Алексей Беркут – Маат. Сказания Млечного Пути (страница 4)

Мигар вышел из рубки, оставив механика наедине с приборами и полной уверенности, что капитан продолжает с ним разговаривать. Каас увлеченно копался в настройках главного реактора и устройстве пяти сореакторных секций. Еще больше его заинтересовали нагнетатели.

Механик поднял глаза на лобовую панель, уставился на главную мачту космопорта. Взгляд глаз остекленел. Он вновь в тысячный раз попытался вспомнить себя, закрыть хотя бы один из пробелов в новом цифровом слепке.

Только спустя полтора часа, Закончив изучать системы нового корабля, Гранит осознал, что свежеиспеченные члены экипажа МААТ уже собрались в рубке и что-то живо обсуждали с Печериным.

Каас коротко поприветствовал всех, попутно изучая и двоих новых настоящих людей, и биомеха, и неосима.

Его поначалу насторожила мимика стрелка Виктора Гассариева, а также некоторые жесты неосима Терренса. Очень позабавило поведение биомеха Возтри, но больше всех его заинтересовал старый ксенобиолог.

Архитек Грехов стал для механика прямо кладезью новых эмоций и информации. В отличие от остальных Гранит внимательно выслушал мнение старика о ситуации на Земле.

– На данный момент мы закончим знакомство. Все дискуссии после взлета. У всех есть понимание цели. Приступаем,– подытожил знакомство Печерин.

Экипаж начал разбредаться по рабочим местам.

Все системы корабля были давно готовы. Поступил сигнал к старту. Железная высокотехнологичная махина взмыла в небо красной планеты, оставляя внизу бескрайние поля солнечных панелей, башни конденсаторов водяного пара, гигантские экскаваторы в многочисленных разработках.

Едва МААТ поднялся на орбиту, как со стороны Деймоса в его сторону устремились три неизвестных корабля. Их намерения нельзя было спутать, попытки связи блокировались. Экипаж приготовился к отражению атаки.

Это было неслыханно. Нападение на мирное судно на внутреннем оживленном и хорошо охраняемом маршруте Марс- Земля. И все же оно произошло.

Корабль набрал скорость и устремился в сторону Земли.

По многослойному баклажану корпуса МААТ ударили мощнейшими тройными плазма установками, приборы безошибочно идентифицировали угрозы. Защитные системы новейшего корабля с легкостью отразили первые удары.

Астронавигатор Возтри под контролем капитана Печерина начала маневры уклонения и запустила процедуры действий экипажа, при внезапном нападении численно превосходящих сил противника.

В ответ стрелок-бонусник дал серию выстрелов из кормовых лазерных установок и сразу же перевел всю мощность на основной контур полей преломления. Виктор Гассариев рвался в бой.

К его сожалению и счастью для остальной команды корабля, серьезного боя не состоялось.

МААТ едва успел дать пару залпов, а противники снова огрызнуться серией выстрелов из плазменных установок, как приборы показали сразу несколько звеньев военных кораблей системы, стремительно шедших на сближение с местом стычки.

Нападающие корабли попытались уйти, но были оперативно уничтожены.

Эпизод 4. Перевёртыши.

Капитан Печерин не спал. До Земли оставалось еще семь часов ходу. Он изучил еще раз электронное досье каждого из новых членов экипажа своего звездолета.

Его практически сразу, во время первой встречи, заинтересовали странности в поведении неосима Фрика Терренса. Теперь в медленно плывущих строчках электронного текста он пытался разглядеть несостыковки.

Еще больше заинтересовала и насторожила Печерина реакция ксенобиолога Петра Грехова на этого самого неосима, а также на появление в кают-компании биомеха Лили Возтри.

Затем его мысли ушли в другом направлении. Экипаж перестал его волновать. Печерин уставился на проекционную панель обзора пространства, в ней отражалась чернильная темнота космоса.

Мигар, сам того не замечая забормотал себе под нос.

– Всяко-разно, человек всегда думал. А что будет завтра? А что с нами будет? Лишь немногие, уходили в своих умственных поисках дальше. А что за пределами метагалактики? А в какой системе буду через год? А мои предки чем озадачивались? А вдруг завтра хазары нападут. А что если снова чума. А вдруг Гитлер все же завоюет мир. А если нефть закончится. Детский лепет. Но и мой тоже. Это уже мои внуки скажут. А пока меня это волнует и не кажется глупостью.

Печерин вышел из своей каюты и направился в рубку управления, где к собственному удивлению застал половину экипажа.

Ксенобиолог копался в электронных архивах. Связист Терренс слишком пристально таращился на дисплей одного из приборов. Астронавигатор Возтри, единственная из троицы, просто сидела на диване и сразу заметила появление Печерина.

– Приветствую, капитан!– немного фамильярно, но очень дружелюбно воскликнула она.

– И я вас,– негромко ответил Мигар, и сразу обратился ко всем,– Скажите, о чем по-вашему люди думали и переживали раньше? Например, век назад, тысячелетие.

