Алексей Бережков – Московские юнкера Советского Союза. История одного выпуска (страница 3)
Каждое утро начиналось с подъема за сорок пять секунд с повторяющимися неоднократно тренировками с использованием и секундомера, и горящей спички, и с подсчетом мгновений громким сержантским голосом. Сержанты-армейцы с упоением проводили тренировки, добиваясь беспрекословного выполнения любых, в том числе и не совсем законных, требований. Всем было понятно, что это издержки так называемых неуставных взаимоотношений, которые они сполна испытали за год или полтора службы в армии. Зло и сила насилия в том, что жертва его терпит и одновременно мечтает, как через каких-то полгода сам станет насильником, считая эту эволюцию вполне закономерной и справедливой. Офицеры и курсанты-стажеры все это видели, но вмешивались в «воспитательный процесс» только в крайнем случае, когда требования и наказания превышали все мыслимые и разумные границы. Это тоже было предусмотренной частью курса молодого бойца. Именно в такой обстановке будущие курсанты проявляли черты своего характера или его отсутствие, что давало возможность командирам делать выводы о целесообразности дальнейшей учебы и службы. После тренировок по своевременному подъему была физическая зарядка, включающая разминку, бег около двух километров, силовые упражнения на гимнастических снарядах и коллективное сначала разучивание, а потом и выполнение комплексов физических упражнений. Затем по распорядку было личное время на умывание, бритье и чистку зубов. Заканчивались все эти мероприятия утренним осмотром, событием очень важным и ответственным, потому что на нем решалась дальнейшая судьба ближайших дней. Именно по итогам всестороннего утреннего осмотра принимались первые решения о дисциплинарных наказаниях, называемых «нарядами вне очереди». Места их ночной отработки были самыми различными, от уборки туалетов до рытья ям два на два и на два метра на опушке леса. Наведение порядка в столовой, казарме или умывальнике считалось большой удачей, выпадавшей только любимчикам старшины.
Наконец наступал долгожданный завтрак. От казарм до столовой было меньше ста метров, но мы в составе роты сначала удалялись на приличное расстояние, а затем, исполняя песню, и часто не одну, приближались к столовой. Хорошо помню, что всем нам это было не в тягость, а наоборот, очень нравилось дружно и с каждым днем все слаженнее ходить строем и петь строевые песни. Остановившись у столовой, по команде занимали по отделениям места за десятиместными столами. Конечно, хотелось в завтрак посидеть за столом подольше и поесть побольше, но в армии все регламентировано, в том числе и порции. В то время еды нашим молодым организмам хронически не хватало. Мы не привыкли к питанию по установленному распорядку, ежедневным большим физическим нагрузкам и нервным стрессам. Чтобы перестроиться, нужно было время. Действительно, в армии всегда наблюдался дефицит веса в первые месяцы срочной службы, затем организм перестраивался, привыкал, и, как следствие, в течение года вес доходил до нормального. Ну а наш завтрак быстро и по команде заканчивался очередным построением и передвижением строем. Обед и ужин были похожи до мелочей, включая выражение диетологов, что из-за стола надо выходить с чувством легкого голода. Это чувство преследовало нас целый год. Затем по распорядку был развод на работы. Повторюсь: наша рота должна была построить и оборудовать летний лагерь.
Отделение 1-го взвода 4-й роты в лагере НУЦ. 1971 г.
Устройство лагеря и его элементы определены уставом и включали не только ряды палаток, но и другие помещения. К ним относились: ленинская комната, бытовая комната, место для умывания, место для чистки оружия, туалеты. А начинался он с передней линии для построений, с оборудованным местом для дневального под грибком с документацией и полевым телефоном. Брезентовые палатки устанавливались сверху на кирпичные основания, сооруженные по периметру, но с разрывом в передней части для входа. Предварительно заливался небольшой фундамент из цементной смеси, служащий основой для кирпичной кладки Высота кладки была примерно полметра, то есть в пять кирпичей. За цементом нас вывозили на товарный двор железнодорожной станции города Ногинска. Разгружали лопатами из вагонов в самосвалы и наглотались серой пыли на весь курс молодого бойца. Внутри палатки оборудовались нарами на десять человек и самодельными «этажерками» из досок, для хранения котелков и туалетных принадлежностей. Примерно через две недели лагерь со всей положенной военной атрибутикой был готов, и батальон переселился в него из казарм. Где-то с середины августа работы на различных объектах учебного центра все чаще заменялись на занятия по различным предметам боевой подготовки. К началу учебного года мы должны были быть в училище, принять Военную присягу и приступить к учебе. Для готовности к этим мероприятиям с нами проводили занятия по строевой подготовке, как индивидуальной, так и в составе подразделения, уставам Вооруженных Сил, прежде всего строевому, дисциплинарному и внутренней службе, огневой подготовке, где основное внимание уделялось автомату Калашникова, и, конечно, по физической подготовке.
