Алексей Биргер – Заклятие слов (страница 7)
Об этой фее он и говорит:
И у меня… Да, у меня странное отношение возникло к этому писателю-переводчику. Вроде бы, человек, который такое красивое стихотворение перевел, сам должен быть чем-то похож на Энгюса, иначе бы зачем ему переводить? И книжки он пишет ничего, в смысле детективных сюжетов, хотя, честно вам скажу, в женской психологии он не тянет. Спросил бы меня — я бы ему и подсказала, и поправила, и указала на ошибки, когда он девчонок описывает. Впрочем, в этом он тоже на Энгюса похож — и, наверно, на самого Йейтса, я так рассуждаю, раз Йейтс взял и не о ком-нибудь, а об Энгюсе написал. Спрашивается, зачем ему было гоняться за этой феей? Чем больше он с ума сходил, тем больше она его дразнила, бегая от него, это ж любой разумной девчонке понятно. Сделал бы вид, что она ему до лампочки — она бы сразу к нему прибежала, как миленькая. Это я вам точно говорю, уж я-то соображаю.
(Правда, я немного смягчилась потом, когда прочла, что эта фея бегала от Энгюса, стыдясь того, что она заколдована: она день человеком была, а день — лебедем, вот она и пряталась постоянно, чтобы Энгюс не увидел, как она превращается. А как Энгюс прознал об этом и ее расколдовал, так они и стали бродить вместе «до скончанья земных времен», и до сих пор, получается, бродят. Но, по мне, это тоже женская хитрость, чтобы цену себе набить. Почему ей было не сказать, сразу и попросту: «Энгюс, милый, ты же бог, ты все можешь, расколдуй меня, пожалуйста!»? А? То-то…)
Так вот, с этими писателями странные штуки происходят. Ждешь, по тому, что он пишет, что он должен выглядеть если не как Энгюс, то хотя бы как Ричард Гир или Колька Кутузов, а увидишь его, в телевизоре, или где — «страшненький, ципенький», как моя бабушка говорит. И если б этот приехал и вот таким Дуремаром оказался… Ужас! В общем, не хотелось мне видеть этого писателя, чтобы не разочаровываться.
И второе. Это стихотворение мне настолько родным стало, что мне казалось несправедливым, что это не я его написала и перевела. Такое ощущение было, будто Йейтс и этот писатель у меня его украли. Подождать не захотели, пока я подрасту и напишу его еще лучше, чем они, потому что оно — мое, факт, тютелька в тютельку!
Спросите, при чем тут Колька Кутузов и почему, вспомнив о нем, я сразу и о стихотворении вспомнила? Да ясно ж, по-моему! Мне так часто воображается, что Колька — это Энгюс, а я — та самая фея, и мечты бывают, чтобы это на мой зов он оглянулся и увидел, что
Словом, чтобы он меня настоящей феей увидел, а не просто хорошим другом. Хотя я бы тогда от него побегала, чтобы голова у него закружилась, это я точно вам говорю.
Вот это, наверно, тетка Тася и имеет в виду, когда говорит о «влиянии книг на жизни и судьбы людей».
В конце концов, я и есть утренняя фея, без скидок. Я ж в тетку Тасю, и такой красавицей расту!
Но это все ладно. Как взрослые говорят, «вопросы будущего». А пока я отправилась разыскивать Кольку Кутузова.
Колька был дома, играл на компьютере в «Чемпионат мира по футболу». Игра мощно сделана, прямо как будто телевизор смотришь. И при этом ты всеми своими игроками управляешь, так что все от твоего умения зависит.
Как я поняла, Колька благополучно провел сборную России через несколько этапов и теперь играл против немецкой команды за выход в полуфинал.
— Слушай! — накинулась я на него. — Тут такое происходит, такое происходит!..
Колька, ошарашенный моим напором, отвлекся от игры, и немцы тут же забили ему гол.
— Прямо как в жизни, — вздохнул Колька. — Даже здесь порадоваться не дадут… — он выключил игру и повернулся ко мне. — Ну? Что у тебя такое?
Я стала рассказывать. Когда я закончила, Колька уже не жалел, что я отвлекла его от виртуального футбола.
— Да… — сказал он. — Да-а… Тут есть, над чем подумать!
— Вот именно! Иначе бы я к тебе не обратилась! У тебя есть какие-нибудь идеи?
Колька немного подумал.
— Первая идея напрашивается. Когда этот писатель приедет, мы должны неотступно за ним следить. Ворон не просто так призвал его в наш город…
— Ты веришь, что это сделал ворон?
— Абсолютно. А зачем — это мы узнаем. Ворон сам поведет его туда, куда надо. Или подстроит ему нужные встречи. Все это мы должны засечь и зафиксировать. И второе…
— Да?
— Ворон как-то связан с библиотекой, с книгами, все исходит оттуда. Значит, искать разгадку ворона мы должны на его территории.
