Алексей Беркут – Сеятели. Книга 4. Скрижали бытия (страница 11)

Тим потряс брата, затем еще. Заорал на все здание.

– Ты почему такой непослушный, мелкий! – промычал сквозь слезы юноша.

И зарыдал.

Руки ослабли. Семен откинулся на колени брата. Одна рука упала на пол в пыль.

Тим безвольно опустил руки на куртку брата. Он стирал бегущие ручьями слезы с трудом поднимая гудящую и скрюченную, сковавшуюся в спазме руку.

Долго ревел, смотрел на младшего и снова ревел.

Его лицо. Он было такое, словно он уснул.

Тим не хотел ничего понимать.

Он уже не откроет глаза, не улыбнется.

Он лежит рука вверх полузакрытой ладонью. Ссадины от падения и попадания дроби злили Тима. Он аккуратно оттер пыль и пятна крови с лица Семена.

Он звал, обращался к нему. Потряс еще пару раз.

И снова ревел.

Жалел и себя. За одиночество и страх. И за то, что он не смог сдержать обещания перед отцом. Не уберег младшего.

На улице давно стемнело.

Тим сидел, прислонившись к стене. Уже не ревел, силы закончились. Наступила апатия.

Кто-то пробежал по проулку за окнами с громкими криками. Затем раздался топот еще нескольких преследователей, улюлюканье. На стене соседнего здания пробежали оранжевые блики светивших внизу фонарей.

Тим сидел и молча смотрел сквозь дверной проем в разбитое окно на буро-красную, щедро покрытую ржавчиной крышу дома, напротив.

Семен все также лежал у него на коленях.

Неподалеку раздавались крики, редкие выстрелы. Истерзанный мир продолжал свою жизнь, хаос и насилие накрыли окрестности.

Еще было темно, когда Тим вышел из своего полубеспамятного отрешенного состояния. Погладил брата по голове, снова нахлынули слезы. Через несколько минут он смог совладать с эмоциями, достал из кармана салфетку, обтер соленые щеки и обильные полузасохшие сопли.

Аккуратно уложив мертвого брата на пол, Тим подошел почти вплотную к окну и внимательно изучил соседний дом с ржавой крышей. В нем тоже были выбиты окна, признаков жизни и движения не наблюдалось, местами вывалились дощечки из обшивки фасада.

Тим уже все решил. Копать где-то во дворе могилу было долго, нечем и опасно. Оставлять тело Семена лежать на полу или заваливать обломками тоже показалось глупой идеей. Он не собирался бросать его и оставлять на растерзание животных и местным.

Через пару минут Тим уже нес младшего брата на плече вниз, на первый этаж. Затем через коридор вышел на улицу, осмотрелся и направился к соседнему дому.

Аккуратно положил его на обшарпанный деревянный пол в самой маленькой комнате. Убрал вихры с лица брата, поправил капюшон куртку. Сложил ему руки на грудь и вложил в одну нож.

– Спи спокойно, мелкий, – прохрипел Тим, едва снова не заревев, – Ты был хорошим братом. Хорошо, что не успел узнать про маму.

Тимофей встал и вышел из комнаты. Затем как мог он содрал обои в остальных комнатах. Принес кучу дощечек и хвороста с улицы.

Обложил Семена со всех сторон.

Сходил в соседнее здание, обыскал обоих мародеров, забрал обрез, две горсти патронов к нему, пистолет, три полных обоймы и кобуру, осмотрел окрестности через разбитые окна второго этажа, затем откопал рюкзак, затолкал в него обрез, патроны и вернулся обратно.

Постоял несколько минут молчав дверном проеме, не решаясь больше смотреть на брата.

Затем надел лямки, закрепил плотно рюкзак и набрызгав жидкостью для розжига на обои, доски и дверные косяки и пол, поджег.

И сразу быстрым шагом направился к выходу.

Почти бегом он преодолел проулок, вышел на перекресток, преодолел большой заросший сквер, перелез через декоративный ветхий забор и начал быстро удаляться от построек.

Тим остановился на небольшом холме почти в километре от пригорода, развернулся, удостоверился, что за ним никто не гонится и людей нет поблизости.

