Алексей Богородников – Властелин бумажек и промокашек (страница 9)

— Ха, — улыбнулся Химик на сравнение, — пьяный тамада на свадьбе будет пострашнее какого-то клоуна! Я просто еще не привык к тому что у меня есть такой папа.

В общем, — строго сказал Историк, — железная маска на Ники — это как убийство глухонемого, который распускал слухи. Версия чтоб поржать. Идем уже в игровую на вечерний паровоз.

— Это мы еще мирно сидим, — заверил Историк Химика, — отмахиваясь игрушечной сабелькой от атакующего, конечно понарошку, но с вполне свирепым видом Володьки с другой сабелькой.

Жоржик лежал на полу и изображал, по его словам, русские укрепления у болгарского села Чаиркина, стреляя из игрушечной пушчонки, то есть кидая разноцветные алебастровые шарики в наседавшего Володьку.

— Вот, батянька наш, — продолжил Историк, делая обманный финт, — по вспоминаниям графа Шереметева, набирал команду солдат и команду разбойников, и они сражались в Гатчинском дворце между собой на выбивание резиновыми мячиками. Я тебя уверяю, получить вот таким мячиком — не современным с воздушной камерой, а сплошным и тяжелым, было совсем невесело. Самому графу, который старался зарядить мячиком исподтишка, прячась за деревянной горкой Арсенального зала попало от сына министра двора и уделов Владимира Адлерберга, когда последний его умудрился поймать. Ногой в живот, причем попало. С разбега.

— Совсем как у нас в современности, — прокомментировал Химик, — бей, бухай, отдыхай.

— Довольно, Володь, — остановил потешный бой Николай, — победили православные басурман. Заведи паровозик Жоржику, я на датские камешки гляну еще раз.

— Что-то не припомню я у Николая никаких заначек с бриллиантами, — удивился Химик, — нет, понятно тут даже детская погремушка в драгоценных камнях, или седло на игрушечной лошадке золотом по бархату расписано, но что бы сами камешки?

— А не знаю откуда, ты и покажешь, — насмешливо сказал Историк и сжалившись добавил, — самые обычные камешки. Николай с Жоржиком, а потом и Михаилом собирали на берегу моря в Ливадии, Прибалтике или Дании, лакировали, а затем сортировали в альбом.

— И зачем тебе эта галька? — подозрительно спросил Химик, — камешки лежат в шкафчике, третье отделение снизу.

— Ты никогда не замечал, что в плавании кролем постоянно зигуют? — коварно осведомился Историк.

— Эм, что? — сказал сбитый с толку Химик.

— Вот, — восторжествовал Историк, — и никто не видит пока не сказать. Бери альбом. Отбираем похожие камни и просто красивые камни.

— Но для чего, — мученически простонал Химик, — ты говоришь головоломками!

— Мы будем убивать четырех зайцев, — пафосно провозгласил Историк, — и делать это с чувством, с толком, с расстановкой. По-научному. Заяц первый — последний император Бразилии. Дедуля в 1876 году выехал в большое мировое турне. Начал с Америки, где фоткался на Всемирной выставке в Филадельфии и сказал «оно говорит» первому телефону. В сентябре Педро Второй добрался до России. Побывал в Питере, Москве, Киеве. Скатался в Ливадию, на встречу с Александром Вторым.

— И уплыл обратно, — не поддержал его энтузиазм Химик, — визит был неофициальный, Николай, вообще, был в Дании в это время. Зачем нам император дикарей?

— Что такое Бразилия? — ответил вопросом на вопрос Историк.

— Обезьяны, кофе, мулатки, самба, место где вырос футбол, — выдал Химик, — ну, с точки зрения химии — крупнейший производитель биоэтанола, так как своей нефти очень мало. То есть экологически чистого топлива. Бразилия — это такая зеркальная противоположность России вплоть до определения ее как места, где умер футбол.

— Что за гнусные стереотипы, — скривился Историк, — про футбол можно было и промолчать. Тыкнул бы сразу в OECD Index, что бы раздавить оппонента. У-ух как ты бесишь!

— Так за державу обидно, сам недавно про шок говорил, — невинно сказал Химик.

— За сто пятьдесят лет население Бразилии выросло в девятнадцать раз, а по доходу и того больше, сейчас он опережает российский почти в два раза, — нехотя сказал Историк, — видимо, «маленькая победоносная война» с Парагваем кое-чему их научила. Но это же не они настолько крутые, сколько мы — бездари. Исторически для Бразилии могло бы сложиться и лучше. Вот может быть мы им и поможем? Нет ничего приятнее, смотреть как потом начнут ругаться два гегемона: один — северного материка, другой — южного.

— Как я понимаю, именно наши маленькие камешки, собранные на берегу Балтийского моря, сдвинут с места великие стратегические планы? — вернул дискуссию к началу Химик.

