Алексей Богородников – Боливар исекая (страница 11)

— Закажу внизу нам завтрак — предупредила она меня, выжидающе смотря — кто последний, тот постель заправляет.

Я немедленно соскочил с кровати, сверкая белоснежными труселями с завязками, по типу того, что был у святого Себастиана с картины Мессины.

Почему-то визгов не было. Доблестно не обращая внимания на стоящую рядом Каю, я принялся пыхтя отжиматься от пола.

Рядом на пол упал медный ключик.

— И никаких безобразий в моей комнате, — бархатно сказала Аисаки, — закроешь за собой дверь.

«Было бы с кем безобразия проводить» — подумал я. — «Нет, ну так-то было, но на цифру 15 мозг выдавал дебильные образы мрачных пыточных, публичное срывание жетона авантюриста с шеи перед строем, рыдающую Каю с кучей мелких детишек перед моим трупом, утыканным стрелами и другую подобную чушь.»

Спустившись после зарядки в таверну, я увидел сонно зевающую Грету, теревшую кулачками глаза, Каю попивавшую неизвестный мне напиток, исходящий парком и с запахом яблок, за столиком у окна. Джерк с Каей раньше по утрам вот так не тусовался.

— Яблочный мид у Марты по утрам всё так же хорош, — пригласительно кивнула она кружкой.

— Дорогая, это мёд, — сказал я, отхлебнув искомое. — с яблоками и листком шалфея.

— Миийооод, — протянула Кая, — на второй день обучения, семпай, открыл мне таинство правильного названия напитка Создателей.

Она принялась дурашливо кланяться вместе с кружкой.

— Каечка многого не знает, — поддержал я игру, — но семпай будет неистов в плане утоления пробелов в знаниях. Быть может, даже шлепать по всяким выступающим мягким частям, а по вечерам назначать главной в процедуре проведение ночного ритуала омовения ног.

Так, перебрасываясь шутейками и влажными мечтами мы позавтракали, а перед уходом Грета вручила мне небольшую кастрюлю, с плотно замотанной крышкой. И всю дорогу Кая крутилась вокруг меня, пытаясь выведать о его предназначении.

Выйдя за порог, я эту кастрюлю естественно сунул в инвентарь, лисодевочка даже с её нюхом ничего учуяла (это же главное правило — герметичность маринада!), а потому скакала вокруг.

— Там приманка для импов!

— Там отрава для импов!

— Там метательные снаряды для тайного оружия!

— Там оружие! Другое, но тоже тайное и специальное для импов!

Еду Аисаки уже запасла, пожарить мясца авантюристы никогда не забывали, если мобы съедобные, но о шашлыке ничего не слышали. В бухте ловили всяких моллюсков, крабов, креветок, к которым была масса рецептов от Создателей. Что-то даже шло на экспорт в столицу. Это фентазийное средневековье не было столь сильно бедно на еду. Даже в северных королевствах с магом стихии Огня можно было не страдать от отсутствия зелени. На празднике посвящения Джерка в авантюристы от гильдии выносили блюдо «рыцаря» — жареного цыпленка с копьем в виде длинной морковки, восседающего верхом на жареном поросенке. Типа, старайся мальчик, и жить будешь в достатке: выслуга, золото, дворянство — карьера сложиться, если приложишь усилия.

Об оборотной стороне, увечьях, ставящих крест на магии, смертях и походной жизни умалчивали, хотя новичок при гильдии на всего мог насмотреться с лихвой. Но даже так — это было интереснее чем копошение в земле или наёмничество. Или службы в армии. Умереть здесь можно было на каждом шагу — никто не гарантирован. Предшественник Шайреда Четвертого — его величество Ришар Второй умер, подавившись печеньем. Пошел ночью в столовку через тайный выход: стыдно было мужику признаваться в обжорстве, да и личный лекарь следил за его весом, мог нажаловаться королеве. Значит зашел, сожрал печенье, подавился, упал, стал биться в судорогах, закатился в ковер и всё — нет короля. Нашли только утром с куском печенья во рту.

Так вот, больших проблем с едой, как в реальном средневековье не было. Уж медяк на пару булочек если есть руки-ноги-голова можно заработать, но делать из еды искусство могли только для короля. Или я для Каи. Мысль эта немного потешила мое эго, но положа руку на сердце — чем Кая не принцесса?

Ручки сильные, ножки длинные, хвостик пушистый, ушки глазо-притягательные и пальце-зовущие.

Я посмотрел на Каю оценивающе.

А если описывать грудь, эту обитель упругости, эти не тронутые вершины, задорно и синхронно, словно мячики, колыхающие вслед за движениями огненной принцессы…

— У тебя взгляд странный, — осторожно сказала Кая, чуть отходя от меня.

Мы подходили к южным воротам, с наезженной крестьянскими телегами колеёй, тянувшейся к трем ближайшим деревенькам и дальше к бухте.

