Алексей Богородников – Секта Безумного Мага (ПВ-5) (страница 37)

— Поглубже надобно. — суетилась Мадена. — Гарднера гривастая так корней больше пустит.

Знахарка скептически прошлась, оценила размеры. Достала бутыль и щедро опрыскала получившуюся яму. Настолько обильно, что до конца будущей клумбы жидкости не хватило, пришлось раскупоривать вторую.

— Бродилка валиноровская. — пояснила она. — Аккумулирует полезные свойства земли, привлекает червей и насекомых. Так растениям становится легче впитать питательные вещества и соки для роста. Осталось подождать несколько часов. Завтра утром посажу свои травы, а вы закопаете.

Поболтав немного с Джилом, бабка Мадена и её внук с ним распрощались, направляясь на ночевку в свой номер таверны. Плохой и неказистый чуланчик под лестничным пролетом, без окон, но и тот был предоставлен владельцами таверны только после использования административного ресурса в виде сержанта. Вот настолько Самур оказался переполнен приезжими.

— Коллега! — не выдержал Лопиталь, горячим шепотом взывая к графу, оставшись наедине. — Объяснитесь, что всё это значит?

— Грамотное планирование и немного импровизации. — самодовольно ответил Эмаден Малурон, плюхнувшись на матрас и сдирая с себя парик. — Обратите внимание, Лопиталь, во второй бутылке был унираст.

«Универсальный растворитель?» — похолодел Лопиталь. — «Для чего?»

— Вы кого-то убьете, граф? — не выдержав и уже более официально спросил он. — Закинете тело в клумбу, обольете унирастом, присыпете землей, да так что никто никогда не найдет, причем прямо на виду у городской стражи и даже их же руками прикопаете могилу?

— Почему только я? — спокойно сказал Эмаден. — Мы, дорогой коллега. С каких это пор, вы начали отделять себя от нашего коллектива?

«Но я простой ученый, никакой не убийца!» — хотелось вскричать Лопиталю. — «Даже в Академии никогда не посещал ни летальные, ни диссимулятивные курсы по сокрытию улик!»

Глупо. Невероятно глупо заявлять такое главе Южной магократической миссии.

— Расслабься, Стеклянный. — скомандовал Эмаден, обозвав ученого неформальной кличкой из Академии. — Не будем никого убивать. Пока. С края клумбы, в дыре проделанной растворителем, мы спрячем каменную статую чувака, что стоит у входа в таверну.

Лопиталь заморгал. Нет, над статуей и ему хотелось пошаманить: провести пару экспериментов, возможно откаменить, попробовать вернуть к жизни. Но как её вывезти, шум поднимется… хотя если выждать время, пока страсти улягутся.

— Не можем же мы без ничего вернуться. — рассуждал вслух Эмаден. — Захват мятежника, взятого в лесах, очень интересная тема, но возможна только силовым путем. Ресурсов на такое сейчас нет. К печам даже не сунуться, охраны там, как у дворца в день королевской фамилии. Все планы, что я обдумывал, включая подготовку и инфильтрацию, в качестве какого угодно специалиста, на завод, все эти планы требуют времени. Которого у нас нет. Наместник с принцессой в течение нескольких дней вступит в Самур. Попадаться ему на глаза ошибка, которую я не совершу. Остается статуя с не спадающим окаменением. Заклинание ребенка, насколько мы можем судить по разговорам, с невероятной магической силой. Как бы магократии пригодилось такое сильное дитя! Мамаша у девочки тоже интересная особа, артефакторная портная. Еще эта неизвестная Кая Аисаки, уложившая босса Заболотного леса. Это сколько надо одномоментно урона нанести, чтобы Создатели тебя признали?

Граф ушел в монотонные рассуждения на тему особенностей мемберов кавайного отряда монстроубийц, выделяя ругательными эпитетами принцессу и наместника, но Лопиталь его перебил практическим вопросом.

— Мы даже не знаем сколько весит статуя! Как мы её упрем на своих двоих?

— Я тебе поражаюсь, вроде серьезный ученый. — поддел его Эмаден. — Сам же нос к носу её осматривал. Простое окаменение не превращает человека в гранит, иначе откуда взяться лишней массе. В сходный по плотности материал. Вроде доломита. Статуя весит столько же, сколько при жизни весил это бедолага, килограмм восемьдесят. Но эликсир на силу советую выпить.

— На дело когда выдвигаемся? — не сдавался Лопиталь. — Цепь статуи предварительно унирастом надо обработать, как я понимаю, а двери таверны на ночь запираются.

— Не суетись, Лопиталь, у меня есть отмычки. — небрежно сказал граф.

— А если кто нас из ночных постояльцев застукает за этим? — взволновался ученый.

— Ляжет вместе со статуей в землю. — практично решил Эмаден.

Услышанное нисколько не успокоило Лопиталя. Одно дело рассказы о миссиях: кто, кого, когда, сколько, каким оружием и почему. Для холодного анализа ужасы схватки не играли роли. Другое дело самому принимать участие в краже, плавно переходящей в массовое убийство.

