Вам розы красные писал… И рвал на лепестки!
И стлал он розовый настил на белые листки.
Вот этот пламенный розан – за преданность друзьям.
А эта розовая ветвь – за выдержку и честь,
За нежность и за вопль к богам, коль боги все же есть…
За блеск в глазах!.. И за любовь!..
Шипы – врагам.
Мои стихи на брудершафт сегодня Вам дарю.
Слова, увы, не бриллиант. Их сердцем говорю:
Словам и замыслам не дам, я всё ж приоритет.
Лишь только – Женщине,
лишь Вам, за благо, что Вы – есть.
ХОРМЕЙСТЕРУ ХОРА «ЕНИСЕЮШКО»
ТАНЕ КРАСНОПЁРОВОЙ
Да сбудутся обеды сыто-пьяно!
Где я люблю сидеть (в конце дивана)
У круглого стола. Где ты, Татьяна,
Смакуешь остроумия друзей.
Где хор творит – от форте до пиано! —
Где в чехарде звучаний состенуто
Наступит вдруг одна твоя минута,
Как пауза запальчивых речей…
Внезапно одинока и локальна.
И, свешиваясь с кратера вулкана,
Глядит на дно допитого стакана,
Куда стеной стеклянною стекла.
Не хочется мне видеть почему-то,
Как эта одинокая минута,
Общественным вниманьем обминута,
Кружает по окружности стола,
Где в окруженье суматошных будней
Среди бесцельных сутолочных блудней,
В среде закатных солнц и полнолуний,
Переживала прошлые века…
Жила-была…
Пережита минута!
Одна среди угарного уюта.
Не хочется мне видеть почему-то
Неистовый разгон маховика.
Горит свеча. Подсвечник плачет. Странно
Кружится стол, диван и тень дивана…
И только ты, светла и осияна
В коловращеньи не теряешь сана.
Да сбудется день ангела, Татьяна!
Над безутешной партией баяна
Царит колоратурное сопрано.
Ликует аллилуйя и – осанна!
К НАРОДНОМУ ХОРУ «ЕНИСЕЮШКО»
Хор вытекал из драмтеатра.
По индевеющей аллее
Хористы хора шли из парка
И пели.
На окнах Спасского собора
Дрожали стекла и звенели.
Хористы степью шли и бором
И – пели,
Взрывая сонные глубины
Литою медью а капелла,
Взметались стаей голубиной
И пели.
И голубой небесный купол,
Дремоту сонную нарушив,
И ухо складывая в рупор, —
Хор слушал.
Он слушал, слушал, слушал, слушал
