Алексей Бережков – Московские юнкера Советского Союза. История одного выпуска (страница 2)
В дальнейшем все шло своим чередом: объяснил отцу свое решение, с которым он согласился, прошел медицинскую комиссию в военкомате, уволился с работы и стал готовиться к экзаменам. Военно-врачебная, мандатная комиссии и экзамены ожидались в начале июля. Пришел вызов из военного училища, и я, получив документы в военкомате, в назначенное время был на месте по указанному адресу. На втором контрольно-пропускном пункте (КПП) меня проверили по списку абитуриентов, пропустили на территорию и направили на мандатную комиссию, расположенную в одном из помещений клуба. Сдав документы, заполнил какие-то анкеты, получил зачетную книжку, экзаменационный лист № 455 от 7 июля 1970 года (он у меня сохранился до сих пор) и был направлен в палаточный городок абитуриентов. Он находился справа от дороги, ведущей от второго КПП, напротив казарм 4-го батальона и состоял из десяти-двенадцати больших палаток УСБ, укомплектованных армейскими койками, тумбочками и столами, большой площадки для построений, спортивного гимнастического городка и полевого умывальника. В палатках жили солдаты срочной службы, прибывшие для поступления раньше нас недели за две-три и на консультациях пытавшиеся восстановить забытые в армии знания, и мы – дети «гражданки», окончившие школу в этом или прошлом году. Поступавшие из Москвы приезжали на консультацию или экзамены и возвращались домой на ночь. В лагере абитуриентов был установлен армейский порядок: общий подъем, зарядка, занятия и самоподготовка. Сама обстановка армейского быта, требования строгого выполнения распорядка дня, жизнь в армейских палатках, офицеры и курсанты в военной форме – все это мне нравилось и не тяготило. Более того, я чувствовал, что это моя жизнь и мое призвание. Но для ее начала надо было еще поступить. Процесс консультаций и сдачи экзаменов помню очень смутно. Запомнились экзамены по русскому языку в столовой, по другим предметам – в различных аудиториях училища. В памяти больше отпечатались новые знакомства, зарождающиеся взаимоотношения, песни вечерами под гитару, обмен мнениями по поводу завтрашнего дня и очередных испытаний.
Экзамены я сдал не то чтобы хорошо, но достаточно для поступления. После мандатной комиссии всех собрали в клубе и официально объявили фамилии принятых в военное училище. Некоторым не набравшим необходимых баллов предложили подобные училища в других городах. Моему товарищу Аксенову Виктору предложили учебу в Дальневосточном ВОКУ (высшем общевойсковом командном училище). Он согласился и в дальнейшем об этом не пожалел. Во время учебы мы не часто, но переписывались. Он попал в роту, готовившую офицеров для морской пехоты. Прослужив несколько лет, в дальнейшем ушел в военную контрразведку. Ну а нам дали три дня на сборы и объявили день приезда в училище. В дальнейшем нам предстоял курс молодого бойца в учебном центре. Разъехались те, кто жил в Москве, Подмосковье и ближайших областях, а остальные ожидали в училище. Три дня ушли на сборы, прощание с родителями и проводы с друзьями и пролетели как один миг. Утром назначенного дня отец на машине друга подвез меня к «золотому километру», открыл дверь машины и коротко напутствовал словами: «Ну, все, сынок, иди послужи Родине».
Зайдя на территорию училища, проходя мимо солдатской столовой, увидел уже переодетых в курсантскую форму старого образца своих товарищей, в основном тех, кто остался в училище и не ездил домой. Все дальнейшее проходило как во сне: получение военной формы, сдача гражданского белья на склад для дальнейшей отправки домой, распределение по отделениям и взводам, первый обед в столовой, первое занятие по строевой подготовке, первый ужин и первая вечерняя поверка. Все было в первый раз – незнакомо, интересно и неожиданно. Неожиданным было и изменение отношения сержантов и солдат, поступивших из армии. Во время подготовки и сдачи экзаменов они вызывали сочувствие, потому что за годы службы многое из школьной программы ими было забыто и редкие консультации не компенсировали недостаток знаний. Вследствие этого они многое спрашивали, уточняли и просили подсказать на экзаменах, особенно письменных. Те, кто поступил, почти все были назначены командирами отделений и заместителями командиров взводов, что было и обоснованно, и справедливо. Почувствовав себя младшими командирами, они довольно рьяно взялись передавать свой военный опыт, полученный в рядах Вооруженных Сил СССР. Все когда-то пережитые ими в армии непосредственно на себе уставные и особенно неуставные взаимоотношения они старались внедрить в наши курсантские ряды в самые кратчайшие сроки и не дожидаясь принятия Военной присяги.