Отсюда он прекрасно видел заправку чуть левее у дороги, длинные синие корпуса какого-то заводика гораздо правее поселка и пламя от разгоревшегося пожара напротив холма. Старый деревянный дом быстро разгорелся и теперь ярким пятном освещал зловеще полуразрушенный поселок.

Тим заметил движение в соседних проулках, обитатели поселка в панике бегали вокруг.

Юноше было безразлично, что они там делают, боятся распространения огня, пытаются понять почему загорелось здание. Он знал только одно, до его брата теперь никто не доберется, теперь он в лучшем из миров.

Тим развернулся и не торопясь пошел дальше в темноту, все больше удаляясь от пригорода в сторону степи.

Безразличие переполняло его. Он шел километр за километром, через заброшенные здания, через степь.

Лишь когда запнулся и свалился в небольшой овраг, больно ударившись головой и разлив две лопнувшие бутылки с водой, Тим пришел в чувство.

Реальность не позволяла расслабиться, не давала времени на переживания и слабость.

Юноша понял, что нужно искать цель, не отпускать эту ниточку жизни. Он был здесь и сейчас. Без соплей и слез.

Немного поев и перебрав рюкзак, юноша достал мачете и задремал.

Проснулся он, когда уже было даже не утро, солнце сильно припекало.

Попив воды, он пошел дальше.

Он пересек пару дорог, обошел стороной три поселка.

На следующей дороге ему попались остовы боевых машин выгоревшие. Полуржавые. Бои давно видимо были.

«Наверняка между местными повстанцами и нейроконтролем» – подумал Тим – «А может и протеки-фанатики дошли до этих мест. Граница в принципе была недалеко. Может и отец ошибался, нигде не осталось безопасных мест и поселений».

У Тима наконец сформировалась цель. Возможно это могло стать хоть на короткое время смыслом жизни, той ниточкой, что связывает с желанием жить, двигаться, вставать с иссушенной земли и идти дальше.

Нужно было идти вперед, на север. Искать поселения свободных.

Тим прошел еще пару километров через степь, нашел крохотный ручеек по пути, поменял маршрут из-за показавшихся впереди зданий и людей.

Потом увидел холмы и скалистые выступы. Близился вечер, когда он достиг каменистой гряды.

Долго сидел на груде больших камней. Отрешенно смотрел вдаль. Время от времени из края глаз текли слезы и оставляли сухие полосы на горячей и грязной коже.

Тим с тройным выдохом проглотил комок и встал.

Сначала он хотел сделать привал среди этих камней, потом передумал и решил спуститься к дороге и поискать другой укрытие. Он прошел до дальнего края каменистой гряды и почти сразу увидел внизу у дороги драку. Сгустившиеся сумерки позволили ему остаться незамеченным.

Тим укрылся за небольшим плоским камнем и стал наблюдать.

Сначала, что-то сжалось внутри, заскрипело в районе сердца и парень едва не сорвался.

Затем пригляделся и понял, что дрались явно бандиты местные и возможно протеки-фанатики. Точно уж не гвардия из гигаполиса. Впрочем, Тим понял для себя, что не стал защищать никого.

Да там была схватка и он не собирался вмешиваться, в нем что-то надломилось, треснуло волшебное стекло взаимовыручки и человечности в душе.

Там внизу вовсю лилась кровь.

Противники буквально рвали друг друга. Потом видимо одни начали проигрывать, три человека побежали вдоль дороги.

Их соратников добила вторая группа. Почти сразу после боя победители сели в два багги и быстро поехали в обратную сторону дороги, не желая видимо тратить время на преследование врагов.

Тима такой расклад тоже устраивал, можно было идти дальше. А еще он решил быстро осмотреть место схватки.

Спустившись с холма, он подошел к убитым. Сразу заметил, что оружия у всех бандитов отсутствовало. Успели их противники на багги забрать и даже бронежилеты и куртки.

Тим понимал, что стоять и разглядывать пейзаж времени не было. Могли вернуть убежавшие бандиты, услышав гул багги. Он хотел уже идти дальше за дорогу, но заметил у одного из убитых кастет.

Быстро подбежал и стащил его с руки бандита. Тиму понравился удобный кастет из кожи с матовыми вставками.