Ксенобиолог отвлекся от изучения архивов и слегка ухмыльнувшись, ответил.

– Они, как и мы, регулярно ошибались, заблуждались. Они смотрели сквозь свои телескопы и что из того. Они раньше думали, Земля на трех китах и слонах, плоская. Считали, что Солнце вокруг Земли крутится, да мало чего было. И всегда лишь время показывало реалии и возросшие возможности интеллекта. Оказывается же все по-другому. Из-за смещения и всех этих пространственных аномалий все совсем во вселенной по-другому.

– Это вы про Тактина, который в 2110 году полетел на корабле, собранном на деньги его концернов и сразу многое изменилось?!– перебила Грехова биомех Возтри.

– Все верно,– абсолютно не придав значения бестактности астронавигатора, ответил Петр и продолжил, – А если о более приземленных вещах. Бывает и такое, когда человек теряет жизненную нить, стезю. Ведет привычный образ жизни, совершает естественные для себя поступки, занимается теми же делами, что и раньше, но что-то незаметно еще, но поменялось. Чего-то словно не стало, пропало ненадолго или насовсем. И эта пустота, нехватка чего-то, непонятно чего и начинает сверлить, свербить в душе, терзать, тоска овладевает частичками сознания. Человек начинает пытливо искать выход, пытается найти средство от этого состояния, ключ от этих негативных эмоций. Человек начинает интуитивно двигаться на поиски выхода из создавшегося положения, искать ответ на вопрос.

В этот момент Ардоний, узнал в словах Грехова себя. Он не знал, что и как в его жизни, но не первое десятилетие продолжал свои поиски. Поиски ответов на жизненные вопросы, терзающие его разум, ключ к состоянию своему, искал умиротворения.

– Каждый сам решает, как прожечь свои годы отпущенные,– закончил Грехов.

– Кто-то припадает к бутылке. Для кого-то потолок индивидуального развития ходить на подиуме. Для кого-то вершина социальной лестницы и карьеры управлять коллективом из пяти сотрудников. Кто-то чувствует себя богом, взяв в кредит стратоэлектромобиль последней серии или годовой абонемент на личное аэротакси,– произнес негромко и задумчиво Мигар Ардоний,– И каждый играет свою роль, просто живет и старается играть свою роль в отведенные ему годы.

– Вот поэтому сейчас все изменилось. Ведь бессмертие, лучшее изобретение человечества! – сказал Фрик Терренс.

– Чушь полная! Это наказание рода человеческого, бессмертие! Это неправильный путь, – горячо запротестовал, собравшийся уже было покинуть рубку, ксенобиолог, ярый оппонент.

Капитан заметил зачаток первого конфликта среди членов экипажа.

Мигар отстраненно уставился на пятимерный плакат. Затем его привлекло болтание ногой астронавигатора. Он взглянул на Возтри. Она сидела на подлокотнике дивана, сложив одну ногу на другую, и непринужденно, весьма энергично, болтала ей.

Печерин поймал себя на мысли, что девушка-биомех ему симпатичной показалась. Капитан отвернулся к спорщикам, но тут же вернулся взглядом к биомеху.

На этот раз он смотрел на лицо. Особенно ему понравилась чуть выдвинутая вперед нижняя челюсть и округлый аккуратный бодбородок, они придавали девушке черты упрямицы и волевой путешественницы. Но еще больше ему понравился ее аккуратный, слегка вздернутый нос. И взгляд овальных слегка грустных глаз с нависавшими на них крупными светло-русыми с золотистым отливом прядями волос.

Печерин встряхнул головой, сбрасывая наваждение.

Собрался с мыслями, повернулся и вновь обратился к ксенобиологу.

– Ну что ж, у меня в команде собрались весьма странные личности. Я бы даже сказал антиподы и моральные перевертыши. Занятно будет посмотреть на эволюцию ваших взглядов или их константу. Что же страшного вы видите в бессмертии, Петр?– спросил Мигар,– не радикально ли мыслите для своей профессии, возраста и реалий нашего века?

– Я стопроцентный архитек,– ответил ксенобиолог, приглаживая растрепавшиеся седые волосы,– Неприемлю абсолютно новые реалии. Еще застал время, когда зародились офлайновые игры и начали зарождаться онлайн. Мы могли поиграть во что-то несколько часов, дней, но жить в игре, ни-ни. Это моветон. Это абсурд. Это болезнь. Это пустота. Это безальтернативность бытия. А затем еще и цифровое бессмертие появилось. Мы были против, настоящие люди. Мы решили, что будем воевать против этого. И мы воевали.

Печерин несколько раз дернул рукой с вытянутым указательным пальцем.

– В чем-то вы правы, Грехов. Невероятно сложно найти смысл жизни, когда есть бессмертие. А еще если есть финансы, пройден длинный жизненный путь… И уже были дети и жена. Все кажется пережито, постигнуто, увидено.