

— У нее есть ребенок! Еще на первом курсе нагуляла! И знаешь, кто её тогдашний краш5? Алик с ее же группы! Спроси у него, может, он знает, как ее найти! Только не лезь драться, когда он тебе подробности будет вещать! — ну конечно! Кто еще может устроить такую подлянку в нашем маленьком уютном мирке! Алик! Мажор провинциального разлива! Обаятельно наглый понторез, не знающий отказа у девчонок!

Если честно, я его немного боялся. Умел он поставить себя так, что любой пацан после трех минут общения с ним чувствовал себя опущенным недочеловеком. Но меня Алик встретил благодушно и даже покровительственно:

— Ба! Кого мы видим! Что, закадрила-таки тебя эта зараза? Кудряшка мне звонила, сказала, что придешь! Не, я ее адреса не знаю. И телефон удалил наглухаря! Тебя куда подбросить? — мы пересеклись после занятий на стоянке. Алик как раз собирался куда-то ехать. У него был ядовито-желтый спортивный автомобиль с одним рядом сидений, выдвигающимися фарами и сдвижной крышей. — Небось, Кудряшка тебе насвистела, что я отец ребенка этой козы? Дык, я и не спорю! Может я, а, может, и не я! Тут видишь, какое дело… Еще на первом курсе поехали на Новый год всей группой ко мне на дачу. Познакомиться, отметить начало студенческой жизни. Шампанское, оливье! Шашлычок, коньячок! Так эта курица так ужралась на халяву, что полезла на стол танцевать стриптиз. Сама сняла с себя трусню и завалилась на бильярд: пользуйся, кто хочет! Так что кто папа при этой маме, никакая экспертиза не покажет.