Жизнь его к такому не готовила.

Ворочаясь под мерный храп Эмадена Малурона, Лопиталь спрашивал себя: когда его история свернула не туда? Измучившись, он почти обрадовался, когда песочная колба отсыпала два часа вахты. Встав со своей лежанки, он хотел прикоснуться к графу для побудки, но неожиданно увидел его ясные глаза.

— Я в порядке, Лопиталь. — зевнул Малурон. — Мой организм хронорецепторен.

Граф рывком вскинулся с матраса, стянул с себя ночное одеяние. Зачарованное на старушечье — иллюзиями и препаратами, заставляющие тело срочно худеть — торс графа заблестел под огарком свечи жилистыми, прочными мышцами. Сгорбленное волей шпиона прежде, тело выпрямилось хищной стрелой. Граф быстро облачился в черную спецодежду, натянул на лицо шапочку с прорезями для глаз, тихо открыл дверь, сунув на прощание в руки Лопиталю второй комплект одежды и эликсир с вязкой и горчащей жидкостью.

Лопиталь даже не успел допить его, давясь послевкусием, как Эмаден вернулся.

— Так быстро? — изумился Лопиталь.

— Делов-то, капнуть на заклепку растворителем. — равнодушно ответил граф. — Ждем минут пятнадцать и на выход.

Лопиталь ежился сидя на холодном матрасе, воображение рисовало ему разные картины. Врывающийся в таверну отряд городской стражи, который граф выносит двумя движениями руки. Первым он достанет волшебный жезл, вторым запустит темное послание. Когда стихнут крики пожираемых волшебным туманом людей, граф обнаружится где-то на полпути в столицу. А поймает городская стража, вернее её остатки, несчастного Лопиталя.

Останки несчастного Лопиталя. Граф его прикончит, чтобы не выдал тайны общества. Это еще хорошо, если его убьют. Каким пыткам его подвергнут наместник или принцесса, ученый даже отказывался себе представлять.

— Понеслась. — буднично скомандовал граф. — Натягивай шапочку.

На цыпочках, замирая от ужаса, Лопиталь пробрался через убранный зал таверны. Эмаден приник к окну, осмотрел сначала площадь, подошел к выходу, медленно отворил дверь прислушиваясь к шуму. Махнул рукой жестом «за мной».

Лопиталь выбрался наружу. Статуя Скрипа торчала справа по-прежнему, но внимательный взгляд ухватил бы ту деталь, что натянутая прежде от ноги цепь слегка ослабла, а прут заклепки далеко зашел в штифт. Внимательный взгляд с близкого расстояния и не ночью.

— Держи цепь на весу, чтобы не звякнула. — шепнул граф ученому, снимая табличку «Самому тупому вору в истории Шайна» с груди изваяния и откладывая в сторону.

Сам он после сказанного, ухватил за заклепку и выдрал энергичными толчками её из штифта. Цепь при этом болталась, но мужественный Лопиталь гасил колебания. Тёмная ночь и ореол таинственности, но больше всего выпитый эликсир, придали делу романтизм и некоторое мужество самому Лопиталю.

Это всё во имя науки!

Он осторожно положил цепь на землю и ухватился, повинуясь жесту графу, за ноги статуи.

— Споткнешься, убью. — «подбодрил» его граф.

Вздрогнув от холода в словах коллеги, Лопиталь постарался сосредоточиться на задании. Статуя под приливом силы от настойки, оказалась терпимо тяжелой. Семенящим, гусиным шагом двигаясь вслед графу Лопиталь даже не заметил, как они обошли таверну и дотащили груз до ямы.

— Опускай здесь. — приказал Эмаден.

Сам он спрыгнул в яму и уже в ней, пряча в ладонях миниатюрный артефакт света, оглядел вырытый прямоугольник клумбы. В стороне графа, где она была полита унирастом, земля неровно обрезанной стороной — местом соприкосновения с раствором, уходила глубже, как бы проваливаясь вниз.

— Подавай статую. — скомандовал шпион.

Граф принял её и уложил во вторую яму. Вместе они споро присыпали свой груз землей. А выбравшись из ямы, Эмаден лопатой ловко размазал еле видные отпечатки своих сапог в свежем грунте и присыпал землей.

— Уходим.

Вернувшись в родной чуланчик, Лопиталь внутренне, даже с некоторым изумлением, признал приключение бодрящим. Он участвовал в краже, его обещали убить, он наблюдал как его подельник заметал следы. Тянет на примечание «лично и не раз доблестно участвовал в боевых миссиях» в рукописи своих мемуаров. Под сон о редактировании биографии Лопиталь уснул, чтобы утром вздрогнуть от громкого стука в дверь и рыка грубого голоса.

— Все постояльцы приглашаются на дознание!

Эмаден Малурон, уже замаскированный обратно под бабулю, невежливо проскрипел с матраса что-то вроде «только кур подою», и за дверью воцарилось изумленное молчание, сменившееся удаляющимся грохотом сапог. Минут через пять в дверь вежливо постучали и раздалось осторожное «матушка Мадена? Утречка.» от Джила Свакинга.