Алексей Болотников – …Экспедиция называется. Бомж. Сага жизни (страница 4)
– У тебя пыль веков тут, как ковер бархатный.
– Угольная… неистребимая. Погоди, сам обрастешь…
Разговорившись с нескладной «золушкой», несмело поднимающей глаза, измученной рутинной и пыльной работой, да и нелепо складывающейся жизнью, Шкалик словоохотливо рассказывал ей о поисках своего отца и щадовой матери.
– Чо ж он не заберёт её в город? – Света задала Шкалику его собственный вопрос о судьбе чужой матери, висевший на его языке ещё с Каменки. Шкалик вспомнил о проволочниках, которых порвать надо, чтобы страну спасти. Отвечать дробильщице было нечего. Кто их знает, родственников Щадовых, кто их понимает… Видать, недосуг общаться. Иные ли, обстоятельные причины.
Побренчал струнами, словно отыскивая ответ на необъяснимое.
Светка заторопилась домой, в садик за дочкой. Шкалик тщательно подмёл пол дробилки, не прибранный с эпохи палеолита, выстелил лавку новыми пробными мешочками и прикорнул до утра.
Уже на Ушаковке, в вечерних сумерках, очнувшись от дремоты, Миркин достал из бардачка недопитую бутылочку «Плиски». Хлебнул из горлышка и, переведя дух, резко обернулся к дремавшему кадровику.
– Не спи, Петя, молодость прозеваешь. Давай-ка теперь по пунктам пробежимся. Итак, Храмцов, главный инженер, геофизик этот… мегетский и Кацияев. Удалось тебе составить производственные портреты на этот персонал? Об остальных завтра доложишь. Письменно. Какие соображения по Храмцову?.. Просыпайся! Ночь впереди…
– Так это… В двух словах… По Храмцову… Выпивает. Но коллектив считает, что из всех предыдущих Юрий Михалыч наиболее организован. Решения принимает коллегиально, конфликты умеет гасить, в городе уважением пользуется. На предмет смены руководителя лишь один тракторист обмолвился. Да и тот за тринадцатую зарплату обиделся. Лишили за срыв перевозки буровой.
– Я в курсе. Храмцова в Востсибуголь запросили. Вероятно, с подачи Щадова. Надо быть готовым на его замену. Дальше?
– Поэтов… Главный инженер у них с такой фамилией… Тоже выпивает. Говорит, по производственной необходимости. Мол, очень трудно решать вопросы без… этого дела. Храмцов его хвалит. Буровые мастера на ремонты машин жаловались. Ну, не очень чтобы, но и без особых претензий. С другими производственниками, кажется, ладит. На начальника партии пока не тянет. Посоветовал Храмцову выдвинуть его на нашу грамоту по году, но с условием: показатели достойные и с выпивкой… прекращать надо.
– Хм-м… Ты сам-то веришь? Храмцову посоветовал… с выпивкой?
– Это вам решать. Геофизик Осколков на наши предложения перейти из Мегета в партию, кажется, клюнул. Но о квартире сорок раз переспросил: где она будет, да какая, да на каком этаже… Нельзя ли уточнить по вашим каналам? Я – обещал.
– Уточню. Дальше.
– Кацияев. Вот на этого женщины-камеральщицы ополчились, жалуются. Склероз у него наблюдается. К обеду забывает, о чем утром говорил. Смеются над ним. Это не хорошо, но… не в наших силах. На нём пара отчетов и два проекта по доразведке. Надо как-то усилить группу. Может, Буянова на годик в гээрпэ перевести? Хотя, недалеко ушел… В общем, доложу завтра Труханову. Пусть думает.
– Петя, Петя… Не Труханова это проблема – твоя. Кадры!.. растить надо… Или перекупать где-то. Нашел ведь этого… ипишника… Шкаратина! Может, он и усилит камеральную группу?
– Есть такая мысль. Мы его на полевую группу старшим геологом оформим. Для обкатки. Как себя покажет. Через полгода дальше двинем.
– А вот это не тебе решать. Завтра Труханову изложишь свои соображения. Ладно, подъезжаем. На посошок будешь? – протянул Тюфеичу «Плиску». – Ну, как знаешь…
Весь следующий день Шкалик оформлялся в кадровом отделе, у Волчковой. Знакомился с геологами, с рабочим местом и своими должностными обязанностями. Его приняли… старшим геологом полевой группы. В какой-то момент кадровичка Волчкова замялась, рассматривая справку из политеха и трудовую книжку. Сходила к Храмцову, затем в бухгалтерию. Геолог Шкаратин оказался без опыта и более того – без законченного вузовского образования. Студенческие и рабочие практики на руднике и поисковых партиях стажа не расширяли. Впрочем, справка поясняла, что он «окончил четыре курса ИПИ по специальности «поиски и разведка месторождений» и «может замещать должности младшего геологического персонала», наравне с выпускниками геологических техникумов. А вчерашние комментарии Петра Тимофеевича, подготовившего Волчкову к этим неожиданностям, убедили Храмцова и бухгалтера Татаринцеву «о полном соответствии и… максимальным окладом в вилке».
