Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 53)
— Но зачем?
— Тогда что же главное?
— Создается дымовая завеса, всему миру внушается ложное представление о наших возможностях. Мол, раз мы, русские, такой нетворческий народ, что способны только воровать и копировать, копировать до смешного, до убогого, боясь дюймовые болты заменить на метрические, то и наши военные возможности легко понять. От нас надо ждать того же, чем и Запад обладает, не больше. Американцы доставляют свои атомные бомбы на самолетах — значит, и мы, копируя, создаем такие атомные бомбы, которые будут доставляться на самолетах, и, значит, надо уделять основное внимание средствам защиты от бомбардировщиков. А в это время, совсем втихую, у нас создаются реактивные ракеты, способные за считанные минуты доставить атомные бомбы через многие сотни километров, создаются уже безо всяких глупостей вроде перехода на дюймовую систему мер… Создаются эти ракеты и в Щербакове, и в других местах. Наша глупость — она для внешней показухи, а для себя мы умные. И тут уже творческая инициатива наших ученых-академиков не ограничена. И если начнется, не приведи боже, новая война, то на американцев, готовых защищаться от самолетов и не рассматривавших другие варианты, посыплются наши ракеты с ядерной начинкой.
— Но ведь это же… страшно, — проговорил Игорь Алексеевич.
Они с Высиком остановились посередине моста через Москву-реку и, облокотясь на перила, смотрели на медленно текущую воду, на белый «речной трамвайчик», где на палубе стояли мамы с детьми в панамках…
— А кто говорит, что не страшно? — живо откликнулся Высик. — Наверное, вся политика — вещь страшная, а? Но, согласитесь, дезинформация получается колоссальная, великолепная, мирового масштаба, и ради успеха такой дезинформации можно и «предателя» послать, который разоблачит кого-то из тех, кто передает нам западные ядерные секреты. Порой из самых лучших чувств передает — считая, что лишь «равновесие страха» удержит мир от ядерной войны. Вот увидите, когда в Америке начнутся процессы над советскими шпионами и кого-то приговорят, надо думать, к электрическому стулу — среди всех осужденных не будет действительно полезных для нас людей. Более того, это будут люди скорее всего случайные, которых мы специально подсунем, чтобы они ответили за чужие грехи…
— И еще одно, — продолжил Высик. — Давая разные задания разным ведомствам, Сталин сеет рознь и недоверие между ними. МГБ он дает задание следить, чтобы атомная бомба была точной копией американской, а также чтобы не было «предательства». ГРУ он дает задание «организовать предательство». МГБ натыкается на следы «предательского заговора» в ГРУ, начинаются большие столкновения. Но люди, которым МГБ село на хвост, совсем не предатели, они просто выполняют абсолютно другое задание. И, естественно, начинают огрызаться. А какое-то третье ведомство отвечает за организацию действительно творческой работы ученых, за создание арсенала ракет. И, думаю, Берия будет бегать к Сталину с жалобами, что ученые нарушают его указание не искать самостоятельных путей, что их сажать за это надо! А ученые ничего не нарушают, они тоже выполняют указания Сталина — но полученные через другие каналы, от других ответственных лиц. В итоге между ведомствами начинаются ссоры, подозрения, обвинения и упреки. А там, где между людьми посеяны рознь и недоверие — там людьми дегче управлять. Генерал Кандагаров, хитрющий лис, это понял, поэтому и меня отпустил. Подшей он меня к делу, и надо было бы заводить дело «предателей из ГРУ» — а генерал догадался, что никакие они не предатели: им просто дано особое задание, и раздувание этого дела может привести к такому конфликту между ведомствами, что и его голова полетит. Мне кажется, расшифровав все это, он попытается перехватить инициативу и сам организовать «предательскую утечку информации», а также будет активнее, чем прежде, защищать творческую свободу ученых, вверенных его попечению. Похоже, он лучше Берии и Абакумова догадался, чего хочет Хозяин…
— Вы сказали, что Хорватов всю жизнь был романтиком, — продолжал Высик. — Это так. И участвовать в мнимом предательстве он согласился из романтических идей, чтобы еще больше укрепить «равновесие страха» и не допустить таким образом ядерной войны. Ради этого, ради этой высокой цели, он даже готов был пожертвовать вами. Впрочем, не только ради этой высокой цели…
— Ради чего же еще? — спросил врач. — Признаться, я потрясен. Мне приходилось сталкиваться в своей жизни с предательством, но…
— Ради своей дочери, — ответил Высик. — Он отлично понимал, что, как ни крути, а обещаниям, что его дочь пощадят, верить нельзя. Единственный способ спасти Розу: подставить вместо нее другого человека. Повернуть дело так, чтобы о Розе забыли, имея яркую, напоказ, кандидатуру «связного шпионской организации». Вам еще повезло, что про вас знал только Лампадов — и Лампадов погиб до того, как успел сообщить про вас по начальству, назвать вашу фамилию… Когда возник выбор между дочерью и старым другом, Хорватов выбрал дочь. Вот так.
