Алексей Беркут – Сеятели. Книга 4. Скрижали бытия (страница 13)

Они были словно мишень. Находиться рядом было огромной ошибкой.

Почти бесшумно он покинул скалистые выступы и двинулся почти перпендикулярно реке, через километр повернул правее, затем еще и вернулся к речке, гораздо выше по течению, где она превратилась уже в тонкий ручеек, местами даже теряющийся в желто-серой неровной, в трещинах и вмятинах, земле.

Идти стало легче по плоским каменистым берегам. Тим прошел еще километров пятнадцать-двадцать, небо начало темнеть, остановившись, он увидел насыпь дороги и дома небольшой деревни.

Затем разглядел трубу под дорогой, куда утекал ручеек и решил пройти по ней, а затем в быстро сгущавшихся сумерках уйти влево, минуя деревню.

Почти на четвереньках, волоком таща рюкзак он прошел на обратную сторону от дороги, выбрался, отдышался, отряхнулся и хотел уже идти дальше, как услышал чей-то плач.

Сначала Тим испугался, присел, выхватил пистолет.

Плач повторился.

Юноша понял, что звук исходит слева с дорожной насыпи. В нем заметались сомнения, внутренний спор между безразличием и совестью. И решил все же подняться.

Прямо у дороги, прислонившись к ржавому ограждению, лежала женщина лет тридцати с закрытыми глазами, с рюкзаком-переноской серого цвета и плачущим ребенком.

Тим чертыхнулся про себя и хотел уже спуститься с насыпи.

Но хриплый жалобный голос испугал и заставил остановиться.

– Мужчина, не уходите.

Тим обернулся и увидел протянутую к нему руку женщины.

– Какой молодой, – прохрипела она, – Не уходи, пожалуйста.

– Вы отстали от группы беженцев? Я думал, сейчас уже не бывает детей таких маленьких! – произнес нерешительно Тимофей.

– Нет. Мы ехали на скутере с мужем, – ответила слабым голосом, поглаживая еле-еле ребенка по серебристой шапочке, – Достань, пожалуйста бутылочку из переднего кармана сумки.

Тим подошел ближе и заметил небольшую сумку под боком у женщины.

Он нашел бутылочку с автоподогревом и не дожидаясь просьбы, сам начал кормить ребенка.

– Спасибо, молодой человек.

– Вы голодны? – спросил он ее.

– Нет. Все нормально. Помоги мне.

– Как? –насторожившись, спросил Тим.

– Забери моего сына. Спаси его. Муж решил, что мы для него обуза, просто бросил здесь и уехал искать себе новое место жительства.

– Я могу накормить вас и довести до ближайшей деревни.

– Не надо. Только сына спаси. Мне уже ничто не поможет, облучение, онкология последней стадии.

Тим снова выругался про себя. Сел на полурассыпавшийся асфальт.

– Но я не смогу ведь его выкормить.

– Дай мне, нет дай ему шанс, – захрипела женщина, – в сумке запас смесей на два месяца. Пожалуйста.

Тим резко встал, стараясь не смотреть на женщину.

Он отошел уже метров на двадцать. Но услышал писк ребенка, что-то защемило в груди. Может это был один из последних детей, не важно.

Юноша не выдержал и развернувшись пошел обратно.

Он страшно злился на себя, стыдился и понял, что в нем еще осталась человечность.

Он забрал ребенка.

Женщина поцеловала сына и отвернулась, после Тим переложил детские смеси в рюкзак и снял аккуратно переноску у нее и нацепил к себе.

Заметно стало идти тяжелее. Он прошел несколько метров в поиске более пологого спуска с насыпи, в последний раз повернулся и зря. Увидел ее глаза и понял, что плохо видит из-за застилавших глаза слез.

Быстро начал спускаться и удаляться в ночную степь.

Нес на себе почти три километра. Выбился из сил и сделал привал у большой почти белой кривой скалы.

Ребенок не ревел, он дремал поначалу, потом внимательно смотрел на Тима.

Юноша не мог совладать с эмоциями.

Не мог собраться с мыслями.

Проанализировать ситуацию, решить, как дальше поступить, что вообще делать.

Он молча накормил ребенка и сам поел немного.

Долго изучал карту в смарте, так и не уснув, встретил очередное утро.

На рассвете он принял решение.

Не важно, правильное или нет, не важно, принял.

Пришлось уходить далеко от речки, возвращаться к дороге. Полдня ушло до выбранной точке на карте, но зря. Деревня была давно заброшенной, Тим шел дальше. К следующей цели.

Еще было светло, когда впереди показались первые постройки большого села.

Там было движение. Тим сошел с дороги в сторону пары небольших холмов. Накормил мальчишку, а сам стал наблюдать за активностью в селе.

Увиденное за час-полтора его устроило и собравшись он направился обратно к дороге и затем к въезду в село.

Там стояло что-то наподобие блокпоста и дежурные. Они насторожились, на него направили оружие.

Тим остановился.

– Кто ты? Что хочешь? – крикнул один из постовых селян.

– Я просто беженец с Орска, мимо иду. У вас есть мэр или председатель? Поговорить хотел.

Постовые переглянулись. Один зашел в будку.

– Жди, – крикнул второй юноше, держа охотничий карабин наизготовку, с интересом поглядывая на его куртку и переноску. И явно оценивая Тима на наличие оружия.

Приблизительно через пять-шесть минут, к посту на въезде вышло человек пятнадцать селян.

Вперед вышла женщина лет шестидесяти.

– О чем вы хотели поговорить, мужчина? Хотите к нам в общину вступить, жить? – обратилась она басовитым командирским голосом.

– Не совсем. Я иду из Орска в сторону Магнитогорска, к родным, – соврал юноша, – на Орск напали протеки-фанатики-, вчера на дороге наткнулся на умирающую женщину. Она уговорила взять ее ребенка, унести с собой.

– В Орске бои, мы знаем, – пробурчал один из постовых.

– Тихо, Сергей, – оборвала его старшая, – Откуда вообще нынче дети! И что ты хочешь?

– Вы же понимаете, я сам подросток почти. Куда мне с ребенком и в такое время. И в такую даль идти. Возьмите его пожалуйста к себе. На воспитание в деревню. Он много не ест, есть запас смесей для него.

Вся группа селян зашумела, загудела. Старшая женщина спорила с бородатыми самыми взрослыми мужиками и одним помоложе.

Затем обернулась, несмотря на то, что позади все продолжали громко спорить.

– Хорошо. Решили. Что еще предложишь? Оружие, патроны? Еда?