Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 45)
— Ненужные мысли вытряхиваю, — сказал Высик. — Сделай-ка мне стакан.
Он хватанул стакан водки, размял папиросу и закурил не спеша, чувствуя, как в голове воцаряется приятное легкое жужжание вроде жужжания высоковольтных проводов — путей перемещения из пункта А в пункт Б миллионов и миллиардов крохотных электрических пчел, укус которых смертелен, но мед которых — золотой свет, развеивающий любую ночь. И особое поле возникает вокруг этих проводов, чуть не лопающихся от немыслимого напряжения…
Примерно такие же пчелы кружились сейчас в голове Выси-ка. Он почувствовал, что вокруг будто зажигается золотой свет, и все спутанные мысли в этом свете обретают узнаваемость и ясность.
— Надо же… — бормотал он, поднимаясь по лестнице к себе на второй этаж и отпирая дверь кабинета. — Надо же… Ну и ну…
Войдя в кабинет, Высик направился к своему столу.
— Дверь запри, лейтенант, — сказал знакомый голос.
Не говоря ни слова, Высик запер дверь на ключ и повернулся к Казбеку, вышедшему из-за шкафа.
— Молодец! И как ты сумел просочиться среди бела дня?
— Обижаешь, начальник! — усмехнулся Казбек, демонстрируя все свои золотые зубы. — Подумал, надо срочно повидаться после всего случившегося.
— Это верно, — сказал Высик. — От Шалого никаких вестей?
— Никаких. А у нас надвигаются события…
— Сберкасса?
— Да. Согласился я ее брать, дал согласие за себя и за Шалого. Налет — через два дня.
— Шалый должен успеть вернуться.
— Успеет, куда он денется… Кстати, тебя не подозревают?
— Нет, с чего бы им?
— А Петрусь вас раскусил.
— Откуда знаешь, лейтенант?
Высик коротко рассказал ему о разговоре с Люськой и о прочем, случившемся с того времени, как они виделись. Казбек покачал головой. Догадки Высика о последних годах Петруся здорово его впечатлили. Да и многое другое тоже. Но прежде всего он задумался, как Петрусь просек, что они с Шалым пожаловали к Кривому не с добром.
— Значит, мы какую-то промашку все-таки допустили, лейтенант, которую все остальные, по неопытности, не заметили, а Петрусь прочитал. Поглядели на Кривого не так, или что. Зря он списывал на всякое там ясновидение, это в нем сработала воровская интуиция, знание, как в воровском мире ведутся дела. Хорошо, если он только Люське обмолвился. И хорошо, коли она не стала трезвонить об этом другим, доперло до нее, что это может быть и ее смерть… Так?
— Выходит, так, — согласился Высик. — Похоже, Петрусь решил, что вы пожаловали от большого воровского кагала приводить в исполнение приговор, который сходка паханов вынесла Кривому за какие-то его грехи против воровского закона.
— Что же еще он мог решить? — Казбек пренебрежительно пожал плечами. — Спекся, значит. Ну, пусть земля ему будет пухом. А насчет этого взрыва… Оголтелые ребята. Я не знал точно, что они затевают, и даже о смерти Петруся не знал. О чужих делах спрашивать не принято, а сами рассказать не удосужились… Лузга, правда, обмолвился, что они хотят здесь всех встряхнуть, чтобы навести милицию на ложный след и чтобы их искали тут, пока они будут разбираться с этой самой сберкассой в другом районе…
— Только и всего? — Высик хмурился.
— А что еще?
— У этого взрыва была и какая-то другая цель. А вот какая — никак не расшифрую.
— Какая-то другая цель проглядывает, — согласился Казбек. — Ради одного удовольствия посеять смуту среди легавых такую заварушку затевать не стали бы. У тебя есть какие-нибудь прикидки, лейтенант?
— Прикидка одна. Они очень хотели, чтобы все поверили, будто вместе с этим домом сгинуло что-то важное… Какая-то вещь, которую все ищут. И при этом, возможно, они предполагали, что искать эту вещь пожалуют важные люди из Москвы. Пыль в глаза хотели пустить им, а не нам.
— Что же такое могло оказаться у них в руках? — задумался Казбек. — Этот кубик урана, из-за которого генералы каждый камень готовы переворотить?
— Говорю же, не знаю! — с досадой отозвался Высик. — И не может это быть кубик урана. По многим статьям. И прежде всего потому, что я знаю, где этот кубик находится.
— Да ну! И где же он?
— А вот этого я тебе не скажу, — ухмыльнулся Высик. — Другая идея у меня светит. Им осталось, по наследству от Петруся, что-то такое, что Петрусь уволок из зоны, где ведутся ядерные исследования.
— Что ж он мог уволочь, кроме самого себя?
— Не знаю! Так что ты каждое слово лови, каждую обмолвку. Любая мелочь может подсказать ответ.
— Это уж обязательно. А теперь самое главное. Исчезаю я на эти сутки. В подполье, так сказать, ухожу, в главное бандитское логово. Появлюсь только для того, чтобы встретить Шалого и увести его с собой. Поэтому увидимся завтра ночью, а потом уж до… до большой потехи.
— Ты уже знаешь, где это логово?
— Как же, был. Торговались до хрипоты.
— Не переиграй. Не нравится мне, что они тебя от мира запирают. Возможно, решили после налета шлепнуть и тебя, и Шалого, чтобы не делиться. С них станется.
— Не посмеют. И потом, до налета же не дойдет. Послезавтра в ночь долбать их надо. Только бы Шалый поспел… Ладно, смотри, лейтенант, где это место, а то вдруг не будет другого спокойного случая объяснить. — Казбек взял лист бумаги и стал рисовать. — Лес за Бегунками, тут старая дорога проходит, сворачивая потом к железной дороге и идя почти в параллель с ней. И как раз при повороте дороги есть ответвление от нее в другую сторону, в глубь леса. Оно ныряет через два оврага и выходит к старому, с хозяйством, трактиру, давно разорившемуся, как рассказали мне, и заброшенному еще до революции. Тогда железную дорогу проложили, а новый тракт после этого прошел стороной и старый начал зарастать. Ну теперь в этом трактире и печки отремонтированы, и стекла в окнах имеются, и ограда крепкая. Там, где задние стены сараев и конюшен отгораживают двор, сам понимаешь, стены вообще бревенчатые. Выходы — здесь, здесь и здесь. Вроде бы, подступиться незамеченными неоткуда, но вот тут и тут — два взгорка, с них все пространство простреливается, если кто захочет удрать через забор или через крыши конюшен. Значит, если подойти вот отсюда и вот отсюда, можно незамеченными окружить все хозяйство, а если люди будут тут, тут и тут, то все пути бегства перекрываются. Правда, из ворот можно ускользнуть, перед ними слишком большое пустое пространство, чтобы вплотную к ним приближаться. Но если надежные люди возьмут на себя ворота, никто не выберется. А может, и мы с Шалым подсобим, займем вот эту будку при воротах, и тогда весь двор будет у нас как на ладони, стреляй — не хочу.
Высик внимательно разглядывал схему, сверяясь с картой района, на которой Казбек крестиком пометил место, где находился старый трактир.
— Хитро, — сказал Высик. — Очень хитро. И по району удобно шастать, и такое место, которое я в последнюю очередь заподозрил бы. Я-то собирался вот здесь и здесь искать, перспективней выглядело.
— Кто же сказал, что они дураки? — отозвался Казбек. — Были бы дураками, ты нас не позвал бы, сам справился. В общем, думай лейтенант, составляй планы. Завтра ночью надо последние клинья подбить, чтобы каждый четко знал свое место. А там уж — перекокаем их. Прощевай.
— Прощевай. И будь трижды осторожен.
— Учи ученого! — И с ловкостью, которую вряд ли кто мог ожидать от грузного Казбека, он исчез через то окно, которое выходило во двор.
А Высик склонился над картой района, просчитывая прикидывая и сопоставляя. На сей раз ни единой промашки допустить будет нельзя.
Трудно сказать, сколько времени он провел над картой. Наверное, порядком. Очнулся только, когда дверь задергалась, будто в нее нетерпеливо толкался кто-то очень властный.
— Кто там? — спросил Высик, пряча листок с планом старого трактира: этот листок никто не должен был видеть.
— Отопрись, лейтенант! — Это был голос московского полковника.
Высик отпер дверь, и полковник вошел с ухмылкой:
— Отаоритеся, отопритеся, ваша мама пришла… Чем занят?
— Сижу над картой района, — указал Высик. — Ищу самые вероятные направления, где можно перехватить банду или прощупать насчет ее логова.
— Времени зря не теряешь, — полковник взглянул на карту. — Есть успехи?
— Кое-что намечается, — осторожно ответил Высик.
— А как насчет других успехов? Твое начальство говорит, ты взялся подготовить подробный отчет о встрече с этой… Дрыновой.
— Уже.
Высик достал отчет из ящика стола и вручил полковнику. Тот сразу же уселся на диванчик, стал читать. Читал он внимательно. Высик ждал.
— И все? — спросил полковник. — Больше ничего не было? Ты все изложил точно?
— Припомнил все, что мог, буквально каждое словечко, — ответил Высик.
— Хорошо. Твой отчет я забираю с собой. Вопросы есть?
— Никак нет.
— Молодец, что вопросов не задаешь, — сказал полковник. — Но насчет одной вещи я тебя просвещу, ты же все равно слышал. Расскажу, чтобы знал — и молчал в тряпочку. Помнишь, генерал тебя спрашивал о кубике урана?
— Помню.
— И что сегодня в наших приборах защелкало, а после этого мы усилили оцепление, внимание обратил? Любопытствуешь?
— Если любопытствую, то про себя.
— И правильно делаешь. Так вот, чтоб любопытство тебя не щекотало. Представляешь себе, что могло защелкать?