— Попробуем себе представить, как и что происходило, — продолжил Высик после небольшой паузы. — Официальным предлогом тайной поездки Хорватова была погоня за Клепиковым, бедным подопытным кроликом, которому то ли дали возможность бежать, то ли его попросту отпустили с условием, что он найдет пристанище в определенном месте — в наших краях — и ни в каком другом. Почему выбрали Хорватова? Да потому что он обречен, он не жилец. Он не успеет рассказать западным спецслужбам ничего лишнего, помрет от своего рака. Бежать-то он должен был через Ленинград и финскую границу, там, надо полагать, все было для него подготовлено. Возникает вопрос, зачем ему надо было заезжать в Щербаков. Думаю, у него был личный интерес: хотелось увидеть напоследок, как осуществляются на практике те идеи, которые он разрабатывал. Это согласуется с тем, о чем он вам обмолвился. И хорошо объясняет, зачем ему надо было повидать академиков, тоже по тематике их разработок связанных с Щербаковым. Впрочем, академиков ему надо было повидать не только ради этого, ему надо было и им передать, и самому понять… Но это — ладно. Не очень понятно, почему он какое-то время просидел в Гурьеве среди рыбаков. Думаю, чтобы создать видимость того, как тщательно он прятался… Куклу он и не собирался везти к дочери, он заранее планировал оставить эту куклу у вас, чтобы здесь ее нашли при обыске, когда он расскажет, уже на Западе, что вы входили в его агентуру, были одним из тех, кто организовал ему побег. Но тут все пошло наперекосяк, и в этом было ваше счастье. Хорватов столкнулся с бандитами, убегающими от нашей облавы, и погиб. Лампадов, который отвечал за то, чтобы Хорватов благополучно добрался до Ленинграда и перешел границу, был, по всей видимости, единственным человеком, знавшим, что именно вы — «подставная фигура», которой Хорватов планирует пожертвовать. Но и Лампадов погиб, никому не успев этого сообщить. Погиб, когда пытался проверить в моем кабинете, не попало ли ко мне при осмотре тела Хорватова каких-то ненужных документов или улик. А я догадался к тому же, что Хорватов и с академиками встречался — явно следуя поручению негласно передать им какие-то важные указания — и вынудил академиков написать отчет о встрече с Хорватовым, чтобы больше не искали, чего ради Хорватов сунулся в наш район и с кем он хотел встретиться. Этот отчет подтвердил прежние догадки Кандагарова насчет «предательства в рядах ГРУ» — и карусель закрутилась. К Розе, дочери Хорватова, приставляют сотрудника МГБ. Этот сотрудник перехватывает посылку, которую я отправил…
— Вы?!
— Да, я. Предварительно заменив дюймовые болты на метрические. В общем, этот сотрудник считает, что посылка — прямое доказательство участия Розы в шпионской деятельности отца и что сейчас он доставит своему начальству бесценную улику. Но за Розой и ГРУ следит, оно не может допустить, чтобы вся затея с запуском дезинформации провалилась. И сотруднику МГБ… не дают далеко унести посылку, так скажем. Заодно и Розу окончательно подставляют, потому что теперь в глазах МГБ она — соучастница убийства, а убить она могла только ради того, чтобы скрыть свою шпионскую деятельность… Ну, тут Шалый вовремя появился.
— А взрыв дома? — спросил врач.
— У меня сильные подозрения, что этот взрыв организовало ГРУ… или само МГБ. Им, а не бандитам, было выгодно создать такую ситуацию, когда уже нельзя доказать, что кубика урана в доме никогда не было. То есть, взрывчатку-то, конечно, заготовили бандиты. Но они, разумеется, планировали взорвать все к… к этому самому… во время штурма, чтобы как можно больше положить наших людей и чтобы, пользуясь тем, что их начнут отчаянно искать в нашем районе, а другие районы оголят, спокойно грабануть сберкассу и исчезнуть. Среди бела дня взрывать дом для них не было никакого смысла. Думаю, в дом проникла спецгруппа, составленная из профессионалов высшего класса и отправленная из Москвы, едва опер доложил о доме, в котором находится Клепиков. Спецгруппа обнаружила взрывчатку, доложила своему начальству, а начальство решило, что вот он — отличный шанс еще больше замести и запутать следы. Хотя — всякое могло быть…