Алексей Богородников – Рассвет над Самуром (страница 16)

Каечка от музыкального подарка ошалела, завизжала, заскакала по сцене — вжух! — слева прыгает, — вжух! — уже справа что-то кричит. Я такое видел, когда покемоны кофе выпьют.

За пять минут я поднял руку: Исхирос завертел ось с шаром, Хут выпустил на него луч света. Риса вытащила конфетти-бластер, запихнула первую упаковку. Лёводевочки вышли со скрипками на сцену. Встали рядом со мной, поддержали проигрышем на скрипке гитарное начало.

Когда свет задвигался серебряными, золотыми полосками на радостных лицах горожан, сверху закрутились в потоке воздуха блёстки, когда Кая и Аиша прижались ко мне разгоряченными телами, Сура запустила фаерболы вверх, а Джиро истерично задрыгался — я подумал лучшего Нового года не бывает.

Но всегда буду рад ошибиться.

Сразу после этого вспыхнуло серебряное облачко, опускаясь Даром на кого-то из толпы, а мы все увидели надпись:

Джерк Хилл получает статус лучшего королевского наместника этого мира. Все характеристики жителей округа Самур королевства Шайн повышены на пять процентов.

Глава 9

Утром первого января я позволил себе продрыхнуть до обеда. Проснулся от того, что ко мне посыльный от Шайреда Четвертого пришел с письмом «Дорогой граф Хилл, да, граф! Желаем вам крепкого здоровья, плодовитости в семейной жизни, дальнейшей эффективной работы на благо нашей фамилии и великого Шайна. Кроме титула, прилагаю к письму тысячу золотых и шарф самолично связанный её величеством. Розовое пятно на бумаге — это оттиск поцелуя её высочества.»

Я принял из рук посыльного туго набитый кожаный мешочек. Раскрыл его, катнул немного желтых кругляшек на ладонь, посмотрел на профиль Шайреда Четвертого. Он вдруг изменился на лицо графа Сентенты, улыбнулся хищным оскалом. Монета подскочила и вцепилась мне в нос.

На это месте я проснулся по-настоящему.

Одетая в шортики и топик, двумя пальцами зажав мой нос, на краю постели сидела Кая.

— Утречка! — сверкнула она белыми зубками.

— Милая, — прогнусавил я, — если у тебя ноги от ушек, совсем необязательно делать своему парню нос до подбородка.

Она улыбнулась, наклонилась к моему лицу и пару минуток посвятила себя изучению искусства приятной побудки.

— Доброе утро, лучший королевский наместник нашего мира, — муркнула она, оторвавшись от меня. — Шрам почти исчез. Но наша пеня к первому советнику, только прибавила в счете. По городским часам девять утра, приготовлю завтрак. Риса на занятиях в гильдии, будет вечером.

Я соскочил с кровати, потянулся, размялся, отжался, сел на шпагат, побил свою тень, за которой как подозревал, прятался мой внутренний голос, сбегал до бассика и нырнул в горячую воду. За ночь она остыла, а новую никто не набирал, так что с диким воплем я быстро выскочил на поверхность и превратился в водомерку, зашлепав по воде всеми конечностями, спеша выбраться.

Согрелся только дома в объятиях у лисодевочки, за горячим травяным настоем.

Отличное утро, считаю. Если учесть, что на работу не надо. Впереди простенькая миссия по похищению первого королевского советника из хорошо охраняемого дворца.

Граф Сентента проснулся в отвратительном настроении. На новогодней трапезе, улучив момент ближе к ночи, он пересекся с бароном Ферми. Последний уже принял на грудь, печально жрал паштет из креветок с макадамией и разговаривать поначалу наотрез отказался. Но граф предвидел такой момент.

— Давись своим паштетом ореховым, — зло прошептал он, — завтра на совещании будешь давиться словами, когда его величество спросит почему важнейшие сведения о своих врагах он получает от меня, хотя по своей должности за это отвечаешь ты.

Барон Ферми встрепенулся, залпом принял кувшин родниковой воды и потащился с графом до комнаты в конце замковых покоев. Там он споро проблевался, достал из кармана камзола какую-то склянку, отхлебнул, скривился и сказал, что десять минут у него есть.

Выглядел грозный и мощный барон не как начальник тайной стражи, но скорее, как обычный городской стражник, пойманным на взятке не по должности. Серенький и осунувшийся.

Сентента только порадовался за состояние заклятого врага. Такого нюню продавить будет легче.

— Я завтра Южную Каталию опускать буду, — без долгих предисловий сказал граф. — Режим опасный, антикоролевский. Аристократия их хочет реванша, жрецы желают новой паствы, военные мечтают о новых званиях и личном месте в истории. План вторжения у южнокаталийцев уже готов. Это короткий набросок моей речи.

— А ниче, что ты с Малуроном корешился несколько дней назад? — удивился такому обороту барон Ферми. — За такое не просто маголябрами бьют.

