Алексей Богданов – Камневидец (страница 6)

"Это… твой дневник?" – спросил Александр.

"Да. Начала вести в шестнадцать лет, когда получила Дар. Записала всё, чему научилась. Всё, что увидела. "Она посмотрела на него. "И ты будешь вести. Свою тетрадь. Записывать. Потому что знания должны передаваться. И память должна сохраняться." Она перелистнула ещё несколько страниц. Там были рисунки трав с описанием их свойств, схемы расположения камней в лечебных целях, странные диаграммы с пересекающимися линиями.

"Вот это – карта энергетических потоков Вытегры," – показала она на одну из диаграмм. – "Здесь, где мы живём, – узел силы. Отсюда расходятся потоки во все стороны. Поэтому здесь всегда селились Чувствительные. И поэтому… здесь всегда были проблемы."

"Какие проблемы?"

"Когда много силы – её хотят использовать. И не всегда для хорошего." Бабушка вздохнула. "Но об этом позже. Сейчас – о тёте Глаше."

Она закрыла тетрадь. "Тётя Глаша живёт на другом конце деревни. У неё корова Зорька – добрая, работящая. Но три дня назад перестала есть, лежит, не встаёт. Ветеринар из райцентра был, сказал – воспаление, уколы сделал, но не помогает."

"А что я могу сделать?"

"Посмотри на неё. Не глазами ветеринара, а глазами Камневидца. Увидь, что с ней. А увидев…помоги."

"Но как помочь? Я же не ветврач!"

"Ты не будешь лечить тело. Ты будешь…балансировать энергию. Убирать блоки. Помогать природным силам сделать свою работу." Бабушка положила руку ему на плечо. "Не бойся. Я буду с тобой. Мысленно. Если что-то пойдёт не так – я почувствую и помогу."

Она достала из комода маленький мешочек из холста. "Возьми. Здесь – травы. Не для лечения, а для… создания атмосферы. Помогут тебе сосредоточиться. И корове – успокоиться."

Александр взял мешочек. Он был тёплым, пах мятой, ромашкой и чем-то ещё – сладковатым, пряным.

"Иди," – сказала бабушка. – "Тётя Глаша уже ждёт. Маша пойдёт с тобой."

Дом тёти Глаши, 10:30

Дом тёти Глаши стоял на самом краю деревни, у подножия холма. Небольшой сруб, покосившийся сарай, огород. Во дворе их ждала пожилая женщина в платке и стареньком пальто поверх платья.

"Мария Петровна! Сашенька!" – засуетилась она. – "Спасибо, что пришли. Зорька совсем плоха…" Она повела их в сарай. Внутри пахло сеном, навозом и… болезнью. Чем-то тяжёлым, гнетущим. В стойле лежала корова – большая, рыже-белая, с грустными карими глазами. Она действительно выглядела плохо – дыхание тяжёлое, прерывистое, глаза полузакрыты, нос сухой.

"Вот,"— прошептала тётя Глаша. "Три дня уже. Ничего не ест, только пьёт немного. Встать не может."

Мать смотрела на корову с сочувствием, но и с недоверием. "Может, ещё раз врача вызвать?"

"Врач был Сказал – или поправится, или…или нет." У тёти Глаши навернулись слёзы. "Зорька у меня десять лет. Как член семьи. Если она умрёт… я не знаю."

Александр подошёл к корове. Она посмотрела на него своими большими глазами. В них была боль, усталость, но и… надежда. Как будто она чувствовала, что он может помочь.

"Можно… можно потрогать её?" – спросил он.

"Можно, можно," – кивнула тётя Глаша.

Александр опустился на колени рядом с коровой, положил руку на её бок. Шерсть была грубой, тёплой. Под рукой он чувствовал слабое, неровное биение сердца. И тогда он вспомнил урок утра. Закрыл глаза. Дышал. Слушал. Сначала – обычные ощущения. Тепло тела. Движение рёбер при дыхании. Потом… начал видеть больше.

Он увидел не просто тело коровы. Увидел потоки энергии внутри него. И увидел проблему. В районе живота был тёмный, сгущённый участок. Как будто энергия там застоялась, превратилась в что-то тяжёлое, ядовитое. И от этого участка шли чёрные нити по всему телу, отравляя его.

"Что-то… внутри," – прошептал он. – "В животе. Не физическое, а… энергетическое. Как будто яд."

Тётя Глаша ахнула. "Агафья Михайловна так и говорила! Сказала – "не болезнь, а порча". Но кто бы мог?.."

Александр открыл глаза. "Я… я попробую помочь."

Он не знал, что делать. Но вспомнил слова бабушки: "Увидел… помоги". И мешочек с травами.

"Можно… можно разжечь здесь маленький костёр? Чтобы дым от трав пошёл?"