— Я думаю, — гордо ответил, — над концепцией атрибуции. Что делает принцессу — принцессой? Факт рождения в королевской семье или роскошное платье с ювелирными украшениями? Гордый, надменный взгляд холодных глаз или может, наоборот, ласковый всепонимающий взор? Вот как мы поймем, встретив принцессу одетой инкогнито, без свиты и охраны, королевского знаменосца со штандартом?

— По поведению, — фыркнула Аисаки, — начнет всех строить вокруг.

— Не, не, — уточнил я — у неё тайная миссия. Скажем король поручил ей расследовать действия королевского наместника. Найти доказательства измены или воровства и повесить на площади. Все же главный королевский советник единолично повесить дворянина не может, Большой королевский совет собирается четыре раза в год, а времени нет. И король болеет, а принц в запое, королева отказывается бросить больного короля. Может же такое быть?

— Да, — поразмыслила Кая, — но это ты синичку на флюгер натянул. А так мы принцессу не узнаем.

— А между тем, — пафосно сказал я, — принцессы они повсюду. Вон погляди на того здоровяка.

Мы вышли из ворот и легкой походкой двигались по дороге к бухте. Вышеупомянутый здоровяк тискал свою жену, восседая на повозке, запряженной грустной кобылкой в годах. Я протянул кобылке яблоко на ладони, когда они неспешно обгоняли наш мини-отряд, и она благодарно схватила его на лету, выразительно захрумкав. Жена здоровяка, скорее всего зажиточного крестьянина, расторговавшегося в городе, тихонько млела, слегка повизгивая от особо сильных щипков. Косы ее растрепались, чепчик сползал вниз на затылок, пухленькие щечки раскраснелись. В общем, дама готова к репродуктивным подвигам.

— Хм, — оценила разворачивающуюся картину Кая, — через пару километров он её королевой сделает.

— Вот, — поддержал я её, — значит девушку делает принцессой её мужчина. А если его нет, кто будет шаловливо лапать тебя, подлизываться, кто положит свою голову на плечо и будет умильно заглядывать в глаза?

— Котик? — попробовала угадать Кая.

— Это смелая концепция, — был вынужден я признать, — но ведь котик многого не может — у него лапки.

— Ладно, — смирилась Аисаки, — ты хочешь сказать любовь делает тебя принцессой?

— Атож, — вложил я в одну фразу всю глубину концепции. — Самое грустное, что настоящая принцесса будет настоящей любви с большой вероятностью лишена. Выйдет за того, кто соответствует интересам государства. И если критерии принцесснутости: взаимная глубокая любовь и всякие приятности, то выходит принцесса станет ненастоящей. Страна, что дала принцессе по праву наследия принцесснутость, позже сама её и распринцессит. Такую принцессу можно называть квантово-запутанной.

— А если по любви, — робко спросила Кая, — если всё получится?!

— Это принцесса Шрёдингера, — грустно сказал я, — она как бы есть, но её как бы нет.

За разговорами мы дошли до бухты. Когда-то Шайн собирался строить тут город и порт, но пришло лихое время, Нашествия и войны. Деревеньку, что была здесь сожрали монстры, время и наводнения растащили все признаки цивилизации. Остались белоснежный песок, гора справа и тропинка по ней, слева бухту окаймлял кусок скалы. Крестьяне ловили тут рыбу с самодельного причала, собирали крабов и прочие водные дары, купались даже — было неглубоко. Дальше не заходили — в океане было полно морских монстров. Потому никто и не ходил кораблями: с морскими чудовищами, более опасными чем земные, справится никто не мог, да и не пытался.

Мы повернули направо и пошли по тропинке. Слева, метрах в десяти вниз, плескал волнами океан, справа — горный хребет, по моим скромным прикидкам километров десяти в высоту. Тишина, океан, тропинка: красоты природы настраивали на романтику, но стоило быть настороже и разговоры мы прекратили. Я наложил щиты, попробовал «Ветер Тьмы» на Каю и удивился — селфбаф как на личную ученицу сработал. Будет быстрее бегать. Вообще, лисодевочки итак, самый быстрый класс в игре, даже нэко ненамного, но отстают.

— Ух, теперь я самая-самая быстрая, — довольно сказала Аисаки.

По плану Кая собирала импов и наводила на меня. Я закидывал их дотом, они переносили свое внимание на меня, а Аисаки добивала их из лука. Кайтить мобов, отстающих по скорости — тактика стара как мир, но с дистанционниками — это было всегда опасно.

Через пару километров тропинка, кое-где на опасных участках даже с изгородью, привела нас к обрыву с простейшей канатной дорогой длиной метров в тридцать. Мы осторожно вступили на нее, перебрались цепко держась за канат, и вступили на опасный участок.

Первая пещера возникла внезапно: тропинка заворачивала и выходила на небольшое плато, перед горой с чернеющим провалом пещеры. На плато уже были монстры: группа краснокожих, с небольшими крыльями, существ с рожками. Ростом по пояс человеку они расположились на нескольких камнях, принимая солнечную ванну и тихо вереща между собой.