Маголябры, то есть подставки для артефактов света, в приличных аристократических семьях делали в виде фигур Создателей из благородных металлов.

— Малурон по-другому ведомству, — отмахнулся Сентента. — Чем быстрее начнется столкновение, да даже война, тем больше рыбы возможно выловить в мутной воде. Чем больше тебе доверяют, тем эффективнее можно продать доверившегося. Ты не понимаешь, что нас через месяц такими темпами нас со дворца погонят? А так, мы первые заметили угрозу королевству, подняли тревогу. Трогать нас в таком моменте глупо, не патриотично, раскалывает власть.

— Я тебе зачем? — не поверил барон. — Геройствуй в одиночку. Ты еще тот кидала, чтобы тебе на слово верить.

— Про кидалу обидно было, — прищурился граф, — у меня связи, которые тебе и не снились. Но будет лучше если информация королю донесут два независимых и не терпящих друг друга источника. Ты вбросишь сведения об увеличении размера императорской армии путем набора рекрутов и наёмников. После моей речи.

— Запашок от твоих сведений отпугнет даже крысу, — пренебрежительно высказался барон, — какой новый набор, там сервы недавно бунтовали из-за цен на овес. Какие наёмники, если там наводнение пол-урожая сгубило?

— Вот кого не повесили, попали в армию, — усмехнулся Сентента, — на наёмников нашли золотишко, конфисковав имущество гибридов. Короче ты в деле, тогда получишь подтверждение от меня. Нет — я встаю на Большом королевском совете и обо всем докладываю сам.

Барон Ферми немного помялся и согласился.

Подойти к принцу Сентента не смог, тот постоянно сидел рядом с королевой, а если и выходил проветриться, то со своим наставником из гильдии авантюристов. Граф даже пытаться не стал. Одна радость — принцесса посидела всего часа три и свалила. Взгляд её бездонных синих глаз пугал Сентенту, как блеск палаческого меча.

Казалось в актив себе вчерашний день занести можно. Но уже в полночь, когда приём официально заканчивался, всех присутствующих поразило системное сообщение от Создателей про лучшего королевского наместника.

Кто потупее зашушукались с соседями, кто поумнее поспешил выразить верноподданническую радость королевской фамилии. Шайред Четвертый поднялся с бокалом и провозгласил тост за свою умнейшую дочь: героиню современных баллад и кадровой службы.

Сентента достойно выпил этот бокал со вкусом ядом, но симптомы мучили его полночи. Ночевать он остался во дворце, на кровати в комнате своего кабинета. Комфорта такое не прибавило.

Поднявшись с трудом около половины десятого, он второпях оделся, выпил бодрящей цветочной настойки, сунул нужный свиток в тубус, свистнул своего верного пса — наёмника из Вольных баронств. Хека Бредгерс, получивший свой шанс, после исчезновения Кэсси Бладана. Хороший мечник, как-то в одиночку заваливший ВарОрка.

С ним, из отдельной пристройки дворца, граф дошел до пролета второго этажа, где Хеку отпустил. Со своей охраной на королевский совет приходить было не принято, вот с помощником еще допускалось, но только до дверей совета. Под помощника звероватый Хека, со своей вмятиной в черепе, мало подходил, да и меч пришлось бы сдавать гвардейцам на посту. Смысла в безоружном охраннике нет, только шепотки за спиной, что граф поехавший и боится нападения в самом королевском дворце.

В конце концов, в последний раз во дворце убивали во времена Шторморожденной.

Сентента мельком пропустил эти мысли через сито анализа. Его махинации на налоговом, коррупционном, предательском поле были настолько велики, что графа в случае королевского гнева и отряд Хек не спасет. Не такую защиту с этой стороны надо выстраивать.

На подъеме со второго этажа на третий, после охранного караула графа встретила прелестная горничная.

— Ваша милость, их высочества ожидают вас в покоях принцессы, — робко и тихо доложила она кланяясь. — Это займет несколько минут.

Поклон у неё дурацкий и непочтительный вышел, но Сентента, всегда внимательный к деталям, не обратил на это внимание, поглощенный странным приглашением.

Принц у принцессы? Пытается возобновить отношения с сестрой? Просит её повлиять на родителей, пытается заручиться поддержкой графа как арбитра в споре? Очень непонятно, но если Аиша согласилась увидеть графа, это звучит многообещающе.

— В каком расположении духа принц? — решил уточнить Сентента.

Розовая накидка горничной была со скрепляющей серебряной фибулой в виде молнии. Значит новая служанка принца. Конечно странно, с каких пор Шилнагаил возлюбил ушастеньких, но может это креатура со стороны королевы.

— В отменном. — снова поклонилась та.

«Опять как-то издевательски. Сразу видно без опыта работы. Напринимают по объявлению от зазывал рыночных». — не преминул про себя уколоть королеву Сентента.