Есть тоже танцы, песни, шашни и любовь.
Однако, черт возьми, звонки… звонки… звонки
И пеплы догорающих костров.
Держись, мой друг Титов.
Под скрежет позвонков
Скрепи зубовный скрип радикулита.
Не пей болиголов. Не ешь на ужин плов.
Все будет хорошо.
Ну, у тебя налито?
МАРТЬЯНОВСКИЙ МУЗЕЙ
Мартьяновский музей – науки дом.
Он говорит на разных языках
О племени ушедшем и живом,
О бережно-хранимых временах.
Идут сюда студент и ветеран,
И папа с дочкой, и лицейский класс.
И вежливые гости разных стран
Идут в музей. Музей открыт сей час.
Мартьяновский музей всегда открыт.
Из зала в зал – как будто в мир иной.
Покой и память неолитных плит
Царит и впечатляет стариной.
И день вчерашний выставлен в музей,
Предмет забав и промыслов простых:
Одежда женщин, арсенал мужей,
Их общий скарб и амулеты их.
Мартьяновский музей – он патриарх,
Он благороден и благочестив.
Седой старик – в затерянных мирах.
Премудрый старец – в древностях своих.
Глядит со стеллажей библиотек,
Задумчиво в хранилищах сидит.
Он гостю рад, как добрый человек,
Как добрый гений и радушный гид.
К ГАЗЕТЕ «НАДЕЖДА»
ПО СЛУЧАЮ ЕЁ 10-ЛЕТИЯ
Улетит типографская птица
Обеспечивать мир новостями,
Ей гнездиться ещё и гнездиться.
А надежда останется с нами.
Юбилей – словно дым коромыслом.
Все внезапно смешается в доме
И особым наполнится смыслом,
Лишь чуть-чуть бестолковым по форме…
Комплименты, цветы, многолюдье…
И печаль… в уголке бередимом…
Тянет мороком канувших будней
И все тем же отечества дымом.
Дым Отечества! В строчках газетных
Он смешается с пылью архива.
И когда-нибудь внук кропотливый
Раствориться в листах этих ветхих:
Он откроет, что речка скользила.
В берегах незабвенной протоки,
Что по тем берегам её жило
Наше племя из крови и плоти,
Что пульсировал бор… что сороки
Бестолково кричали, канальи,
Что шуршали газетные строки,
Что скрипели они и стонали…
Черно-белые клетки событий…
Черный шрифт, словно пименов почерк…
Черным – жирно – «…навечно убиты…»…
Белым… Впрочем, пока многоточье.
И надежда. Надежда осталась
