Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 31)

— А теперь видишь?

— А теперь вижу. Думаю, если стрелочников пригласить на опознание, они труп опознают.

— Опознают ли? — генерал усмехался.

— Спорить готов, — сказал Высик. — Единственно что стрелочников надо доставить в Москву и обратно тихо, чтобы не пошел слух, будто их возили по милицейским — делам. Они боятся бандитской мести.

— Ну и не будем их трогать, — сказал генерал. — Если ты так уверен, твоего слова пока достаточно. Но… — Генерал листал бумаги. — Бандитский разведчик появился у стрелочников почти две недели назад…

— Выходит, Лампадов ошивался в нашем районе уже две недели, — твердо сказал Высик.

— Выходит, так, — задумчиво процедил генерал.

Высик отлично понимал, о чем он думает.

Конечно, генерал твердо знал, что две недели назад Лампадова в районе не было. Лампадов, по всему, шел по следам Хорватова, а Хорватов появился в районе за сутки до своей смерти, и Лампадов мог там появиться никак не раньше этого времени, а то и позже. Но свидетельства, что Лампадов уже две недели болтался в подмосковном районе, а не мотался по стране вслед за своим подопечным, бросали всем, виноватым в больших проколах, великолепный спасательный круг. И главное, не похоже, что Высик бросает этот круг сознательно, что он расшифровал всю игру и хитрит, чтобы спастись самому. При всей своей сообразительности Высик в данном случае пришел к ложным выводам, опираясь на случайное совпадение обстоятельств, в этом генерал был убежден. Что ж, поддержим его в этом заблуждении, нам это очень выгодно. А стрелочники… они, конечно, опознают. У них от одного вида высоких эмгебешных погон и рядов трупов в морге в голове так помутится, что они охотно засвидетельствуют, что труп бабушки — это труп дедушки… Лучше, конечно, не рисковать, затевая опознание, мало ли что, но, если припрет, устроить правильное опознание всегда сумеем… Что ж, все к лучшему, все просто превосходно.

— И что, по-твоему, произошло? — спросил генерал.

— По-моему, Лампадов связался с бандитами, чтобы использовать их в своих целях. А получилось так, что это они использовали его в своих целях и потом шлепнули, либо поссорившись, либо когда он сделался им не нужен, либо когда он попросил их сделать такое, чего даже они испугались. Мне кажется, убили его случайно. Хотели стукнуть по голове, чтобы лишить сознания — и перестарались. И тогда разыграли эту комедию с налетом на милицию. Глупую комедию, но для них все произошло слишком неожиданно, да и в соображение они взяли, что труп крупного особиста лучше не прятать в болотах, а выставить напоказ. Если труп в районе исчезнет, весь район так перетрясут, что и бандитам плохо придется. А если труп на виду, никто район не будет просеивать через мелкое сито.

— Да, — сказал генерал. — Похоже, ты прав. Как бы то ни было, его смерть предотвратила еще большее предательство. Но есть вариант, что плодами его предательства могут воспользоваться те, кто тебе подсунул его труп. Вот и получается, что надо истребить всех, с кем у него мог быть контакт в последние дни перед смертью. Судя по твоему личному делу, ты с этим справишься. Ты умеешь действовать по ситуации, а не по бумажным правилам. Но смотри, если мы в тебе ошиблись!

Часть белых пятен для Высика заполнилась. Именно часть, кое-что оставалось неясным, и вопросы без ответа продолжали существовать. Но это были вопросы, которые не следовало задавать генералу. Скорее всего, генерал знает на них ответ, но вместо того чтобы дать этот ответ Высику, просто его уничтожит. Поэтому Высик сказал без рассусоливаний:

— Вы во мне не ошиблись.

— Об истинных причинах необходимости немедленного уничтожения банды никто не должен знать! — предупредил генерал.

— Это понятно.

— Мы будем держать все под контролем, но действовать будешь сам. Нам лишняя огласка не требуется. У тебя есть план действий, как все сделать быстро и качественно?

— Кое-какие соображения имеются. Планом их назвать нельзя, но…

— Твое дело! — перебил генерал. — Да, и еще… Какое у тебя мнение о наших академиках?

— Очень славные мужики.

— Славные, вот как? И ничего больше?

— Чего ж еще? Шашлыком угостили, за жизнь поболтали…

— Довольно откровенно поболтали?

— Понятное дело, откровенно. Раз уж мы говорили об этом убитом, то, выходит, они мне доверяли.

— И не было ничего такого в их высказываниях… В их разговоре каком-нибудь между собой…

— Ничего не было! Мы и за здоровье товарища Сталина выпили.

— Да я не о том! — поморщился генерал. — Не мелькало ли чего-нибудь этакого, хоть намеком, что не очень им охота работать над поставленными задачами?

Высик подумал, прежде чем ответить — или сделал вид, что подумал.