Волчкова и Татаринцева после обеда курили на крылечко. Руководительницы отделов, обстоятельные женщины с полнотелой конституцией тела, отличной по отдельным параграфам и формам, без горячки обсуждали вчерашние события. Особенно горячится было нечем, но о партийном бюджете радели единомышленно.
– Храмцов – храмцовым, Таня, но ты-то знаешь, что вакантной ставки геолога у нас нет. А на ставку старшего геолога этот… как его там… сразу не потянет. Зачем пишешь приказ на старшего?
– Храмцову и говори. Мне Пётр Тимофеевич прозрачно намекнул: старший и всё тут. Ежели нет у нас лишней ставки геолога. Храмцов приказ подписал? Мне зачем выговариваешь? – Волчкова терпела нагоняй Татаринцевой, попыхивала сигаретой. Татаринцева своя баба, коллега по партийной бюрократии, хоть и занозистая штучка. Но более Волчкову смутил вкрадчивый намёк вышестоящего начальника, отлитый в странную фразу: «за этого геолога я постою…». Татаринцева курила сигареты без фильтра – из принципа, или из экономии. Или от вредности, вытекающей из неё малыми дозами – скупо, по-бухгалтерски. Баланс блюла. Тлела, как та сигаретка.
– Не будешь приказ переделывать?
– Буду. Ежели прикажут.
– Ладно. У меня тоже вышестоящее начальство имеется… И каков, на твой нюх, новенький… спец… этот? Потянет… на старшего?
– Не принюхивалась. По внешнему виду – дюже напористый. Прижмёт буровичков с их кернами и хренами. Да и девахам нашим приглянется. Твоей Леночке, например…
– Или Галочке твоей… Таня, тьфу на тебя. Тебе не кажется, кумовством воняет?
– Думаешь? То-то Тюфеич ляпнул, мол, за этого я постою… Ты бы, Люба, через своих прозондировала? Ахмадеева попроси. По партийной, мол, линии… преступление!
– Что ты меня подбиваешь! Кадры – твои дела. Ты и выкручивайся. Держи меня в курсе, если что…
На том и докурили дозы.
Всех нюансов руководящих переговоров Шкалик не слышал и назначенную ставку принял, как дар случая.
Бродил по партийной территории, осматривал закутки, вплоть до гаражей. В одном обнаружил цех с геофизической каротажной станцией. Познакомился с Ротей, разнорабочим, прыщавым флегматиком, заросшим удивительно-богатой шевелюрой рыжих волос. Узнал в нем вчерашнего… Паучка. И – с Женей Константинычем, хитроглазым толстячком возраста «засорокслихуем». А позже – с Алексеем Осколковым, толстогубым доброхотом, неимоверно любопытным человеком. По профессии оказался геофизиком, закончившим родной политех. Работал в Черемховской ГРП специалистом Мегетской экспедиции – лет эдак семь.
Мужика с приметами шкаликова отца среди партийного персонала не оказалось.
В зарядной мастерской шпуровочного цеха тоже сподобился топчан. Однако, в несравнимо теплом и цивильном помещении. Здесь Шкалик с согласия расположенного одновузовца договорился-было на второй ночлег. И лишь недоуменно-настойчивым вмешательством Митрича в его судьбу, когда утряслась событийная канва от визита Миркина, о Шкалике вспомнили, как о богомдарованном коллеге, который нуждался в жилье и обустройстве быта. Его поселили в общежитии ГРП, стоявшем на задах территории, в комнате среди молодых специалистов, каждый из которых достоин собственной повести.
Так началась служба Женьки Шкаратина в Черемховской ГРП.
Глава вторая. Харанорская авантюра
Из дневника Митрича
Заехали в Тунгиро-Харанорскую впадину на халтуру. Обустроились по-барски! Ценят тут нашего брата, выдали на сезон апартаменты, в которых останавливаются лишь избранные. Но туалет на улице. Надо, по соображениям Синицына… или кто там решил, собственными силами выполнить геофизические объёмы по проекту – по методикам ВЭЗ и ЭП. Хозспособом!.. Ага, наконец-то, решились. Говорят, заказывать в Мегет – здорово дерут. Обойдёмся своими силами! Правда, нет в партии операторов ВЭЗ. Приборы тоже надыбать надо. Синицын ищет.
Буровики забурились. Геологи под командой Бо пропадают днями на скважинах: документируют керн. Скоро и нас вызовут на каротаж. Водовозка в посёлок ходит редко. Все настроены зарабатывать! Особенно бурилы рвут и мечут! Им повезло: разрез скважин устойчив. Нам – геологам и геофизикам, подписавшимся на халяву – предстоит пахать, как проклятым, в две смены… За себя и того парня…
Впадина, простираясь с севера, между хребтом Кукульбей, Цугольским хребтом и его отрогом, уходит на юг, до Монголии и дальше. Протяжённость по нашей территории составляет более 100 км. Ширина впадины от 15 км на юге, до более 40 км в центральной части.
Имеет несколько ответвлений: одно из них вдоль реки Борзя (Борзинская впадина); другое вдоль р. Турга (Тургинская впадина).
Степь со сквозняками, редколесьем, слегка холмистая, сухая… Берём с собой фуфайки. И это летом. Как Шкалик поет…