Тётя Глаша кивнула, принесла железную миску, положила в неё щепок. Александр высыпал в миску травы из мешочка, тётя Глаша подожгла. Дым поднялся густой, ароматный. Пахло мятой, ромашкой, и тем сладковатым запахом, что был в мешочке. Дым окутал корову, заполнил сарай. Александр снова закрыл глаза, положил обе руки на бок коровы. И попытался… представить. Представить, как тёмный сгусток в животе растворяется. Как чёрные нити исчезают. Как чистая, светлая энергия течёт по телу коровы, смывая болезнь. Он не произносил заклинаний. Не делал пассов руками. Просто представлял. И чувствовал. Чувствовал, как под его руками что-то меняется. Как тёмный сгусток начинает светлеть, растворяться. Как корова вздыхает глубже, ровнее. И тогда он услышал голос. Не ушами, а внутри. Слабый, усталый, но благодарный.

*"Спасибо… боль уходит…"*

Это была корова. Зорька. Она говорила с ним. Александр открыл глаза. Корова смотрела на него. И в её глазах уже не было боли. Была усталость, но и облегчение. Она глубоко вздохнула, попыталась встать. Сначала не получилось—ноги дрожали. Потом, с помощью тёти Глаши, которая подхватила её под бок,– поднялась. Стояла, покачиваясь, но стояла.

"Зорька! Родная!" – заплакала тётя Глаша, обнимая корову за шею. – "Встала! Встала!"

Корова мычала тихо, благодарно, лизала руку Александру.

"Она… она говорит, что голодна," – вдруг сказал Александр, сам не понимая, откуда это знает.

Тётя Глаша кивнула, побежала за сеном. Принесла охапку свежего, душистого. Корова начала есть —медленно, осторожно, но ела.

"Спасибо, Сашенька! Спасибо большое!" – тётя Глаша обняла его, заплаканная, счастливая. — "Скажи бабушке – я завтра приду, пирогов принесу!"

Они вышли из сарая. Мать смотрела на Александра широко раскрытыми глазами.

"Саша… что это было?"

"Я не знаю, мам. Просто… помог."

Они пошли домой. Александр чувствовал странную усталость – не физическую, а как будто из него выкачали энергию. Но в месте с усталостью было и удовлетворение. Он помог. По-настоящему помог.

Дом, 13:00

Бабушка ждала их в горнице. Увидев Александра, улыбнулась.

"Получилось?"

"Получилось," – кивнул он. – "Она встала. Ест."

"Хорошо. Молодец." Бабушка посмотрела на него внимательно. "Устал?"

"Да. Как будто… поработал физически."

"Так и есть. Ты работал энергией. А энергия – это сила. Её нужно восполнять." Она указала на стол.

"Ешь. И потом отдыхай."

За обедом мать была молчалива. Только когда бабушка ушла отдыхать, она сказала: "Саша, то, что произошло… это невозможно. Корова была при смерти. А теперь… ест."

"Я знаю, мам."

"Как ты это сделал?"

"Не знаю. Просто… увидел, что с ней. И захотел помочь. И помог."

Мать покачала головой. "Это… это нарушает все законы природы. Все законы науки."

"Может, законы неполные?" – тихо сказал Александр.

Мать посмотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула. "Может. Может, и неполные."

Вечер, 19:00

Александр сидел в своей комнате, пытался читать книгу ,но мысли возвращались к утру и к корове. К тому, как он видел энергию. Как слышал голос коровы. Как помог. Вдруг в комнате послышался скрип. Сначала тихий, потом громче. Александр поднял глаза. Скрип шёл от печки – в его комнате была маленькая голландка, хотя и не топилась летом. На печи сидел… кто-то. Невысокий, коренастый, с лицом, похожим на печёное яблоко – круглым, морщинистым, румяным. Борода – из мха и каких-то сухих травинок. Одет в лохмотья, но лохмотья эти были не грязными, а… естественными. Как будто сделаны из паутины, пыли, старой бумаги. И существо смотрело на него. Глаза – маленькие, чёрные, блестящие, как бусины.

"Ну что, принял первые уроки?" – сказало существо. Голос его был похож на скрип старого дерева, на шелест сухих листьев, на потрескивание углей в печи.

Александр отшатнулся, прижался к стене. "Кто… кто ты?"

"Я Груман. Домовой. Сторож этого дома." Существо слезло с печи, подошло ближе. Двигалось оно не как человек – скорее как паук, плавно, бесшумно. "Уже двести лет тут живу. Твоя прапрабабка Матрёна меня приручила – молоком по пятницам кормила. Агафья – гречневой кашей. А теперь твоя очередь."

Оно протянуло руку – толстые, короткие пальцы, как корни старого дерева, покрытые трещинами, как кора. Александр, дрожа, коснулся её. Рука была тёплой, шершавой, но приятной на ощупь.

"Не бойся," – сказал Груман. – "Я здесь, чтобы помогать. Следить за домом. Отгонять недоброе."

"А что… что недоброе?" – спросил Александр, всё ещё не веря, что разговаривает с домовым.

"Много чего. Болинки, что питаются болью. Тени, что крадут сны. Ветер-воришка, что уносит тепло из дома." Груман сел на табурет, устроился поудобнее. "Но главное… главное следить за границами.