Алексей Богородников – Секта Безумного Мага (ПВ-5) (страница 38)
— Што случилося, милок? — ласково осведомилась «матушка», открывая дверь.
— Беда у нас. — уныло сказал толстяк. — Статую Скрипа вынесли. Наместник будет недоволен. Но пуще всего, боюсь, Верлита вместо пропажи из нас замену выберет. Весь город на ушах стоит.
— Да кому нужна каменяка этакая? — натурально удивилась знахарка. — Пользы от неё в хозяйстве никакой.
— Да это непростые воры. — поделился догадкой Свакинг. — Культисты поди какие. Скрип не просто вещь, живой же человек был, пусть и преступник. Сейчас опрашиваем постояльцев верхнего этажа, от вас толку не будет, на другом конце таверне квартируете, наверное и не слышали ничего ночью?
Противореча самому себе, толстяк умоляюще поглядел на бабулю.
— Ох, сынок, — с невыносимой болью выдал граф, — да если бы я знала, что такая история сотворится, всю ночь бы ворье караулила у двери. Да как они такую тяжесть только уволокли.
— На повозке наверно. — рассудил сержант. — Ничего, мы всех найдем так или иначе. С утра и ночью только три из города выехало, за ними уже погоня.
— Ну раз мы все здесь, может и семена засадим на рассаду? — деловито предложил шпион.
Лопиталь пытавшийся заснуть снова, замандражировал. Страх его усилился и достиг апогея, когда их троица вышла во внутренний дворик. У ямы ражий детина в накидке стража тыкал здоровой жердиной внутрь. Ноги ученого ослабели, подкосились. Он шлепнулся бы лицом оземь, если бы его не подхватил сзади Эмаден. Шедший впереди Джил Свакинг обернулся через секунду, после встречи твердого кулака шпиона с тонким носом Лопиталя.
— Ы! — выдал Лопиталь, шоркая кровоточащим носом.
— Опять внучок не поел с утра. — захлопотала «бабуля», поддерживая тощее тело ученого. — Вот кровь и пошла. А че там этот вурдалак у ямы делает-то, земляную рыбу острогой ловит?
— Ты че там делаешь, дебил⁈ — немедленно заорал Джил на своего подопечного.
— Так это, проверяю нет ли статуи закопанной. — обескураженно ответил стражник. — С утра на разводе патрулей вы же и сказали: все свежие захоронки проверить.
— Да я её и копал, мудак! — гремел Джил Свакинг. — Делать тебе нехрен, выкормыш выхухоли. Лопату схватил и закопал всё, после того как бабуля Мадена семена посеет.
Под ругань сержанта, змеиную ухмылку бабули, Лопиталь обессиленно и неслышно выдыхал, вместе с воздухом, страх из своих легких. Кинжал судьбы разминулся с шеей ученого на расстоянии волоска, слегка щелкнув изголовьем по носу.
Глава 22
Мне ничего не снилось в ту ночь. Именно поэтому меня разбудили до солнца. Пытка не ограничилась утренней побудкой. Знаете, самая страшную казнь — китайская водяная пытка. Официально даже разрушители легенд признали, с оговоркой, что она носит больше психологический характер. Так вот, эта изменщица Риса предала меня ей.
Пробралась к моему спальному месту, сидела и беззвучно лила солёные слёзы над моим лицом.
Проснувшись от такого надругательства, я с недоумением и болью взглянул на зареванную мордашку кареглазки. У каждого удара в спину своё лицо, моё — очень милое и оттого причиняет двойную боль. Философски подытожив увиденное, я сграбастал за шею малышку, повернулся набок и сонно сказал:
— Ну не реви. Казню я этого Тайса Гаро через пару часиков. Между чашкой утреннего кофе и кексиком от Каи.
Но она только пуще прежнего горько заревела. Когда, хлюпая, из её носа показалась зеленая надвигающаяся волна Соплекалипсиса, пришлось немедленно действовать. Рука моя, закрытая накидкой, вынырнула и крепко схватила Рису за нос.
— А? — протянула она на французский манер. — му еру кё фе тю?
«Типа, ты че делаешь, мой герой?» — перевел я для себя. — «Стоит взять девчуль за нос, как у них открываются поразительные лингвистические таланты».
Высморкавшись в моё импровизированное покрывало, она сказала тягуче плаксивым, хотя более ясным голосом.
— Я счас умру, а ты про кофе несешь ерунду.
Согласен, не очень похоже на оригинал французской фразы. Извините, Джерк не акустик с подводной лодки. Но как же ловко Риса обходит вопрос с Тайсом Гаро, отвлекая моё внимание. А чего она тут ревушки устроила… Может устала, надоел ей весь этот поход, да и вообще — разочаровалась в выборе профессии?
— А ты не умирай. — приказал ей. — Хочешь я тебя главной вокалисткой в женскую группу устрою? Будешь скакать по сцене напевая что-то вроде: «Мы дочурки шайнских олигархов. Ниче нас не колышет, мы уважаем бабки!»* Танцы, мальчики, слава, гастроли по миру.
Я вас уверяю: нести уморительную чепуху в ответ на женские слезы — лучший способ избежать ссор и непонимания. Ты всё равно ничего не поймешь, пока девчуля не отревёт своё. А начнешь серьезно трясти её за плечи с криками «что случилось⁈ Я убью негодяя, который тебя обидел, и съем его сердце на твоих глазах!», она только больше себя накрутит.
