Алексей Болотников – Тесинская пастораль. №5 (страница 9)

На водах на тебя наводят Бинокль. И даже фотоаппарат. Мой друг блаженством охватился. Преодолел хмельной азарт. Потом устал. Потом смутился. И со столба спустился… взад. Ну, здравствуй, друг мой олимпийский! Рассказывай: как там сидят? А мы пока пригубим виски. Наш столб пока ещё не взят.

Пете Терентьеву

Ну что, мой малоинский друг, Мой друг подсинский Петр? Совсем отбился ты от рук, В объятьях не запёрт. Бежишь, как Байрон говорил, Объятий дружеских? Ужель в теченье сей поры объятия жестки? Но не хочу тебе пенять, Когда ты есть мне друг, Когда могу ещё понять О власти женских рук, Когда, как Пушкин говорил, Волнуется душа Во власти сладостных ветрил, Как Вакх на дне ковша! Оставим раз и навсегда Претенциозный пыл (тележный скрип, когда езда Предполагает пыль). Мы снова вместе и острим По поводу и без. И, словно Тютчев, говорим О грохоте небес. О сотрясении земли, О перестройке масс, О том, что мы б ещё могли… Хотя могли б и нас… Вот стол – опора живота. И дом – оплот семьи. И суета, и маята, Зароки от сумы, И всех закатов красота — Житейский колорит, В котором даже жизнь, И та, как кажется, горит! Горит неоновым огнем, Спиралью и кольцом, Горит! И мы сгораем в нем С восторженным лицом. И что способно поразить: Гореть – душа лежит! Но жлобское желанье жить нам головы кружит, колышет нас бравада – петь, и шарм – ходить на хор… и жизнь прожить, чтобы… позор… как кто сказал нам, Петь? Иммунный код, И код любви в мослах, таящих хруст, Помножим в жизнь! Хотя, увы, не знаем наизусть Из математики и из основ, как «отче наш», Не помним дельный афоризм,