Запомнились еще выходные. Это были воскресенья. До двенадцати часов было как и в рабочие дни, но не занятия, а, например, строевой смотр или спортивные соревнования. В воскресенье, в полдень, было разрешено приезжать родителям. Навещали далеко не всех, а скорее единицы в ротах. Напоминали эти моменты набеги в пионерские лагеря для кормления своих чад домашними продуктами и к ночи имели тяжелые последствия для счастливых курсантских желудков. Большинство тех, кого не навещали, счастье обретали в уничтожении сгущенного молока в банках, привозимого в автолавках только по воскресеньям. Почему был спрос именно на этот продукт? Предполагаю, что из-за большого количества в нем сахара, возмещающего потерянную на работах энергию, божеской цены и удобства употребления. В банке углом пряжки солдатского ремня продавливали две дырки – одну для рта, вторую для компенсации уходящего при высасывании сгущенки воздуха. Употреблялось это под газированную воду, в кустах за автолавкой. Особенность смеси заключалась в ее мгновенном всасывании организмом и слабительном быстродействии. Буквально через час в желудке оставалась только энергия от сахара. Все об этой особенности смеси знали, но это никого не останавливало, так было желанно чувство энергетического насыщения.
Как бы медленно ни тянулось время в лагерях, но наступало 22 августа, день приезда выпускников суворовских училищ. Событие настолько значимое в истории нашего батальона, что ему необходимо посвятить отдельную главу.
Глава 2
Алые погоны
Книгу Б. Изюмского «Алые погоны» я прочитал лет в десять, неслучайно наткнувшись на нее в библиотеке. Автор, участник войны, а затем офицер-воспитатель в Новочеркасском суворовском военном училище, очень интересно описывал учебу, жизнь и быт суворовцев в конце и после окончания войны.
Охватывалось время учебы и в военном училище. Книга очень понравилась, и мне, конечно же, хотелось стать суворовцем, манила романтика военной жизни и учебы в спартанских условиях, красота формы и отношений. Как всегда бывает в жизни, непознанное во многом идеализируется. Трудно сказать сейчас, как бы сложилась моя жизнь и военная судьба, поступи я в СВУ.
В военном училище мне предстояла не только встреча с бывшими суворовцами, но и совместная жизнь и учеба в течение четырех лет в одной роте, а с кем-то и служба офицерами в одной части. А сейчас у кадетов заканчивался отпуск, и они были обязаны прибыть в военные училища, которые сами выбрали и куда их направили по желанию и состоянию здоровья. Во все военные училища Сухопутных войск они поступали без экзаменов. Приезд в учебный центр ожидался в последнюю декаду августа.
Пользуясь информацией от курсантов старших курсов, мы ожидали эту встречу если не со страхом, то с некоторой тревогой. Как рассказывали курсанты-стажеры, бывшие суворовцы, проучившиеся в училищах от трех до семи лет, вели себя вызывающе и высокомерно по отношению к «пиджакам» и «мишкам» с «гражданки» и в лучшем случае снисходительно к «сапогам» из армии. В какой-то мере «повезло», и то сомнительно, выпускникам 1970 года. Дело в том, что до 1967 года суворовские военные училища направляли своих выпускников в высшие военные училища Сухопутных войск не на первый, а на второй курс. И так получилось, что кадеты-выпускники 1966 года пришли на второй курс и закончили ВОКУ в 1969-м, а выпускники следующего года уже на первый курс и стали выпускниками военных училищ в 1971 году.
Так в результате небольшой учебной реформы и остались наши командиры взводов и их однокашники-выпускники 2-го батальона 1970 года выпуска без кадетов. Считаю необходимым рассказать о суворовцах не только той поры, но и об истории этого уникального явления в военном образовании России.