Алексей Большаков – Как стать царем (страница 46)

Война не улучшает характеры людей, скорее, наоборот, ухудшает. Когда есть возможность глумиться над поверженным противником даже голубь может стать стервятником. Такое справедливо и для этого мира. Потому я видел свою задачу и в том, чтобы удержать бойцов освободительной армии от грабежей и насилия. Они имели место быть, особенно в отношении олигархов и их семей. Но под горячую руку попадали ремесленники и их жены. Все это дискредитировало идею освободительной борьбы. Мы изгнали несколько человек, замеченных в грабежах, но костяк армии был собран из бывших разбойников, которые могли еще не раз проявить свою сущность.

Нам предстояло в ближайшее время продолжить свою борьбу. Я решил выступить перед армией и особо подчеркнуть, что грабежи и насилие будут жестоко караться. Только страх может обуздать низменные человеческие проявления.

Я люблю размышлять, философствовать, делать выводы. Но и текущими делами нужно было заниматься. Решил пойти на кладбище. Там хоронили погибших на общем огромном погребальном костре. Здесь считалось: огонь помогает душам перейти в загробный лучший мир.

Перед тем, как предать тело огню, многочисленные священники отпевали воинов. Как наших, так и Лавра. Приятный аромат ладана перебивал удушающий запах горящих тел. После короткого отпевания покойных просто сбрасывали в огонь ямы.

Мне стало не по себе, но здесь так принято, здесь такой ритуал: развести в глубокой яме костер, сжечь человека и только пепел и несгоревшие останки закопать. Никаких гробов, никакой скорби. Нет, у нас православный ритуал намного лучше, человечнее. Нужно будет потом здесь что-то подобное нашему погребению ввести.

Я подошел к человеку в богато украшенной рясе, местному митрополиту Кириллу, и задал вопрос, интересовавший многих в моем родном мире:

— Отчего люди, созданные по образу и подобию Божьему, так злы и не знают жалости? Почему убивают друг друга, истязают пленных?

— Потому что грех и гордыня наполнили их сердца, — ответил, тяжело вздохнув, Кирилл.

— Но, если Бог ненавидит грех, то почему он допускает его? — и этот вопрос я позаимствовал в родном мире.

Митрополит елейным тоном ответил:

— Тайна сия не подвластна людям!

Я улыбнулся:

— Это то же самое, что сказать: «Не знаю!»

Митрополит, стараясь не показать раздражение, спросил меня:

— А какое мнение по этому поводу у вашей светлости? Вы же посланник богов?

«Здесь такие же священники, как и у нас», — подумал я и ответил так:

— Думаю, грех и зло были изначально созданы Всевышним, чтобы люди не слишком наглели и жирели.

Кирилл спокойно сказал:

— Грех не от Бога.

Точно так говорят и в моем родном мире. Как все похоже!

Глава 25

Войско Лавра оказалось полностью уничтожено, а освободительная армия получила очередное подкрепление. Режим Нитупа был обречен, но для этого следовало продолжить боевые действия. Останавливаться на достигнутом нельзя: нужно ковать железо, пока горячо.

Я по-прежнему стремился реализовывать Суворовский принцип: развивать успех пока враг не оправился. На совете Александр Непомнящий выразил согласие с подобной тактикой:

— Мы будем лупить неприятеля, не давая ему передышки.

Гром согласился:

— Максимальная скорость, внезапность и ни секунды покоя!

Освободительная армия выступила в направлении Твери. Именно этот город был последним крупным городом на пути в Москву. По мере движения армии мы, как и раньше, планировали сходу брать села и мелкие города.

Все же следовало выбрать оптимальный темп. Я не слишком одобрительно относился к экспериментам Суворова. Передвигать солдат со скоростью в два-три раза быстрее, чем положено по уставу, значить — довести их до крайней степени усталости. Что пагубно может сказаться в бою. Удивительно, но Суворова ни разу не наказали за дерзость скоростного перемещения, он использовал внезапность. Однако после него подобная тактика не прижилась.

Я пришел к такому выводу: можно идти с максимально возможной скоростью, но перед важным боем обязательно дать солдатам отдых.

Чтобы увеличить скорость хода освободительной армии, следовало, естественно, ускорить пехоту. Для этой цели я поставил в конце войска кавалеристов и приказал им подгонять отстающих.

Переход к Твери не близок, однако я и на ходу старался принести пользу войску. Практиковал команды по управлению конницей и пехотой, экспериментировал со скоростью передвижения.

Со мной постоянно находилась Аленка. Она все же уговорила взять ее в охрану и теперь старалась не отставать от меня.

На второй день перехода мы вышли после ночного отдыха, я наслаждался свежим летним утром. Вдруг Аленка спросила:

— Скажи, а посланник богов может иметь детей?

Мне хотелось бы, чтобы у меня были дети. И в старости под боком любимая жена.

Ответил задумчиво:

— Боги не против детей.

Аленка на это сказала:

— Знаешь, ребеночка от тебя я не отказалась бы иметь!

Я заморгал от неожиданности. Люблю детей, хотел бы обзавестись ими, но неизвестно, что со мной будет дальше. Может, погибну или перенесусь в свой мир…

Аленка с интересом ожидала ответа. Я посмотрел на красавицу: очень нравилась она мне, нет, не могу сопротивляться своему влечению. Ответил с улыбкой:

— Не вижу препятствий!

Аленка оглянулась и сказала:

— Не люблю медленную езду! Давай пришпорим лошадей, чтобы оторваться от основной массы.

И мы погнали коней во всю прыть. Нам удалось найти стог свежего сена. Мы нырнули в ароматную траву. Страсть полыхала, словно костер в сухом лесу. Объятья были жаркими и нежными. Куда-то уплыла Вселенная, ушла из-под черепной коробки. И не было ничего вокруг, кроме нашей всепоглощающей страсти!..

Как жаль, что нельзя остановить время. Пришлось продолжить путь, догонять своих.

— Давай, пока пехота тащится, возьмем с собой кавалеристов и захватим Торжок, — предложила Аленка, когда мы вновь встали во главе войска.

Меня идея заинтересовала. Торжок находился хоть и не далеко от основного пути на Тверь, но в стороне. Город сравнительно небольшой, однако важный: торговый и ремесленный. Не следовало оставлять его в тылу без установления советской власти, лояльной нам.

Аленка убеждала меня:

— У нас самые лучшие всадники, они сильны, храбры, а ты непобедим, тебя поддерживают Боги. Мы быстро, без потерь, легко возьмем город.

Я кивнул головой, подъехал к Александру Непомнящему:

— Ты веди войско на Тверь, а я возьму кавалеристов и сходу займу Торжок.

Александр уточнил:

— Думаешь, стоит разделиться?

Аленка услышала наш разговор и почти закричала:

— Да, Алексей прав! Нельзя терять время! Идите на Тверь, а мы освободим Торжок и догоним вас.

— Ты, это, того: будь осторожней с этой освободительницей, — улыбнулся Александр. — Ладно, бери конницу, обойдемся пока без вас.

Уже через пару часов тысяча всадников спешила к Торжку. Я и Аленка на отличных конях по привычке немного оторвались от остальных всадников. Аленка задал мне вопрос:

— Откуда ты так много необычных слов знаешь?

Я спросил:

— Каких слов?

— Революция, прогресс, социализм, интернет и других, таких, какие здесь никто не знает, — ответила Аленка.

Затем с показной сердитостью девушка добавила:

— Говори, кто ты!

Я с ухмылкой ответил: