Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 47)
— Почему Хорватову доверили один из этих кубиков? — спросил Буравников. — Я сказал бы, что в этом есть… гм… определенное легкомыслие.
— Возможно, — согласился полковник. — Но никто не мог допустить, что кубик исчезнет из постоянно охраняемой зоны, где находятся все лаборатории. Сейчас-то создается еще один центр, в Мордовии, но до поры все основные центры находились там, где работал Хорватов… А в тот момент доверить ему кубик представлялось наилучшим выходом. Уран такой чистоты производится буквально на граммы, процесс очень медленный и дорогостоящий, вы и сами знаете. Казалось разумным, что и этот кубик будет не лежать мертвым грузом, а приносить практическую пользу при тех или иных экспериментах… Главное, вы представьте себе, что будет, если этот исчезнувший кубик каким-то чудом всплывет за границей. Установить, что он — из немецких запасов, которыми немцы так и не успели воспользоваться, американцам труда не составит. Отсюда — выводы. Во-первых, мы знаем о строго секретной миссии «Алсос», выясняющей, насколько далеко нацисты продвинулись в создании атомной бомбы. Во-вторых, раз мы знаем это, то наверняка знаем и многое другое, чего нам знать никак не положено. В-третьих, знать все это мы можем только в том случае, если у нас действует разветвленная шпионская сеть. И тут начинаются проверки и перепроверки всех людей, так или иначе причастных к атомным проектам, и работа нашей агентуры оказывается серьезнейшим образом затруднена. Кто-то сгорит, кому-то намного сложнее станет добывать сведения, представляющие для нас стратегический интерес. Плюс — грандиозный скандал, когда станет известно, насколько мы внедрились в американскую и британскую ядерную промышленность. Скандал, который нам сейчас совсем не на руку. Мы не можем позволить себе в результате этого скандала потерять ценнейшие источники информации.
— Проще говоря, без технологий, добываемых шпионами, создание нашей собственной атомной бомбы сильно замедлится? — спросил Буравников.
— Можно сказать и так.
— Но почему? Нами же предложена совершенно новая схема и, по всем оценкам, она намного перспективнее тех схем, которые разработаны западными учеными. Об этом мы и говорили с Хорватовым и, как вы знаете…
Полковник предупреждающе поднял руку.
— Не будем сейчас об этом.
— Ладно, не будем, — согласился. Буравников. — А какие есть основания предполагать, что исчезнувший кубик урана может оказаться за границей?
— Хотя бы то, — сказал полковник, — что, следуя вашему отчету о беседе с Хорватовым, он знал нечто такое, чего знать ему было не положено: что существуют и другие схемы.
— Но это же…
— Вам это объяснение кажется туманным? Ладно, не будем касаться этой темы. С документами вы ознакомились. Обратимся к тому, чего нет в документах. Я изложу вам две версии случившегося, и вы сами можете выбрать, какая вам больше понравится.
Полковник выдержал паузу.
— Начнем с того, что Хорватов стал использовать этот уран и для себя. У него оказался рак. Тяжелейший, в последней стадии. Наши специалисты, изучавшие его тело, сходятся в одном: поразительно, что он в своем состоянии смог совершить большое путешествие, не рухнув замертво где-то в пути. И почти все согласны: затормозить на какое-то время развитие болезни настолько, чтобы оставаться «ходячим», он вполне мог, подвергая себя облучению… и, скорее всего, так и сделал.
— Теперь, — продолжил полковник, — версия первая. Клепиков совершает побег в тот момент, например, когда обострены его способности гипнотизировать. Он заставляет охрану не только себя пропустить, но и забыть, что его видели. Он знает, что единственное облегчение ему приносит аппаратик, в основе которого — кубик урана, и забирает этот аппаратик с собой. Он добирается до знакомых бандитов, где и умирает в итоге. Хорватов, поняв, что побег Клепикова — его прокол, кидается за ним в погоню, идет по его следу, почти его настигает… и погибает от бандитского ножа. Лампадов, которому дано задание опекать Хорватова и, главное, вернуть уран, погибает совсем нелепо. По всей видимости, Лампадов дошел до той же точки, что и Хорватов, тоже почти накрыл Клепикова — и тоже не справился с бандитами. Клепиков, умирая, открывает приютившим его бандитам, что его аппаратик — чудодейственное исцеляющее устройство, составляющее государственную тайну, что «органы» охотятся за этим устройством и будут убивать всех, кто о нем знает. Бандиты понятия не имеют ни об уране, ни о прочих тонких материях, но им очень хочется сохранить чудо-аппарат для себя. Они инсценируют взрыв, чтобы все думали, будто чудо-аппарат уничтожился этим взрывом, и перестали бы его искать, а сами этот чудо-аппарат прячут в другом месте… Вы слушаете? — Полковнику показалось, что Буравников отвлекся на какие-то свои мысли.
— Да, — сказал Буравников. — Да.
