Алексей Берсерк – Тёмных дел мастера. Книга третья (страница 11)

По всему Сентусу теперь процветала экономическая выгода, ради которой уничтожались и преобразовывались целые гектары земли, превращаясь в мусорные лежбища, а речные и морские берега служили единственным способом, который знали хозяева современных мануфактур, чтобы ежедневно избавляться от вырабатываемых их предприятиями отходов. Вдобавок повсюду активно развивалась промышленная охота, которая с каждым годом уничтожала уже целые виды животных ради того, чтобы очередная городская модница могла похвастаться перед своими подругами только что купленной ею новой шляпкой или сумочкой, а те, в свою очередь, выискивали всё более изощрённые средства занять лидирующее место в этой гонке, – и таким образом истребление самых редких тварей росло в неумолимой прогрессии.

В городах же, которых Альфред мельком успел насчитать на целый десяток больше, чем знал до того, как покинул Сентус, отныне царил такой социальный порядок, что все известные ему когда-то законы общества просто падали ниц и отступали, а на сцене оставался лишь повсеместный контроль населения, процветающий благодаря десяткам разнообразных магических изобретений и призванный служить исключительно одной цели: управлять разросшимся до небывалых размеров населением, дабы то приносило его хозяевам как можно меньше проблем и как можно больше денег. На развитие этой системы были направлены почти все силы крупных и мелких предприятий, управлений, решений, а также стратегий тех или иных социальных образований – и практически вся магия, которая поставлялась и использовалась Сентусом из-за границы, что, в свою очередь, незаметно формировало сознание нового поколения как рабское, независимо от того, к какому социальному слою принадлежали его представители, поскольку людям попросту нравилось день за днём стремиться к безграничному богатству, даже не замечая этого. Однако чтобы такая направленность системы не прекращала работать, её хозяева тратили на это немало времени и сил, усыпляя разум предыдущего поколения, чтобы следующее за ним было уже более податливо и не сопротивлялось реалиям созданного ими мира. В итоге люди принимали такое устройство быта за абсолют, на основе которого они уже могли строить свою ещё более испорченную жизнь… или думали, что могли. На самом же деле оказывалось, что современная магия практически во всём подчиняла их разум, с ранних лет отлучая человека от управления своей жизнью, как когда-то и объяснял самому Альфреду Джаргул; только сейчас отличие состояло в том, что масштаб этих действий практически откинул в сторону любое развитие, заменив его бесконечным стремлением к лидирующему месту в мировой финансовой гонке, и весь смысл существования отдельного человека сводился именно к этому.

«Грядёт это время…» – ещё раз повторил про себя молодой колдун слова из пророчества и с неимоверным усилием буквально вдавил сознание своей жертвы обратно в её тело. Последней извлечённой из пленника информацией оказалось то, что с момента отбытия Альфреда в Эргарот здесь, в этом мире, прошло уже целых двадцать пять лет…

– Что это за фокусы с вашей магией? – невнятно бросил он в сторону только что очнувшегося от своих ментальных страданий городского чиновника, разум которого всё ещё пребывал в каком-то кошмарном состоянии, сквозь которое он не мог отделить сон от реальности.

– Я-я-я-я-я… я-я-я… – тянул он бесконечную паузу, сопровождаемую разносившимся по пыльному дому звучным эхом, но Альфред не намерен был и дальше это терпеть.

– Что за фокусы позволяют вам не пользоваться магическими формулами?! – уже более яростно прошипел он в лицо перепуганному городскому франту свой вопрос, после того, как молниеносно метнулся к нему и, ухватив за шею одной рукой, приподнял его во весь рост с земли.

Однако вместо ответа несчастный пленник мог только измучено трепыхаться, в миг отягощённый колоссальным весом своего тела, да изредка раскрывать рот, издавая ничего не значащие звуки. Тогда молодой колдун с силой протолкнул его через всю комнату, протаранив телом городского чиновника за одно движение абсолютно каждый попавшийся им на пути предмет: стул, напольную вазу, журнальный столик – после чего лихо пригвоздил свою жертву к ближайшей стене и снова задал свой вопрос, но теперь разделяя в нём каждое слово.

– Кри… *х-с-с-с*, – просипела в конце концов непослушными губами его изувеченная ударами жертва и тотчас рухнула на землю, поскольку Альфред неожиданно разжал свою хватку, догадавшись о том, как оканчивалось слово, которое та пыталась выговорить.

– Кристаллы… Вот, значит, как… – выдавил Альфред из себя пару фраз, не переставая сверлить глазами то место, где только что болтался его невольный информатор.

Отступив на пару шагов назад, молодой колдун ещё какое-то время стоял неподвижно, после чего злобно нахмурился и снова склонился над своей валявшейся на полу жертвой:

– Расскажи мне ещё об этом вашем магическом изобретении, которое так сильно извратило этот мир и твою жалкую душонку, поганый городской служака!..

