Алексей Болотников – …Экспедиция называется. Бомж. Сага жизни (страница 5)
Заложение впадины относится к мезозою, дальнейшее развитие происходило в неоген и антропоген. Сложена терригенными угленосными, осадочными, базальтоидными и гранитоидными формациями верхнеюрско-нижнемелового возраста, сверху перекрытыми кайнозойскими континентальными отложениями незначительной мощности. В пределах впадины находится крупное Харанорское месторождение бурого угля. Это и есть наш объект, основная топливно-энергетическая база Забайкальского края, т.к. запасы бурого угля в месторождении значительны. Наша работа и хлеб на сезон. Пишу и – потираю ладошки: чешутся… И горжусь!
Добываемые бурые угли используются энергетическим топливом Читинской, Шерловской и Приаргунской ГЭС, плюс Дальневосточным пароходством и ЖКХ. Разработка месторождения ведётся разрезом «Харанорский» ПО «Востсибуголь».
Харанорский угольный разрез расположен вблизи посёлка Шерловая Гора, сюда ходили вчера в магазин… Книжный клондайк! Мы с Лёшей слюнями изошли… Пару зарплат оставить можно.
На разрезе разрабатываются угли бурые марки Б2.
Харанорское месторождение открыто в 1885 году.
Началось разрабатываться в 1908 году семнадцатью частными предпринимателями. Добыча угля велась подземным способом, убогонькой шахтой. В 1917 году здесь уже было двадцать восемь местных советских организаций. На месте заброшенных шахт велась открытая разработка «чёрного золота»: на базе запасов кукульбейской мульды был построен Кукульбейский разрез с производительностью 200 тысяч тонн в год. Через несколько лет такого объёма добычи ресурсов стало уже недостаточно. В период 1938—1960 годов на месторождении проведено детальное изучение, причём во время войны, в 1942 году, возобновлены эксплуатационные работы. Добыча угля изначально, c 1956 года, велась небольшим карьером. В 1967 году начата крупномасштабная добыча открытым способом. Разрабатывается верхний горизонт разреза. В 1970 году Кукульбейское предприятие закрылось, а вместо него открылся Харанорский разрез с проектной мощностью 4,5 миллионов тонн угля в год.
D 1971 году горняки Харанора первыми в Восточной Сибири смонтировали и успешно запустили в эксплуатацию роторный экскаватор ЭР-1250 Д №33.
Наша миссия здесь почётна. Едем помогать развиваться гиганту энергетики региона. Энтузиазм зашкаливает.
Лёша Болотников, Бо, как окрестили худую дылду в партии, эти стихи одобрил на четыре. На пять, мол, «метр хромает». Другие мои вирши критикует одним словом – «в корзину» … Хотя сам-то недалеко ушёл.
«Угледобывающая промышленность России относится к одной из базовых жизнеобеспечивающих отраслей промышленной индустрии, определяющей устойчивое функционирование объектов экономики. И важнейшей составляющей топливной базы СССР. Потребность в буроугольном топливе ежегодно возрастает. В Забайкальском крае, где твёрдое ископаемое топливо является основным энергоносителем, разработка месторождений угля имеет большую перспективу. Важным для промышленного освоения является Харанорское месторождение. Основная часть Харанорского угля планируется поставлять на тепло— и электростанции Читинской, Амурской областей, Хабаровского края» – пишут газеты. Лестно знать, что мы в гуще перспективного проекта. Ещё бы платили как следует… По масштабу эта стройка, как Читинский БАМ. Пока малообработанный. Впечатляет, как всесоюзная стройка.
Заехали на Харанор позавчера. Саша Хисамов привёз зачифиренного бича, профессионального геофизика – Синицын в Иркутске нашёл. Отправил в сопровождении Саши под моё начальство. Наказал в пару дней оценить его профпригодность. В случае обнаружения брака обменять на нового… кота в мешке. Хисам, стремглав сваливая в обратный путь, втюхал бесценный совет: сводить бича в баню, купить ему трусы-майку и папиросы. Деньги не выдавать до завершения съёмки. Да и не выписали на него аванс…
Сезонный – одноразовый, временный… Да-да, напоминает «резиновое изделие для…». Геофизик был так «несамостоятелен», что пересечь расстояние «Иркутск – Борзя» по Транссибирской магистрали, а затем до базы геологов на Хараноре, мог только под руководящим конвоем. Измучил в долгой дороге Хисама до нервного срыва. Передача из рук в руки «ценного специалиста», в трезвости и вменяемости, а главное, в полной боевой готовности, состоялась прямо на вокзале. Саша купил билет на обратную дорогу и уехал. Даже не прельстившись обещанной баней и послебанными удовольствиями. Геофизика зовут Сергеем Сидоровичем. Он поступил в полное моё распоряжение. По совету Хисама на вокзале купил геофизику пару трусов, комплект маек, шерстяную рубаху и десять пачек «Примы». Удивление от совета Саши – «купи и в баню» – прошло напрочь, едва учуял запах… Пахло… не геофизиком. Завтра везу на полигон. Буду пытать-испытывать…
В бараке, в комнатушке напротив нас, поселили девчонок-геофизинь и топографиню Танюшку Нарва. Хорошо-то как, девочки!»
