Алексей Биргер – Заклятие слов (страница 9)
— Да текст не столь и важен, — сказала она. — Вы на год издания поглядите.
Я опять открыл титульный лист.
Год издания — 1812.
— Вот именно, — закивала она. — Поэма выходит из печати непосредственно перед вторжением Наполеона в Россию. И впереди, буквально в ближайшие месяцы, а то и недели, Бородино… затем — Малоярославец, Березина, Битва Народов… Не картонные, а самые настоящие ночи на гробах, когда будут решаться судьбы мира, и кому — «крест деревянный», кому — «крест чугунный»… Но ведь что-то, выходит, витало в воздухе, что-то явно улавливаемое, если даже бездарный, темный и вялый поэт Шихматов в преддверии грандиозных потрясений именно эту тему берет, «Ночь на гробах», а не какую-нибудь другую…
— Наверно, да, — сказал я. — отражение эпохи.
— И не одной эпохи, — сказала она. — Вы поглядите на регистрационные номера и штампы. Вот — первая отметка. Это когда Полежаев, богатейший наш купец и фабрикант, закупил разом несколько библиотек у разорившихся дворянских семейств, и эти библиотеки положил в основу публичной библиотеки города. Собственно, с его дара все и началось.
— А кто был первоначальным владельцем? — поинтересовался я. — В чьем имении это хранилось?
— Трудно сказать, — ответила Татьяна. — Если на многих других книгах есть отметки, а иногда и экслибрисы, что книга принадлежит Щавельковым, Головиным или Устьинским, то на этой первые владельцы о себе не заявили. Я думаю, она, скорее всего, из библиотеки Щавельковых. Иван Сергеевич Щавельков, дед того Щавелькова, который и продал семейную библиотеку Полежаеву, был близок с некоторыми деятелями Беседы любителей русского слова и, судя по всему, приобретал все книги членов этого общества. А поскольку Шихматов был одним из столпов Беседы, то…
— Да, вероятнее всего, через Щавельковых книга и попала в городскую библиотеку, — согласился я.
— Но вы дальше смотрите, — сказала она.
Я поглядел на следующую отметку.
«Перерегистрация 1927 года. Ф-1А. 22.6.Ш41.»
— Видите? — указала Татьяна. — Сперва идет номер помещения, в котором хранится книга. А потом — номера стеллажа, полки, самой книги… сорок первая книга авторов на «Ш». Но вы поглядите, что получится если мы раскроем эти цифры. Шестой месяц года — июнь, так? И получается — двадцать второго июня сорок первого года. «Ночь на гробах» — день начала войны!
— Да, потрясающее совпадение, — сказал я.
— Если бы только совпадение, — сказала она. На секунду, она задумалась о чем-то своем и будто перестала меня видеть. Потом она провела ладонью по глазам и вновь заговорила. — Я не знаю, как это назвать, магией цифр или точной наукой. Мне кажется, что мы одно и то же будем иметь в виду, скажи мы хоть «наука», хоть «магия». Вы понимаете, числа существуют не просто так, они отражают закономерности, существующие в природе. Помните, у Гумилева:
— Так вот, я поняла для себя, что числа — это «низкое», какими бы магическими они ни казались. Хотя, да, мне часто и по ночам они снятся, огненные ряды чисел, бегущими строками во тьме, будто табло аэропорта или меняющаяся реклама над крышей высотного здания, и мне кажется в этот момент, что вот-вот я ухвачу и узнаю нечто очень важное… А самое важное — в простой истине: числа не заменяют книг, и не могут заменить, они лишь на «низком», на самом примитивном уровне, указывают, где искать высокие закономерности, скрытые в самих книгах. И с этой точки зрения — любая магия, любая наука маломощны и вторичны по сравнению с тем, что в самих книгах написано. Но они нужны, нужны настолько же, насколько нужны схематизированные и подчиненные цифрам картотеки, без которых ни одну книгу нельзя будет найти, в безбрежном море напечатанного за века. Допустим, я для вашего удобства какие-то цифры буду опускать, как часто опускают целые колонки арифметических вычислений, которые можно проделать самостоятельно, без подсказок, и сразу пишут: «Отсюда следует…» Но вы все равно держите в уме существование этих расчетов, когда я буду просто говорить «Отсюда следует»…
Она резко осеклась, поглядела на ворона, который мирно дремал, никак не показывая, что хоть как-то воспринимает наш разговор, и сказала:
— Ладно, хватит на эту тему. Смотрите дальше.
Я поглядел на следующую отметку.
«Перерегистрация 1938 года. Списано в закрытый фонд, без номера».
— Это значит, — продолжала она давать пояснения, — что «Ночь на гробах», в числе многих прочих книг, просто свалили в подвал. Хорошо, что не уничтожили, как многое тогда уничтожалось. Видно, посчитали, что книжка хоть и «реакционного автора», «идеологически вредного», но все-таки раритет, который денег стоит. До тех книг, которые уничтожались, мы еще доберемся. А давайте поглядим, какая книга получила ее прежний номер на книжных полках открытого доступа, — она подошла к компьютеру, включила его. — Сейчас, я вам сказала, практически все заложено в компьютеры, в том числе и описи фондов тридцатых-сороковых годов, вместе с прежними, давно смененными регистрационными номерами. Это позволяет лучше отслеживать динамику развития библиотеки. А когда-то я немало потрудилась, разбирая старые картотеки и устанавливая соответствия между старыми и новыми ссылками на единицы хранения… Вот!
