Алексей Богородников – Оскал столицы (страница 38)

В полете он выбрал своей целью переднего монстра. Приземлился лапой-убийцей прямо на ужаснокрысу, мгновенно проткнув её и пригвоздив к земле. Две оставшиеся рванули сразу на него, но лиломол выбросил две пилолапы вперед и заработал, словно боксер на пневмогруше.

Только кровища волной хлынула от ужаснокрыс и ошметки мяса полетели.

— Наш самурский пацан, — с гордостью за лиломола прокомментировал я, — абсолютный чемпион в легком и среднем весе по разделке монстров. Быстрый, с хорошим акцентированным ударом, грамотный, всегда чувствует дистанцию.

Лиломол закончил разделывать ужаснокрыс и на мгновение застыл, глядя на выползавших с двух сторон от его клетки в центре, миконидов. Плевались те недалеко, но получить ядовитым харчком всегда неприятно. Да и аппетит можно так себе испортить.

Микониды передвигались небыстро, но благодушно поджавший лапки лиломол не торопился.

Он застыл на месте гибели ужаснокрыс, этакой статуей возмездия монстрам.

Все изменилось с первым плевком от грибов-переростков. Лиломол взмыл в воздух, пока микониды метали слюну, допрыгнул до первого и энергичным взмахом пилолапы, оторвал шляпку.

Проблема была в том, что и без головы микониды могли некоторое время существовать комфортно. Жрали то они корнями. Об этой особенности видимо лиломол не подозревал, все же микониды большей частью подземные жители. Лесных миконидов можно встретить в лесу, но там несколько другой вид: вместо грибной шляпы у них крона из зелени.

Вот и обезглавленный миконид не потерялся, а навалившись на противника, вцепился в лапу лиломолу корнями, лишив на некоторое время того мобильности. Второй миконид таким подарком не преминул воспользоваться и смачно харкнул в лиломола со всей пролетарской ненавистью.

Лиломол мгновенно согнулся, пропуская ядовитую кислоту, но частичного попадания не избежал.

Сквозь бледный окрас кожного покрова лиломола проступила зашипевшая от яда кровь, а он издал резкий скребущий звук.

Не вставая с места, я сразу прокинул своё рассеивание заклятий на лиломола и хильнул на всякий случай.

По моей оценке, он потерял всего процентов пять здоровья, но всяко неприятно от ожога было. А если бы миконид всей слюной попал, да еще бы в голову, вот тогда постараться бы пришлось.

Вместе с вцепившимся в него миконидом, лиломол со всей дури бросился на второго и сбил того с ног. Дальше в ход пошли задние лапы. За пять секунд он превратил соперника в труху на полу. Потом подцепил первого и мощным пинком отправил в воздух. Пока тот летел, нашинковал его аля самурай катаной женский платочек, на показательных выступлениях перед императором.

Я покосился на Найзирию. Хотелось встать и захлопать, но нельзя поперек будущей тещеньки влезать.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась краем губ.

— Браво самурскому лиломолу, победителю чудищ! — бросила она в зал. — Сей зверь заслужил наше уважение и королевское расположение!

Все захлопали, завопили, загалдели, а я, извинившись перед царственной семейкой, заторопился вниз. Дайто уже вернулся и стоял внизу арены, наблюдая за последними секундами схватки.

Найзирия неспешно спустилась вниз, ей уступали дорогу и кланялись.

— Хочу поухаживать за лиломолом, — капризно потребовала она, — сиропом напоить. Отвечаешь за процедуру и мою безопасность.

Это даже не вопрос был. Просто отвечаешь за мою безопасность. Перед фактом поставила. Что за существа эти дамочки королевственные. Лиломол её конечно не обидит, но это по его понятиям. Вдруг он вздумает королеву в щеку лизнуть? Язык у него, как я успел убедиться, на кошачий похож, такой же шершавый и щекотный, а на конце он даже разтроенный.

Королева взвизгнет, отпрыгнет, охрана подумает плохое, начнется суматоха. И всё из-за таких спонтанных решений.

— А если он решит вам выказать свое расположение, ваше величество? — вкрадчиво спросил я. — Лиломол так-то для этого лапку поднимает, но, если вы ему сильно понравитесь, может и лизнуть. В щечку. Он же не знает, что вы замужем.

— Вот и скажи ему, — потребовала Найзирия, — чтобы целоваться не лез.

Лиломол почуявший сироп, уже терся рядом, умильно вереща на своем «где моя награда, готов за неё целоваться!».

Женщины, дети и звери. Иногда мне кажется, когда они чего-то хотят, то глупеют одинаково.

— Нельзя целоваться, — строго сказал я лиломолу, наливая ему в миску сиропа, — прямо вот ваще нельзя! Перед тобой её величество ослепительная Найзирия Роштийская! Выпей сиропа и просто скажи спасибо.

Лиломол забавно поднял лапу, словно клянясь, что не станет домогаться поцелуями, и я смирился. Будь что будет, не убьют же его за один невинный слюнявчик.