— Версия вторая. Никакого побега не было, а был очередной эксперимент. Хорватов полагал, что они с Клепиковым могут поддерживать мысленный — контакт на расстоянии, и хотел выяснить, насколько велико это расстояние. Клепикова отпускают, а Хорватов под охраной Лампадова едет за ним следом. Кубик урана — при Хорватове. Он считает, что радиоактивное излучение этого кубика помогает ему сохранять мысленный контакт с Клепиковым. То, что кубик еще и тормозит развитие рака, оказывается обстоятельством побочным, на которое Хорватов, возможно, и не рассчитывал. Случайно ли, закономерно ли, но Хорватов действительно находит Клепикова — и гибнет от рук бандитов, Клепикова прячущих. Бандиты, обыскав труп Хорватова, забирают, в числе прочего, и кубик урана. Лампадов, ответственный за сохранность и Хорватова, и урана, в ужасе, что недоглядел. Он пытается хотя бы вернуть уран — и гибнет, а его труп бандиты подкидывают в милицию. Клепиков узнает кубик урана. Он не знает, что это такое на самом деле, но знает, что эта штуковина помогала ему, улучшая самочувствие на какое-то время. Он рассказывает об этом своим «корешам», опять-таки предупреждая, что за этой «штукой» охотиться будут отчаянно, потому что она составляет государственную тайну… И опять мы приходим к идее с инсценировкой взрыва. Как ни крути, а уран, скорее всего, в руках у бандитов. Если только Хорватов не нашел ему другое применение, о котором каким-то образом вам намекнул. Как вам?
— Никак, — сказал Буравников. — Мне не нравятся ни та, ни другая версии.
— Почему? — полюбопытствовал полковник.
— Потому что в обеих версиях Хорватов предстает безграмотным идиотом, верящим в то, что антинаучно и никак не может быть. А он был хорошим специалистом.
— Ну знаете!
— Но не для специалистов класса Хорватова, — упрямо закончил Буравников. — Я думаю, что мог бы предложить другую версию, третью.
— И какую же?
— Да такую, что если и была инсценировка — то инсценировка успеха экспериментов. Не понимаете? Смотрите. На нас на всех то и дело давят: давай результат, давай результат! И как быть ученому, с которого результат требуют срочно, и результат грандиозный, обещая в противном случае все возможные кары, и который со своей стороны понимает, что результата не будет и ждать его не следует, потому что задача поставлена в корне антинаучная? Порой возникнет желание подделать требуемый результат — особенно когда почти невозможно проверить, подделка это или нет… Так вот. Дают Хорватову Клепикова и говорят: ты — специалист в таких-то и таких-то областях, тебе и карты в руки, чтобы с помощью дополнительных доз радиации сделать из этого полумертвеца человека с особыми данными! Хорватов, возможно, за голову схватился — но что он мог поделать? Какое-то время ему удается водить всех за нос, тем более что и Клепиков ему в этом помогает. Все, что я прочел об удивительных способностях Клепикова, находит вполне нормальные и естественные объяснения. Такие крупные уголовники, особенно те, кто еще и на доверии стараются работать, — а Клепиков, судя по выжимке его уголовных дел, — Буравников указал на нужный документ, — был из тех, кто иногда работал на умении расположить к себе — отличные психологи. Они по жесту, по взгляду могут угадать, о чем человек думает, что его заботит. Это же их хлеб! И то, что вы называете гипнозом, не гипноз это вовсе, а умение подловить человека в момент растерянности или расслабленности, чтобы, сыграв на его неготовности противостоять обманщику, внушить ему нужные мысли. Что до передачи мыслей на расстоянии — Хорватов и Клепиков вполне могли договариваться между собой, какие мысли Хорватов будет «посылать», а Клепиков — «принимать». Им обоим это было выгодно, потому что Хорватов таким образом избавлял Клепикова от тяжелых и, наверное, болезненных экспериментов, которые могли ставить над ним другие ученые, а Клепиков помогал Хорватову тянуть время и постоянно рапортовать об успехах. Простите за прямоту, помогал «дурить начальство», иначе это не назовешь. На что Хорватов рассчитывал? На то, что дотянет до смерти Клепикова… А может, и до своей. И тут, как обухом по голове, начальство потребовало яркой демонстрации успехов «эксперимента», иначе, мол, сам под нож отправишься. А потребовали, потому как тоже понимали, что Клепиков не жилец на этом свете, а другой такой хороший «рабочий материал» сыщешь еще не скоро. Выходит, надо отчитаться, пока Клепиков еще жив. Что тут делать Хорватову? Он и предлагает: пусть Клепиков уедет и спрячется, а он и через полстраны его найдет, по «мысленному радио». И, естественно, потребовал, чтобы кубик урана был при нем: мол, его излучение помогает держать «мысленную связь». А Клепикову почему не согласиться поучаствовать в обмане? Последние денечки погуляет на воле, а не будет доживать подопытной морской свинкой в клетке… Естественно, они договорились, где Хорватов найдет Клепикова. И я вот что отметил бы: почему из всей огромной страны Клепиков, выбрал именно наши места, чтобы Хорватов мог встретиться заодно со мной и со Слипченко и переговорить на интересующие его темы? Случайностью такого не объяснишь. Одно это, по-моему, указывает, что сговор между Хорватовым и Клепиковым был. Ну а потом Хорватов погиб, все пошло наперекосяк. Однако почему и как все поехало наперекосяк, я строить догадки не берусь. Ваше это дело, а не мое. Однако то, что шла подтасовка «успешных результатов», я утверждаю. И не буду за эту подтасовку винить Хорватова. — Здорово, похоже, его допекли, если он решился на такое.