— Можно и так сказать, — покладисто согласился Историк, — император Педро Второй образованный человек. В детстве прочел книгу отца геологии Джеймса Хаттона. С тех пор собирает различные минералогические коллекции. Душевное такое хобби. Мы ему и задарим свою коллекцию со своим письмом, в котором сдадим британского биопирата, через нашего посланника при встрече в дворце. Надеюсь за пару месяцев плавания португальский наш представитель выучит для вящего впечатления. По крайней мере, китайский и английской он сумел одолеть в своей жизни.

— Британский биопират!? Наш человек?!… - начал было вопрошать детали плана Химик, но тут на Николая сзади налетел натуральный танк, что пыхтя разогнал Володька, из игрушечной лошадки и Жоржика на ней верхом, повалил на пол и изобразил последние минуты перед стартом продаж восьмого айфона.

Первая ночь девятнадцатого века начиналась для коллег по вселению с вечерне-оздоровительных процедур. Николай чистил зубы и полоскал рот отваром из коры дуба. Первейшее средство для укрепления десен. Жить через некоторое время с проблемными зубами, как в реале и было у Николая, который дантистов боялся панически, Историк и Химик не хотели, потому Радцигу заранее был дан приказ о заготовке отвара на вечер. До этого важного профилактического мероприятия Николай, спустившись в подвал Аничкова дворца, по-быстрому ополоснулся горячей водой в баньке.

Подвал дворца был поделен на две неравные половины: первую занимали помещения Конвоя Наследника, комнаты прислуги, а во второй, меньшей части, как раз находилась баня Александра Александровича.

— Хорошо, что ее не опечатали, — подумал Химик, — а ведь могли как Кабинет. Мало ли чего батяня в бане мог делать: доклады принимать, бумаги читать. На войну уехал — все важные помещения специальная служба опечатывает.

Ему представился Александр Александрович развалившийся на лавке животом, державший, еле видный в клубах банного пара, отсыревший лист бумаги, с камердинером Котовым почтительно хлопающим душистым веником Наследника по спине. Как гулко кричит Наследник после некоторого изучения дела: «в Сибирь, скотину!» — и он хихикнул.

— А и зря смеешься, — сказал Историк, — дед наш на горшке чиновников принимал, бывало. Натурально. Сидел за занавесочкой с кальяном и справлял свои дела пока чиновник доклад делал.

— И все то мы в заботах, и все то мы в делах, — манерно выговорил Химик и сменил тон на деловой, — так что по дону Педро и мифическому посланнику, продолжим?

— Благородный дон уже стар, — вздохнул Историк, — у него, а значит и нас, немногим больше десяти лет до крушения монархии в Бразилии. Кабы я была царицей, молвила одна девица… В идеале, за двенадцать лет, с послезнанием о каучуковой лихорадке, все кризисы можно разрулить.

— Нам то что, — пожал мысленно плечами Химик, — Бразилия не сломается.

— Нет, но попадет под зависимость от английских кредитов и влияние США. — Ответил Историк, — вернее, под кредиты уже попала, но каучуковая лихорадка поможет их закрыть. То есть могла бы их закрыть.

— А что пошло не так? — поинтересовался Химик.

— Ну, знаешь как обычно идет не так, — ехидно сказал Историк, — сваливается на государство эпическая маржа между дешевой рабочей силой и дорогим сырьем на рынке. Появляются олигархи, дворцы в джунглях, порт для яхт в какой-нибудь канаве, трамвайные линии в девственных лесах, дорогие проститутки с непомерными амбициями, мудаки, прикуривающие гаванские сигары от крупных банкнот и устрицы в шампанском или чем там еще.

— Просрали полимеры, — понимающе кивнул Химик.

— Дважды при чем, — скорбно согласился Историк, — в годы Второй мировой спрос на каучук резко взлетел.

— Хех, — сказал Химик, — в нашей истории Второй мировой, надеюсь не будет.

— Да, даже олигархов не будет, — усмехнулся Историк, — только крупные меценаты. Ленинский тезис об укрупняющейся концентрации капитала при империализме мы разобьем эффективным антимонопольным законодательством. Но, впрочем, это дело отдаленного будущего. Сейчас решаем с посланником и Бразилией.

— Наконец-то, дошли до посланника, кто этот фантастический персонаж, — с интересом спросил Химик, — просто так взявший и поверивший в девятилетнего ребенка, посылающего его на край света?

— Совершенно верно, — подтвердил Историк, — на первый взгляд — это явный герой комиксов. Нам нужен честный и скромный, молодой человек, при этом с задатками авантюриста, не пьющий, контролирующий себя, держащий язык за зубами, из купцов, то есть с коммерческой жилкой. И даже при всем этом, найди мы такого человека — глава семья, а именно он решает всё в семье царской России, запросто скажет: «иди-ка ты, Вася представителем хлебного Товарищества для приисков, поработай, вместо безумных прожектов на краю света от сбрендившего малолетки-внука императора». Вытрет сопли тридцатипятилетний Вася, вздохнет и пойдет как миленький.