— Ты предлагаешь отправиться в библиотеку…
— И перебрать все книги, которые так или иначе имеют отношение к черным воронам, совершенно верно. От «Энциклопедии птиц» до всяких там стихов, понимаешь? И, разумеется, надо будет и все эти «Энциклопедии чародейства» и прочие перелистать, какое там значение ворон имеет в магии. У нас есть несколько дней, и мы многое должны успеть. А чем больше мы будем знать, тем лучше сумеем выработать план действий.
— Так пойдем немедленно!
— Пойдем, — согласился он…
ГЛАВА ВТОРАЯ
В БИБЛИОТЕКЕ
Да, она нисколько не изменилась. Я успел сосчитать в уме, пока она шла ко мне, что, если в то время, когда мы познакомились, ей было лет восемнадцать-девятнадцать, то сейчас ей где-то тридцать два — тридцать три, а то и немного поболее. Но выглядела она все той же семнадцатилетней девушкой, разве что жесткости в ней прибавилось. Эта жесткость, это умение поставить себя перед миром, были и в ее лице, и в ее тонкой фигурке (назвать эту фигурку, при всей ее тонкости, хрупкой или изящной я бы не взялся — в этой фигурке была прикованность к земле, ощутимо материальной и весомой она была, как бывают ощутимо материальны и весомы фигуры людей, постоянно занятых тяжелым физическим трудом; да, крепкая крестьянская закваска угадывалась в тонкой библиотекарше).
И кисти левой руки не было… Хорошо, я был к этому подготовлен, и сумел «не заметить» эту отсутствующую кисть и аккуратный белый чехольчик, надетый на руку.
— Я очень рада, что вы откликнулись, — сказала она. — Благополучно доехали?
— Более чем. А вы ни капли не изменились…
— Стараюсь… — она помахала рукой. — Сергей, возьми ящики! — крикнула она медленно приближающемуся к нам мужчине. — Сергей мне помогает, — объяснила она. — У него «москвич», и мы довезем вас прямо до гостиницы. Номер заказан. А гостиница, если вы помните, почти напротив библиотеки.
— Да, помню, — Сергей подошел, мы с ним обменялись рукопожатием, и я кивнул на ящики. — Там — только книги для вас, поэтому можно везти их прямо в библиотеку.
— Спасибо вам огромное!
Сергей подхватил один ящик, я — другой, Татьяна — мою наплечную сумку, и мы направились к «москвичу», стоявшему на вокзальной площади, неподалеку от перрона.
— На сколько дней вы к нам вырвались? — спросила она, когда мы загрузились и отъехали.
— На три полных дня. Обратный билет у меня на пятницу.
— И вы готовы выступить на встрече с читателями? Не сегодня, разумеется, а завтра, или, еще лучше, послезавтра. Чтобы мы успели развесить афиши и оповестить как можно больше народу.
— Вполне готов.
— Да, ваш номер в гостинице оплачен, — подал голос Сергей. — Это нам удалось устроить, через местную администрацию. А вот компенсировать вам стоимость железнодорожных билетов пока не получается…
— Это не страшно, — заверил я.
Машина свернула на центральную улицу, которая, разумеется, в прежние времена называлась улицей Ленина, а сейчас, как я успел заметить по табличкам на домах, к ней вернулось историческое название — Тархановская.
Мы подъехали к гостинице, Сергей и Татьяна подождали, пока я заполню учетную карточку постояльца у дежурного администратора, и проводили меня в мой номер.
Номер оказался совсем неплохим… Впрочем, я помнил номера этой гостиницы по тем, далеким временам. Они и тогда производили приятное впечатление. Все опрятно, белье чистое, холодильник, телевизор, небольшая ванна с душем, даже телефон имеется, аппарат стоит на тумбочке возле кровати… чего еще надо?
— Для постояльцев гостиничный ресторан открывается с восьми утра, — сказала Татьяна, переписывая в свой блокнотик номер моего гостиничного телефона, обозначенный на табличке в основании аппарата, — и завтрак подают с восьми до десяти, а потом ресторан закрывается до двенадцати. Но мы хотели бы пригласить вас на завтрак к нам, в библиотеку. Мы специально готовились…
— С удовольствием, — согласился я.
До библиотеки было ходу буквально пять минут. Когда мы подошли, я отметил про себя, что красивый особняк начала девятнадцатого века, в котором библиотека размещалась, довольно основательно и хорошо отреставрирован, и сказал об этом Татьяне.
— Да, — согласилась она. — Нам удалось добиться, чтобы на реставрацию были отпущены особые фонды. В конце концов, этот особняк Вязьмикиных — один из главных исторических памятников города, и нехорошо было оставлять его в запустении. Правда, после этого возникли некоторые сложности…
— Какие сложности? — поинтересовался я.
— А! — она отмахнулась. — Так, не стоит и рассказывать. Уладим…