— Какие танцы! — зарыдала она вновь. — Я куб сломала!
Большое горе волочит за собой душевное расстройство. Как можно сломать куб — это геометрическая абстракция.
— Не переживай. — сонно пробормотал, надеясь отхватит вторую порцию сна. — Это был старый, поживший своё куб. У него остались маленькие детки, кубовичи. Однажды, один из них вырастет, попадет в армию, услышит «как твое имя, сынок?» на построении, гордо скажет «Я — кубович» и все воинские барабаны тотчас закрутятся, признавая его власть.
— Артефакт сломала, ыыыы. — ревела она тихо в моё плечо.
И тут я понял: Риса из тех девчуль, которые не оставляют после себя ни стыда, ни совести, ни спокойного сна. Сломала куб, пришла ломать мне жизнь. Так всё и устроено. Хочешь — не хочешь, надо вставать и работать детским психологом, мастером сборки кубов и батяней на полставки. Если только…
— Неси сюда куб, чадо хламидомонада. — «поднял» ей дух, кратким сравнением с водорослью.
Хотя ни Риса, ни девяносто девять и девять в периоде процентов населения не поймет, но водоросль изворотлива на чудеса. Например, может создавать арбузный снег. Побывавшие на Сьерра-Невада туристы, многозначительно кивают. Сломать куб за пару часов — на такое только гений способен.
Окинув принесенный куб улучшений пристальным взглядом, я не обнаружил никаких изменений. Всё та же матовая черная коробка: на верхней стороне выемка под ладонь, кладешь кисть, боковая сторона отодвигается, засовываешь внутрь свои артефакты, подаешь ману, он начинает изображать из себя домовой трансформатор.
Из рассказа Рисы выяснилось, что мелкие игрались с артефактом еще около часа, подсовывая ему всё больше артефактов: сразу три, четыре, пять. На последней цифре он сломался и испуганные дети, оплакав «завтрашние орехи» от меня, разбежались со спокойной совестью спать. Из чувства мести Риса проснулась заранее. Вернее, предупрежденный дежурный из пятёрки Гаро, бодрствующий на вахте, разбудил Аэроняшу. Потыкав вторично куб и не обнаружив признаки жизни, Риса пришла сдаваться на милость моей милости. Но я пленных не беру, пока не высплюсь, поэтому потряся меня за плечо и услышав, как я бормочу во сне «Кая, отойди от Гэлреса и верни принцу его отрубленную голову. Что значит не держится? Засунь ему в руки. Нет, Аиша, ты не можешь купить в наш зоопарк синенсиса и на сдачу немного Эсвании. Это так не работает.», Риса слегка приуныла и устроила мне варварскую пытку.
Когда я водрузил на куб свою ладонь, в системном интерфейсе пробежала строчка «У артефакта закончился заряд. Начать зарядку?». Я согласился, и две трети маны исчезли со скоростью манго в животе отрядных детёнышей. Понятно, куб привязан ко мне и зарядить другому невозможно. Но by the way, у меня удвоенная полоска маны, что-то куб дороговат в обслуживании. Расходники, то есть банки маны и здоровья, никто из нас давно не считал, просто потому что на современном языке любой комовец миллионер. Рандомного авантюриста куб будет напрягать: через шесть использований артефакт надо подзаряжать.
Под восторженное попискивание Рисы, куб жужжал что-то на своем артефактчьем еще минут десять, пока я тщетно пытался уснуть. Затем он затих, и я уже провалился в страну пряничных школ и медовых тяночек, когда ощутил настойчивое покалывание в плече. Однозначно, демон в обличии маленькой девочки, с наслаждением сейчас тыкает в меня своим острым когтем.
— Что еще? — безнадежно спросил я, поворачиваясь к ней.
Но Рисы рядом не было, как и демона. У матраса сидела сова и яростно угукала, вытаращив на меня глаза. Затем она засвистела будто чайник на низком старте. Сорвалась и начала нарезать круги вокруг меня, топорща крылья.
Встав со своего лежбища, я поднял невзрачный медальон, валявшийся рядом и прочитал описание. Медальон удивительных превращений, на три минуты сотворит из вас случайную птицу той местности, где вы обретаетесь.
— Добаловалась! — принялся я стращать превращенную Рису. — Скажи спасибо, что мы не в Южной Каталии. Сейчас бы каким китоглавом была, уже неслась за лягушкой, не в силах преодолеть рефлексы. Повезло тебе: совы ночные животные и срок заклинания маленький, я бы в наказание тебя сейчас мышью накормил. А если бы в петушка горного превратилась? Улетела рисовать граффити из куркумы на скалах? Когда уже головой думать начнешь?
Разбуженные моей обличительной речью подтянулись другие жители палатки: сонные Джиро и Дахам. Проснулась Верлита, но вставать не спешила, предпочитая сладко потягиваясь на своем спальнике, наблюдать за разворачивающимся шоу. Гуру и Рису, с прибытием Дахама мы сплавили на ночевку в их девичий коллектив второй палатки. Вернее, одна из мелких менялась по очереди, оставаясь в нашей палатке, поскольку гордо скажу — мои ночные байки стремились послушать все мемберы отряда КОМ.