Танюшка Нарва, атлетический образец крепкого тела и шлифованности форм, сама себе удивлялась: что произошло в природе девичьей? Та-та, прежняя, застенчивая, пуганная как кошка, прожившая детство в конуре с собачатами, утешенная, угнетённая ли прошлой жизнью, девчонка – девчонкой, куда подевалась? Растворилась или вознеслась? А эта? Та же кошка, но хитрая как рысь, вкрадчивая охотница, внезапно наполнилась счастьем и необъяснимой радостью. И распирали жаркие чувства обновлённое существо, как утренние потягушки, Словно скушала незаметно для себя скрипочку, терзаемую виртуозом-маэстро. Всего-то причин неожиданной радости – подозревала – две: дали отдельный угол в общежитии да паренёк этот странный, Шкалик, пропевший при знакомстве, почудилось, вместо» здравствуйте» – «как зовут тебя, фея?..». Не ответила, смутилась. Не выказала и робость. Ушла в свою комнату, где и захватила её волна счастья-радости, украсившая щёчки алостью, а глазки – заблестевшей слёзкой… Сквозь слёзы разглядела мышь, мелькнувшую вдоль плинтуса и кидавшуюся на стену, как суворовские штыки при взятии Исмаила. Тварь эта – сгусток серой ртути – перетекающая бесхребетно и безшумно, испуганно косила глазом на Танюшку, на гулливерку, особь человеческую с непредсказуемым поведением. Затаилась, убивица?.. И впрямь Танюшка таилась на кровати, зажав ноги руками, и долго-долго пыталась вернуться в первобытное состояние. Ан – никак… Что-то сделалось в природе девичьей. И не мышь тому причиной.
Шкалик… ласковый, как зовут близкие и родные?.. Весь день не появлялся на виду. На профиль приехал Лёша Бо. Длиннопетельный и заносчивый, болтливый… Расстроенная Танюшка мучалась неведеньем, не зная, как спросить о… исчезнувшем Шкалике. О солнечно-улыбчивом… О свалившемся на неё счастье… Так и не насмелилась. Явные потуги ухаживаний от Лёши её раздражали, но – терпела. И тон не тот, и повадка наглющая, и запах… не её.
Шкалик пах как надо.
Как уточнили в конторе, прибывший геофизик должен зваться Оператором.
– Первым делом в баньку. Так, Сидорович? Мне Виталий Синицын открыл секрет, что у вас, ВЭЗовцев, есть традиция начинать полевые работы с хорошей баньки. С помойки, так ведь? Верное наблюдение, или легенда врёт? – ловко подъехал Митрич к ценному спецу.
– Есть такое, – согласился Сергей Сидорович, прикидывая к телу размер трусов. – Разумеется, хорошая банька не помешает. Да с парком, да со шкаликом!
Оператор элегантно упал на табурет, по-тургеневски закинул ногу на ногу и увлёкся грызением ногтя.
– Шкалика я вам обещаю! Виталий Константинович сообщил по секрету, что вы, Сидорович, большой специалист по шахматам. Верно, или брешут? А у нас есть гроссмейстер. Знакомьтесь. Это Евгений Борисович. Он шахматист. Но мы его по-свойски величаем Шкаликом. У него все матчи – без поражений… После бани, чтобы отметить начало полевого сезона, обязательно проведём блицтурнир. Нет возражений? А? Да? Ну вот и ладушки.
– И можно ещё пару пивка. – Оператор снисходительно оглядел Шкалика.
– На счёт пива легенда… умалчивает. А сейчас в баньку, на полочек.
Выносить запах геофизика в атмосфере общежития – нестерпимо…
Тиха и ветрена харанорская ночь. Сиплый посвист долинного сквозняка, невидимой пятернёй цепляющийся за углы и фасады полуночных зданий, щекочущий верхушки домов и тополей, оживляет всевозможные побрякушки. Трям-бринь-дзинь-хись… – перестукиваются палочки поселкового клавесина, выдумывая несусветную партитуру бурятской ночи. Иногда ночь затихает, словно копошась в постели, готовая уснуть, или молча глазеть на звёздные чётки. Но сна нет. Сон не её счастье. Ей, ночи, назначены богами иные удовольствия. Вот она низринула на Харанор лунные блики, покачивая их, точно каравеллы морей, и заигралась… заигралась… старуха с ребячьей зыбкой… Вот отринула луну за горизонт и на мгновенье замерла: махровая чернота просочилась на запад. Э-э-й! Шалишь, глокая куздра… На востоке есть на тебя управа. Вот-вот высветлится небесная гряда ранней рани, распорет кривым ятаганом юрту тьмы. И да снизойдёт наземь… И да отверзнет новое утро…