Алексей Беркут – Маат. Сказания Млечного Пути (страница 2)

Заговорил пришедший в себя профессор.

– Что за хранители? Я слышал только сказки в далекой юности, где употреблялся этот термин,– все больше не веря в происходящее, спросил Печерин.

– Все ясно. Охотятся хранители. А что вы слышали? – продолжил говорить старый профессор.

– Я про них от не самых законопослушных знакомых в юности своей слышал, – ответил Мигар,– их никто не трогает. Как открыли, так и закрыли их систему. За два парсека облетают даже сумасшедшие, вроде меня. Не думал, что кроме моих не самых правдивых знакомых, кто-то еще будет нести подобную чушь.

– А некоторые особо спятившие сами лезут к ним, – вмешался вице-консул,– вот, например, вы разговариваете с таким. Этот профессор спятил, сунуться к хранителям, выкрасть тело Адама. Одну из святынь хранителей. Нарушить запрет для младших рас. И он не один спятил, но и большинство в правительстве, что поддержали эту затею. Это грозит низвержением, войной умопомрачительных масштабов.

Профессор исказился в гримасе презрения.

– И все же я думал, это сказки. А тут вот он, лежит передо мной, Адам, – почти шепотом произнес Мигар и присел прямо на полимерный пол возле ряда криокапсул.

– Думай, думай! Зачем тебе бог, когда сатана правит тобой, – пробурчал профессор, обращаясь к Печерину,– Когда грехи, это неотъемлемая часть твоей жизни. Думай! Думай и решай, зачем, куда устремиться, приложить свою энергию и потенциал. Нужно понять суть, найти свой путь и идти.

Печерин непонимающе и изумленно посмотрел на старика.

В этот момент в отсек вбежал Каас Гранит.

– Капитан, преследователи стремительно идут на сближение,– выпалил он и уставился на профессора.

– Хранители приняли решение,– сникнув, прошептал профессор и сел на край капсулы.

– И что это значит? – недоуменно произнес Мигар.

– Мы списаны в расход,– ответил за полубезумного старика вице-консул,– для них секретность – главный приоритет.

И в эту же секунду корабль тряхнуло.

Затем еще, и еще.

А затем мгновенно исчезла часть капсул. На долю секунды всем присутствующим показался темный космос, щедрая россыпь звезд.

И практически сразу, да что уж там, никто и не успел понять разницу во времени, вспыхнуло в отсеке искусственное солнце.

Капитан корабля запечатлел своими глазами яркие всполохи. Чудовищный взрыв разнес корабль.

Мигар Печерин, Каас Гранит, профессор со станции в системе Стрельца, вице-консул России и все остальные пассажиры погибли мгновенно.

Шансов выжить не было уже давно, еще во время первого рейса, но об этом никто, как это и бывает, не догадывался.

Эпизод 2. Солнечный ветер.

Это было весьма странно, но мир все еще существовал, после всех предыдущих попыток человечества уничтожить себя и свою родную планету, а за одним и уже достаточно развитые многочисленные колонии.

Очередная война на Земле началась в 2192 году. Как всегда неожиданно для подавляющей части населения. Как всегда, подло.

Спровоцированные стычки и провокации быстро переросли в масштабные боевые действия по всей планете, вплоть до Антарктиды, самых отдаленных островов Тихого океана, ледяных полей Гренландии, России и Канады.

А затем война затронула и космические глубины, пострадали и оказались практически заблокированными грузовые и пассажирские перевозки в Солнечной системе, остановилось снабжение многих колоний. За первые три года боевых действий двадцать небольших колоний перестали существовать, население вырезано под ноль, инфраструктура стерта с лица планет.

Противники повсеместно лишали друг друга спутниковых группировок, средств разведки, сегментов боевых ударных систем, нападали на лунные и марсианские поселения в материнской системе.

Как и прежде, Россия вновь встала на защиту истинных ценностей.

Патриархальная. Консервативная. Возможно устаревшая, проржавевшая насквозь, страна. Но она встала на защиту древних идеалов. Старых порядков. Не новых извращений, глобальных перемен, отнюдь не сулящих, по сути, никому прекрасное будущее.

Со всего мира еще в самом начале войны стали съезжаться в Сибирь архитеки, радикально настроенные члены международного движения неприятия зависимости людей от техники, а также просто земляне, не принявшие ультимативных требований своих правительств перейти на режим жизни неосимов.

Эти многочисленные беженцы образовывали свободные поселения на выделенных территориях в Томской, Иркутской областях, в Красноярском крае и Якутии. Они же возводили новые заводы для производства боевой техники для армии своей новой Родины.