Найзирия взяла миску двумя руками и поднесла его лиломолу. Тот жадно припал к ней, замелькал его коротенький разтроенный язык и Найзирия даже дернулась от неожиданности.

Всё обошлось, хотя лиломол после сиропа захотел проверить: не завалялось ли у королевы еще чего вкусного в платье. Морду свою просунул к телу королеву, шаловливо нацелившись на её пышную грудь, но я мужественно заслонил Найзирию своим телом.

— Это что такое? — строго вопросил я мерзавца. — Что за игрища такие творцепротивные? Ты мне что обещал? Не видать тебе свободы и второй бутылки сиропа с таким подходом к своему слову.

Он заскрипел смешливо, запрыгал на месте, довольно чирикая. Этакий здоровый воробей-переросток с пилами в лапах.

— Мы выражаем своё удовольствие королевскому наместнику Самура Джерку Хиллу, — громко сказала Найзирия. — Ждем с отчетом во дворце, по окончании миссии возвращения лиломола в свою естественную среду обитания.

— Мы тоже довольны, — веско провозгласила Аиша, а мне тихо шепнула, под восторженный гул народа, — не опаздывай на танцы и покажешь потом, как лиломол целуется. Я не всё поняла.

Хотелось предупредить её, что она сильно рискует: ведь Большой Взрыв из-за моих поцелуев с одной богиней случился. Только не поймет еще шутку, приревнует, объяснения затянутся.

Королевственная семейка упорхнула, народ постоял, поглядел на ужимки довольного лиломола. Тот, впрочем, недолго скакал: принялся пожирать ужаснокрыс, а это немного не то зрелище, на которое можно спокойно смотреть.

В общем все рассосались: остались Дайто, я и Гушми Идририя, рабочие и хозяин балагана у которого я потребовал повозку. Предстояло вывезти в ближайший лесок славного монстроборца и, напоив сиропом, отпустить с миром.

Глава 22

— Бобби, ты свободен! — продекларировав это, я кинул в лиломола пирожным.

Бобик поймал его на лету лапками и трогательно застыл, глядя на меня изумрудными глазками.

— Не, ну сам понимаешь, — сказал я грубовато, скрывая печаль, — со мной трудно будет. Начнут магичить в меня, а попадут в тебя.

Я не ждал его ответа в стиле «но мы с первого класса вместе!», просто развлекался отсылками, пытаясь оправдаться. Вот куда мне этого симпатичного монстроборца присобачить? Сторожевым пёсиком во дворец? Да Хартаг Бергрил от разрыва сердца первее всех к Создателям отправится.

— Самур там, — махнул я рукой на запад, — да ты сам всё знаешь, матерый хищник уже и как только тебя словили.

Хотя могли запросто в сладкое сонное зелье намешать, приманить монстроборца и спеленать сонного. Есть у лиломола такая уязвимость: теряет от глюкозы головы.

Он вопросительно прострекотал, и я будто даже понял что. Или попытался себя уверить.

— Друзья, — подтвердил без сомнений, — по жизни. Через пару дней поеду обратно в Самур, а там может и встретимся.

Бобик, которого я вслух для солидности называл Бобби, поднял лапку, изящно развернулся и мягкими прыжками отправился в свой путь.

— Ваша милость, неужто вы его понимаете? — изумился Дайто Волия.

— Эмпатии не нужны слова, — отозвался ему и сменил тему, — я возьму кобылку эту, а ты повозку с клеткой дотащи до балагана. Всё, бывай.

Во дворец я ворвался безумным Флешем, допрыгал до второго этажа с крылом принцессы и ворвался к ней весенним потоком Трита. А там Син с тетрадкой сидит перед принцессой и что-то пишет. Обстановка на библиотеку смахивает, с домашкой двух заучек за столиком. Но я не потерялся.

— Стриптизера заказывали?

— А кто это? — заинтересовалась принцесса, поднимая на меня взор, затуманенный изучением толстенного справочника по всеобщему монстроведению Неста. — Помню еще Кая про такого упоминала.

— Парниша, который уворачивается от золотых монеток, что кидают в него богатые дамы, под музыку. — отрапортовал я, переводя дух.

Аиша окинула меня задумчивым взглядом.

— И что будет если кто-то из них попадет в него?

— Он снимает с себя деталь одежды, — вольно интерпретировал я эту профессию под средневековье.

— У меня мелочи много, Аиша, — пришла на помощь принцессе, преданная куноичи.

Это становилось опасным. Серебряные монетки в два раза больше золотых весили. А медные были еще тяжелее, да их вместо гантелей можно было использовать.

— Где наш мэтр робких подскоков? — спросил я, кидая взгляд на водяные клепсидры. — Без пяти минут утиннадцать. Должен уже крякать за дверью.

Я все же добился улыбки на лице принцессы.

— Будь уважительнее к преподавателю, Джерк Хилл, — ради порядка, но без огонька, возмутилась она, — неизвестно, сможешь ли ты повторить непростые движения.

— Например такие что ли?

Я встал в центр комнаты, чуть развел ноги и прокручиваясь на носочках, показал им примитивный,детсадовский танец под бодрый речитатив.