Алексей Белянинов – Неподвижная земля (страница 43)
XIII
Это же раннее солнце, удлинявшее тени, застало конный патруль снова в песках. Они проехали мимо разлапистого куста старого саксаула, который каким-то чудом прижился в сыпунах. Теперь их было пятеро. Кроме лейтенанта, Шегена и Досымжана — два незнакомых бойца, тоже казахи.
Лейтенант спросил у Шегена, ехавшего рядом:
— Как думаешь — твоя в Еке-Утуне думает о тебе, беспокоится?..
— Какая она моя? — грустно ответил Шеген.
Стояла тишина, какая бывает только в пустыне и только, ранним утром. Оружие, поклажа, сбруя — все было пригнано так, что двигались всадники бесшумно.
Но Воронову слышался безостановочный перестук колес на далеком полотне железной дороги. И где-то, наверно, в кабинете у Каиргалиева, протяжно зазвонил телефон… А может быть, у лейтенанта просто шумело в голове после удара камнем возле взорванного мазара Хан-Сары.
Шеген спросил у Досымжана, который нагнал его и ехал теперь рядом, конь в конь:
— А ты хоть раз видал этот мост?
— Нет. Я в тех краях ни разу не был и ни разу не проезжал.
— Я тоже, — сказал Шеген.
Было по-прежнему тихо. И неслышно ступали по песку кони.
Воронов вспомнил: когда они в Еке-Утуне хоронили Танкабая и Николая Кареева, Шеген, дав прощальную очередь из автомата, сказал: «Вот и конец». Но война продолжалась, и дорога конного патруля продолжалась, и до конца было далеко.
НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
ДЕНЬ ОТКРЫТИЙ
Длинные упругие весла то становились легкими, то наливались тяжестью, когда Костя Радоев погружал лопасти в воду.
Марина устроилась на корме рядом с Володькой и звонко пришлепывала ладонью расплывчатые солнечные пятна за бортом. Левка и Люда — те совсем притихли. До Кости доносился с носа их неразборчивый шепот.
Желтый пляж остался далеко за кормой. Там копошились разноцветные купальники. Одни неожиданно пропадали в прибрежной пене, другие — появлялись из нее.
Володька несколько раз предлагал сменить его, но Костя упорно не уступая весел. Он больше года прожил в Кисловодске, в Баку вернулся недавно, в начале четвертой четверти. А в Кисловодске не то, что погрести, искупаться толком негде. Вот раньше, живя у моря постоянно, он скучал об Эльбрусе, о походах в горы. А возле гор не переставал думать о море.
Не прошло недели после возвращения, а Косте начало казаться, что он вообще никуда не уезжал. Володька Васильев и Люда Титова — это были старые товарищи, с первого класса вместе. Левка Ольшевский пришел к ним незадолго до Костиного отъезда, но они знали друг друга и прежде. А вот Марина появилась за время его отсутствия. Приехала в Баку из Ленинграда и жила у своей тетки.
— Ве-ес-ла-а… су-шить! — скомандовал Володька и положил руль направо. Шлюпка еще немного проскользила по воде и к берегу повернулась боком.
Костя вытащил весла из уключин, пристроил вдоль бортов.
— А вы, ребята, помните, что сегодня — самый длинный день в году? — неизвестно почему задала Люда этот вопрос.
— Ты сама? Сама сделала это астрономическое открытие? Или тебе Левка нашептал? — по интересовался Володька.
— А тебе завидно? — отрезала Люда — курносая, с косичками, ее лучше было не трогать. — Ты и сам, я вижу, не прочь бы с кем-нибудь пошептаться!
— Ну, как дети, — остановил их Костя. — Экзамены позади, и все дни теперь будут самыми длинными. Я и то настроен мирно, а ведь с непривычки все же натер руки. — Он в доказательство выставил ладони с налившимися пузырями.
— Я же говорил тебе — давай сменю! — сердито хмыкнул Володька. — Но куда там! Тебе надо было класс показывать!
Костя бросил быстрый взгляд на Марину, как она отнеслась к словам Володьки. Но Марина смотрела в синюю колеблющуюся даль, как будто все это ее не касалось. Зато Люда, конечно, не могла не откликнуться!