Действительно, оказалось, что все мы, пришедшие с «гражданки», в военном деле толком ничего не умеем. Классные занятия в школе по военной подготовке явно не давали даже минимально необходимых в армии знаний. Мы не умели почти все, что от нас требовалось в этот момент. Не умели правильно и быстро подшивать подворотнички, не умели наматывать портянки, носить пилотки, пришивать погоны и петлицы, подтягивать поясные ремни, ну и в общем красиво носить военную форму. Чего греха таить, на бывших солдатах форма сидела совсем по-другому, чем на нас, – красиво, ладно и по фигуре.
Исполнять обязанности командиров взводов на время курса молодого бойца к нам назначили курсантов, окончивших третий курс и проходивших войсковую стажировку. Долго в училище не задержались, уже утром на машинах нас увезли в Ногинский учебный центр (НУЦ). До Ногинска было километров семьдесят, всю дорогу мы пели различные песни и всячески старались, чтобы на нас обратили внимание встречающиеся прохожие, особенно девушки. В форме с курсантскими погонами мы сами себе казались красивыми и бравыми военными. К нашей чести могу сказать, что никаких сальных и двусмысленных шуток в адрес женского гражданского населения мы не допускали.
Что собой представлял учебный центр на время нашего поступления? Бросалась в глаза разница между блестящей, оборудованной и показательной территорией училища и какой-то показной нищетой Ногинского учебного центра.
Посередине располагался небольшой плац, по его длинным сторонам стояли две щитовые летние казармы. Сейчас мне кажется, что каждая была вместимостью до двухсот человек, располагающихся на двухъярусных койках. С одной, главной боковой стороны стояла также щитовая столовая, а за ней продовольственные склады, с другой – спортивный гимнастический городок. Уверен, что столовая была самым старым деревянным сооружением центра. Питание за длинными десятиместными столами было организовано одновременно в двух местах: внутри в зале и снаружи на террасе. Здесь же всегда стояли две дубовые бочки с тушками очень жирной и неимоверно вкусной селедки. Не преувеличивая, скажу: более вкусной я в своей жизни не встречал. Но главной достопримечательностью были две неопределяемого возраста поварихи Лида и Зина, по совместительству и официантки.
Жили они в соседней деревне Соколово и работали не менее двадцати пяти лет, со времени окончания войны и образования центра. Были они некрасивыми и добрыми малограмотными деревенскими женщинами, но с особыми поэтическими незаурядными способностями. На любой вопрос они отвечали забористым рифмованным матом. Удивительно, но мы его не слышали, видимо, потому, что никакого оскорбительного смысла в это они не вкладывали и даже не подозревали что их рифмованные выражения имеют неприличное значение. К курсантам, особенно первых курсов, они относились по-матерински и всегда пытались найти возможность их подкормить. В это нелегкое время только от них и можно было услышать добрые, так необходимые слова поддержки и сочувствия. Я не слышал, чтобы до нас, во время нашей учебы, или после нас кто-то оскорбил или обидел этих простых женщин, с раннего утра и до вечера выполняющих свою нелегкую работу.
Через учебный центр проходила асфальтированная дорога. Она шла от въездного КПП и до начала тактического поля. На въезде и выезде стояли поднимающиеся полосатые шлагбаумы. Вдоль дороги справа располагались палаточный лагерь, стрельбище, танковый огневой городок (ТОГ), казармы и столовая, продовольственные склады, учебные места по защите от оружия массового поражения (ЗОМП) и инженерной подготовке. Слева, после довольно протяженной полосы леса, располагались караульное помещение и автопарк со стоянками для колесных и гусеничных машин. Через три года нашей учебы перед автопарком и чуть ближе к центральной дороге построили новые казармы и учебные класс. По прибытии нашего батальона в учебный центр нас разместили сначала в казармах и распределили по различным объектам для работ.
Нашей роте досталось строительство палаточного городка. Другие роты и взвода ремонтировали ТОГ, наводили порядок в автопарке, перестраивали стрельбище, работы хватало всем и с лихвой. Работы не тяготили, труднее было привыкать к распорядку, времени хронически не хватало, а точнее, оно нами неправильно распределялось: не было опыта военной жизни и навыков видеть главное и не распыляться на второстепенное. У меня первую неделю была проблема с подшиванием подворотничков, не успевал вечером, приходилось вставать за полчаса до подъема, что тоже не поощрялось младшими командирами и старшиной Тестовым. В конечном счете, где-то через неделю, все встало на свои места. Перед каждым будущим курсантом стоял выбор: или подчиниться распорядку, выполняя все требования, терпеть и дождаться окончания испытаний, или быть несогласным, бунтовать и требовать справедливости, поставив под сомнение дальнейшее пребывание в училище.