— Нет, ничего такого.

Генерал вздохнул.

— И не жаловались, что ученым их масштаба скучно заниматься нынешними проблемами, что творческого размаха не дают?

— Ну, уж со мной или при мне они в любом случае обсуждать такого не стали бы.

— Тоже верно… Ладно! Сейчас подадут машину, вернут тебя, откуда взяли.

— А можно в наш райцентр? Это и ближе будет, и… и все равно мне сразу надо доложиться начальству, что я на свободе и возвращаюсь к своим обязанностям.

— В райцентр так в райцентр. Сам шоферу скажешь. Еще вопросы есть?

— Мне бы копию доноса на меня. Понимаете же, истинную причину ареста я объяснять не имею права, а тут будет на что сослаться…

— Об этом и без тебя догадались, — сказал генерал. — Вот, держи. — Он пододвинул Высику копию доноса, переснятую, надо понимать, на ротаторе. — И это тоже.

«Это» оказалось бумагой, полностью оправдывающей Высика от предъявленных обвинений, сохраняющей за ним прежние должность и звание и наделяющей его расширенными полномочиями в связи с необходимостью скорейшего уничтожения опасной уголовной банды. На бумаге стояла подпись: «Кандагаров».

Высик встал. О Кандагарове, одном из замов Абакумова, ходили легенды. По большей части — жуткие.

— Так вы и есть Кандагаров? — спросил он.

— Нет, — ответил генерал.

Но Высик ему не поверил.

Фотографий Кандагарова в газетах не появлялось. В отличие от многих, он предпочитал держаться в тени.

И, по всей видимости, он был прозорливей многих. Когда после 1953 года расстреляли Абакумова и его приближенных, Кандагарова в списках арестованных и судимых не было. По слухам, ему так повезло потому, что он в свое время не только спас от расстрела Серова, который при Хрущеве стал на какое-то время главой КГБ, но и вообще неплохо поработал «на перспективу». В отличие от многих, он великолепно помнил, что и «величайший гений» смертен, что «величайшему гению» под семьдесят, и, главное, что жизнь после него будет продолжаться, и что всякая новая метла будет мести по-новому, и поставил себя так, чтобы при всех режимах оставаться прутиком в метле, а не выметаемым мусором… Главное, что Высик понял: раз была заранее заготовлена бумага, снимающая с него все обвинения и наделяющая его особыми полномочиями, то была заранее заготовлена и другая бумага, приговаривающая Высика — и от результата этого ночного разговора зависело, какую бумагу достанет генерал. Высик все это время шел даже не по канату, а по тончайшей ниточке.

Разумеется, Высик, отлично понимавший, насколько эта ниточка была тонка, так никогда и не узнал, почему она все-таки не оборвалась. Хотя, как увидим попозже, в своих догадках он довольно близко подошел к истине…

За то время, пока Высик сидел в своей камере, Кандагаров встретился с генералом из руководства ГРУ, которого отлично знал. Они на пару отвечали за взаимное понимание ГРУ и МГБ, за согласованность действий этих служб. Разговор получился долгим и туманным, больше построенным на намеках, чем на прямых утверждениях и откровениях. Но одно Кандагаров уяснил четко: его коллега совсем не считает майора Лампадова предателем. Он готов стоять на том, что Лампадов выполнял важное задание… Больше он сказать не имеет права, но Кандагаров может убедиться в этом, обратившись к Самому через головы Берии и Абакумова. Вход к Самому Кандагарову открыт, так?..

В свою очередь, коллега из ГРУ предъявил Кандагарову претензии, что тот слишком опекает академика Буравникова, которому отведена, по замыслу большой игры, совсем другая роль. Роль одной из жертв, ведь не надо забывать о том, что Буравников сидел, да и не скрывал никогда свои очень сомнительные взгляды… Тут уж Кандагаров тонко улыбнулся — и порекомендовал коллеге обратиться непосредственно к Самому…

— Но что сделал Буравников? — удивился ГРУшник. — Да, его опыты по переработке кислорода органическими соединениями были очень интересны, и несколько хороших технических решений для атомного проекта благодаря им удалось найти, но… Все-таки, не тот уровень нужно, а?

Кандагаров опять улыбнулся. Он не мог сказать, что Буравников нужен совсем для другого, что, как стало известно, он провел несколько перспективных исследований на тему, в которой Сам сейчас заинтересован даже побольше, чем в атомной бомбе, что один список литературы, которую Буравников поручил своим аспирантам подготовить для него, уже показателен, и что Сам приказал Кандагарову обеспечить, лично и секретно (не посвящая в это ни Берию, ни Абакумова, Кандагаров только перед Самим должен был отчитываться), заинтересованность Буравникова в дальнейших экспериментах, при этом ни в коем случае на Буравникова не давя, чтобы не поломать ненароком ценную игрушку.