Она мне показала на экран компьютера. Там значилось:
«Регистрация 1938 года по Ф-1А.
…22.6. М12-М54.»
— Понимаете? На этой полке оказались авторы на букву «М», с двенадцатой по пятьдесят четвертую единицы хранения. Теперь посмотрим, куда сдвинулись авторы на букву «Ш». И, в частности, где единица хранения Ш41 по каталогу этого фонда, и что это за книга.
Книга Ш41, как сообщил компьютер, в результате перерегистрации тридцать восьмого года оказалась на шестнадцатой полке стеллажа шестнадцать «Б». Это был том избранных произведений Шекспира.
— Шестнадцатая полка? — удивился я. — На какой же она должна быть высоте?
Татьяна указала на букву «Б».
— Эта буква означает, что к первому стеллажу под номером шестнадцать был приставлен дополнительный, под тем же номером, а отсчет полок этого дополнительного стеллажа начинался с девятой. То есть, полка получается восьмая, считая снизу, вполне нормально. Не очень удачное решение, но, видно, тогда решили дать стеллажу номер 16Б, а не 17, чтобы не сдвигать номера всех остальных стеллажей и не переписывать всю картотеку. Новая нумерация стеллажей была введена уже давно, но… — она показала на «16Б.16.» — Вас это ни на какие мысли не наводит? Представьте, что буквы «Б» здесь нет…
— И что?.. — я все еще не понимал.
— 1616 год — год смерти Шекспира! Как вам это нравится? И заметьте, это ж не специально делалось, это так совпало… Понимаете, нет ничего случайного. Книги движутся по своим путям, и даже номера хранения, которые они получают, определяют они сами, а не мы. Мы — только исполнители их воли, хотя сами не ведаем этого. Не верите? Давайте посмотрим дальше. Какой новый номер хранения оказался у книги Шихматова, после последнего переучета?
Я открыл книгу и поглядел.
— А.15.9.Ш.93. Дополнительный номер 1725… Гм. Если и это считать указанием на дату, то не могу припомнить, что особенного происходило пятнадцатого сентября девяносто третьего года. А если продолжить ваши выкладки и считать последние четыре цифры временем, двадцать пять минут шестого вечера… То что это может значить?
— Для меня это очень много значит, — сказала она. — Это было мое личное… Начало моего личного путешествия в ночь… Моя личная «Ночь на гробах», да. Мне было сделано предупреждение, очень могущественное и грозное. И хорошо, что я это предупреждение вовремя поняла, иначе все могло бы кончиться для меня намного хуже, — тут она перехватила взгляд ворона, тихо сидевшего на ее левой руке, и осеклась. Такое было впечатление, будто ворон сказал ей этим взглядом: погоди, еще не время и не место рассказывать, что с тобой произошло. — Я… Да, я подумывала вам об этом рассказать, если вы приедете. Но не сейчас. Во-первых, мне надо собраться с духом. А во-вторых, вам стоит еще кое-что увидеть… На чем мы остановились, когда отвлеклись? Да, вот эти помещения — хранилища тех фондов, которые составили первоначальную основу библиотеки. Причем на эти фонды заведено несколько каталогов, по авторам, по темам, по жанрам. Пользуясь этой системой перекрестных ссылок, почти мгновенно можно определить и найти книгу, которая вам нужна. То, что дореволюционные фонды сейчас в таком порядке — это моя гордость. Вы бы видели, в каком они были состоянии, когда я ими только занялась! Одна работа по восстановлению основной картотеки заняла около года. Но зато мне даже удалось восстановить утраченное, найти те книги, которые считались безнадежно потерянными… Впрочем, и это история долгая.
— Мне бы хотелось ее услышать, — сказал я.
Мне думалось о том, что ее идеи не без сумасшедшинки, что из нескольких случайных совпадений, пусть и впечатляющих, она выстраивает целую систему, возводя две-три совпавших цифры в ранг чудесного откровения… В этом нечто фанатичное было, беспочвенное и безосновательное, да… Но, с другой стороны, это была фанатическая преданность книгам, а не чему-то другому — ни безумному «вождю и учителю», ни безумной идее, ради которой стреляют, взрывают или молотят по головам. И, кстати, когда человек ежедневно имеет дело с книгами, он все больше и больше открывает для себя, что у всякой книги — своя судьба, что эти судьбы могут быть разными, волшебными и многоликими, и что они так или иначе отражаются на судьбах людей, берущих их в руки, иногда к добру, а иногда и к худу. Тут начнешь искать чудесное в мелочах. Сперва, наверно, почти бессознательно, а потом пытаясь придать этому поиску логические основы.