— Ты руки растер? Волдыри? Значит, тебе нельзя купаться, соль разъест.
— Ну, вот еще!
Костя поднялся и расставил руки, чтобы сохранить равновесие. Он снял очки и подержал их, словно чего-то ожидая.
Но не дождался.
— Подержишь? — спросил он Марину.
— Давай, — ответила она.
Костя наступил на борт, и шлюпка накренилась и едва не зачерпнула, когда он прыгнул головой вперед. Вода коротко чавкнула и сомкнулась над ним. Люда покинула своего Левку и пересела поближе к Марине. Пока она пересаживалась, Костя вынырнул метрах в десяти. Он высунулся из воды по пояс и помахал рукой.
Володька закрепил руль.
— Пойду-ка и я, — сказал он. — Левка, ты там не заснул?
— Пока нет. А хорошо бы…
Левка осторожно полез в роду. А Володька, как сидел, так и плюхнулся с кормы.
Без ребят в шлюпке стало свободнее, и Марина вытянула длинные ноги. Прищурилась на солнце.
— А он хорошо плавает, — сказала Люда.
— Да… А кто — он?
— Ты, правда, не знаешь? Или прикидываешься?
Марина отняла руку от глаз и посмотрела на Люду.
— Честное слово! Хочешь верь, хочешь не верь, а пока — не знаю. Вот видишь — мы же так и ходим втроем. Поездку на море Костя придумал. Володька был против, но поехал.
— Прямо как в кинокартине «Моя любовь», — вздохнула Люда. — Но постоянно так же не будет.
— Знаю… Тебе хорошо, возле тебя один Левка. И тебе все ясно, и ему.
— Левка — да, но так не всегда было. Мне писал записки — этот, Вадька из девятого «б», лохматый. И раза два мы тоже ходили втроем, как вы. Но Левка — он же только с виду рохля.
Марина уперлась подбородком в колени.
— А все-таки… приятно немножко, что они дуются и мучаются из-за тебя, — сказала она. — Но что я могу? Один — просто мальчишка! Под руку взять боится. Стихи читает: «Ты взглянула, я принял смущенно и дерзко взор надменный и отдал поклон; обратись к кавалеру намеренно резко, ты сказала — и этот влюблен». А тот воображает, что я в него влюблена, но скрываю.
— А Володька иначе и не может думать. Он раньше Кости с тобой познакомился. И вообще… Ты все время с ними, с обоими.
Марина осторожно тронула море ногой.
— Как живое, — сказала она. — И совсем непохожее на наше, там вода светлее. Балтика — седая и чуть отливает янтарем.
— А я никакого моря, кроме Каспия, не видела. Ты что, окунуться хочешь? Смотри, Маринка… Так далеко от берега!
— Вблизи — тоже страшно. А безопасней всего — в ванне…
Марина полезла в воду и, держась за борт, болтала ногами. Море вдали казалось синим, а возле шлюпки было зеленоватое.
Люда помогла ей влезть обратно. С нее стекала вода, но волосы остались сухими. Марина приложила ладони к красноватым бедрам.
— Пока ничего, — сказала она. — А к вечеру будет жечь.
— Смотри, наши мальчишки сюда плывут.
Марина повернулась и тоже стала смотреть на вылетающие из воды руки.
— Кажется, они опять решили класс показывать, — продолжала Люда. — Кто же у них первым? Костя? Нет. Это Володька… А Костя догоняет.
— Говорят — девчонки смешные, — улыбнулась Марина. — А по-моему, мальчишки! Как будто на меня может повлиять, кто приплывет первым.
Костя старался изо всех сил. Он шел кролем, зарыв лицо в воду, лишь иногда поглядывая, как далеко оторвался Володька. О Левке разговора не было — Левка спокойно плыл сзади, не принимая участия в этом необъявленном состязании.
Володька ухватился за руль и влез в шлюпку. Он тяжело дышал, волосы у него слиплись на лбу. Тут же зашумела вода. Костя попросил у Марины очки и остался торчать по плечи из моря.