Человечество едва вступило в эру цифрового бессмертия и сразу столкнулось с внутренним диссонансом. Теперь никто не боялся за свое тело. Сохраненное сознание, мозговые импульсы считывались микродатчиком и транслировались на ретрансляторы и банки данных, сознание регулярно внедрялось в новую физическую оболочку и продолжало существовать, накапливать знания и опыт.

Но человечество утратило физическую свободу, тягу к путешествиям, риску. Основу социума составили индивидуумы, круглосуточно подключенные к сети.

Через сеть проводились вычисления, исследования, проекты. Удаленным доступом неолюди управляли роботехникой, разнообразными аппаратами, исследующими труднодоступные уголки Земли и другие планеты. Руководили производством, добычей и переработкой ресурсов.

После того, как человечество пережило эпоху гаджетов, третью или вернее первую глобальную войну, оно получило четвертую мировую, так называемую войну гоминид, разделившегося на так называемых, архитеков и неосимов, человечества.

Четвертая мировая произошла именно в результате раскола. Архитеки устраивали атаки в сети, пробивали защиту серверов и убивали тысячи подключенных неосимов. Неосимы громили физические, не виртуальные укрепления противника, били с орбиты и на земле высокоточными орудиями, ракетами и бомбами.

После двадцати лет горячей фазы конфронтации, активных боевых действий, архилюди и неолюди подписали мирное соглашение. Все осталось на своих местах. Две разделенные части человечества продолжили попытки мирно сосуществовать и параллельно развиваться, как единая раса.

Но внутренний диссонанс расы остался. Он никуда не делся, только еще глубже укоренился в сознании, еще больше стал отдалять одних людей от других, из года в год, из поколения в поколение.

Война продолжилась в иных масштабах, в других плоскостях. Хитрая. На измор.

Что происходит, когда обесценивается жизнь. Когда чего-то становится много, ценность снижается пропорционально.

Когда становится много людей, жизнь каждого в отдельности теряет ценность. Сначала обесцениваются чужие жизни.

А что происходит, когда появляется бессмертие. Тогда обесценивается не только чужая, но и своя жизнь, точнее тело, физическая оболочка.

Обесценилась жизнь и окончательно обесценилось тело.

У неосимов обесценилось все. Технократы обрывали последние нити с физическим миром, архитеки пытались противостоять преимуществам неосимов и их техники, пытались найти золотую середину для себя и миром машин.

Архитеки еще пытались сохранить обесцененные чувства, обесцененное понятие семья, обесцененный смысл честности, верность, справедливости. Пытались сохранить душу.

Снят вопрос бессмертия. И что же в этом хорошего.

Печерин и сам, уже который год, не мог найти ответ.

Восстановление физических оболочек Мигара Ардония и Кааса Гранита заняло почти две стандартных недели.

Стоило оно капитану Мигару Печерину почти целый процент всех активов на его универсальных счетах.

Центр репликации благодаря квантовому телепортационному каналу благополучно получил копии цифровых слепков со второго южного Марсианского архива.

В тот же день прошла межсистемная транзакция предоплаты за процедуру восстановления оболочек и подтверждение отсутствия уникальности индивидуумов.

С самого утра Печерин стоял у высокотехнологичного окна своей палаты и изучал унылый пейзаж того участка местности планеты, где находился центр восстановления неосимов и активации цифровых слепков.

Двое сотрудников сопроводили в палату небольшую гравитележку, буднично сняли с нее новое тело механика. Затем они около двадцати минут активировали цифровой слепок личности Кааса и закончив, под недовольным взором, удалились.

– Я не могу понять, что все же произошло? – вслух произнес Печерин, то ли рассуждая, то ли обращаясь к своему механику.

– Вы же понимаете, капитан, что я еще не успел изучить весь объем пропущенных данных?! По сообщениям местных военных корабль просто взорван неизвестными лицами, – ответил Гранит, уставившись в потолок, так, словно они начали беседу уже давно, и не было ни корабля, ни взрыва, ровным счетом ничего.

Лишь медлительность речи и хрипота выдавали незавершенную синхронизацию новой физической оболочки и цифрового слепка личности механика.

– Пираты?– спросил Мигар, поглаживая абсолютно гладкий подбородок нового тела, и тут же, изрядно повысив громкость голоса, добавил,– Нет, Каас! В переданном объеме данных шел разговор про хранителей.

– Эх, лучше бы это были пираты. Капитан, не думаете же вы…, – не закончив говорить, механик принялся разминать еще плохо слушающиеся ноги и руки.

– Да, Гранит, именно об этом я и думаю. Это не банальное нападение или ограбление. Все гораздо интереснее, – воскликнул Печерин, потирая широкие сильные ладони.