Через несколько минут сезонный дом №17 по Паркен Глэйн и пролегавшие возле него спокойные аллеи и тротуары заполонили десятки людей, многие из которых прибыли в самоходных или обычных каретах, среди которых, прежде всего, было немало вещальщиков, а также имелось несколько представителей регулярной стражи, вслед за которой незамедлительно подъехали и более специализированные службы города. Каждый из них, ссылаясь на разные возможности, которые предоставляли им закон, гражданские права, современная социальная культура или просто праздное любопытство старался растолкать всех прочих и первым пролезть вперёд, чтобы взглянуть на неописуемо жуткую картину преступления, совершенного в этом доме. Большинство первых неясных слухов, гулявших по округе, говорили о том, что трагедия произошла из-за варварского, нецивилизованного способа решения разногласий (как принято было сейчас говорить, когда речь шла о запрещённом в народе слове «убийство») между каким-то бородатым оборванцем и припёртым им с собой на закорках щеголеватым господином. Но когда несколько представителей самых высокопоставленных агентов специальных служб города всё же остудили пыл столпившихся у дверей любопытных граждан, предъявив на всеобщее обозрение свои блестящие удостоверения и объяснив, что только они владеют официальными полномочиями расследовать подобные дела – никто из их отряда так и не отважился проникнуть внутрь, лишь увидав как обильно застилало ближайшее окно бесформенное стекающее пятно крови – одно из многих, что щедро были разбрызганы по комнатам первого этажа здания. От столь неумолимого зверства многих из них: видавших виды представителей государственной системы борьбы с преступностью неожиданно вывернуло прямо у порога, а другим пришлось немало потрудиться, чтобы элементарно взять себя в руки и влететь в парадную, используя зачарованные кристаллы с заклинанием «левитации», поскольку ступить на такой пол было решительно невозможно.

«Думаю, мне стоит взять свои слова назад… Что за пар-ршивое время всё-таки!» – рассуждал между тем про себя до предела разгневанный Альфред, спешно удаляясь куда-то в сторону незнакомых ему парков и скверов прибрежного города, попутно выискивая глазами что-нибудь подходящее для сносного обеда. И хотя он уже не сомневался, что по его следу были подняты определённо все местные службы, а из-за ближайшего угла вот-вот выскочит какая-нибудь королевская кавалькада, посланная за ним в погоню, – молодой колдун, как всегда, оставался слишком силён для того, чтобы воспринимать подобную мелкую неурядицу всерьёз.

«Ну хоть доброе дело сделал – избавил мир от этой мерзости!» – невольно перенаправил Альфред свои мысли в другое русло, вспомнив то, как лихо его магия расправилась с тем паршивым лордом, оказавшимся на деле ещё и тайным любителем мужчин, что, в свою очередь, уже вконец вывело чёрного колдуна из себя и буквально заставило этого человека подписать себе смертный приговор, приведённый в исполнение руками Альфреда.

«Всё-таки идти против законов устройства природы можно в разных направлениях…», – продолжал размышлять он уже почти вслух, заметив краем глаза с высокого пригорка, на котором стоял, всю неизмеримую мощь спокойно катившего свои волны Внутреннего моря.

– …Но не все эти направления обязательно ведут к силе, – подытожил молодой колдун холодным голосом, разлетевшимся вместе с морским бризом на многие метры и километры вокруг и отразившийся от каждого дерева или стены, что имели неосторожность возникнуть на его пути.

– Однако как же хорошо снова оказаться дома… – добавил он затем и сладко прищурился, взглянув на припекающее его чёрную лохматую копну волос солнце – единственное из всех основ бытия, что, как казалось Альфреду, оставалось висеть в этом новом беспокойном мире на своём месте.

всеподавляющая сила чёрного колдуна

Глава 3

Не взирай на мир глазами вожделения; ведь и

спина змеи украшена узорами, но яд её смертелен.

Джалал Ад-дин Мухаммад Руми

Нагруженная тюками до отказа, с шумом и треском пробиралась вперёд по устланной первым осенним убранством заброшенной лесной дороге массивная самоходная карета, за которой неспешно тянулась пара-тройка таких же громоздких лошадиных упряжек, забитых разным строительным скарбом и прочими рабочими инструментами. Сопя и переговариваясь, сидевший в телегах народ в основном тратил своё время на то, чтобы мерно поигрывать в карты или заниматься отладкой своего магического оборудования, пока лес, грозный и угрюмый лес прямо таки склонялся над ними висячим куполом ближайших берёз и осин, которые, следуя за не унимающимся ветром, кренились то вправо, то влево, что создавало поистине гнетущее впечатление для каждого из тех, кто всматривался в лесные кущи слишком долго, поэтому люди предпочитали этого не делать. Однако чем дольше длился их путь, тем сильнее нарастала неосознанная тревога в сердцах самых крайних пассажиров экипажа, и тогда кто-нибудь из них обязательно хватался за лежавший в телеге старенький магический жезл, после чего недолго таращился в полосу придорожных деревьев и медленно опускал своё оружие обратно: ведь использование современной многозарядной палочки – или уж тем более жезла – без лицензии обходилось не дёшево, особенно для членов простой строительной бригады. И всё же лес не отступал от них.