Алексей Белослюдов – В поисках Беловодья (страница 99)
Пронесшаяся молва о новоприбывшем с востока, из Беловодия архиерее древнего благочестия возбудила сильный интерес между старообрядцами часовенного согласия и в заводе Юго-Кнауфском. Вскоре из этого завода прибыла депутация и просила Аркадия прибыть в Юго-Кнауфский завод. Аркадий, испытав их нелицемерное желание и обеспечив свою безопасность приводом в свидетели со стороны депутатов святителя Николая Чудотворца, согласился съездить. Он отправился туда со своей свитой, около первых чисел марта. Квартира ему приготовлена была у волостного старшины Даниила Филиппова Лямзина, что и было ручательством за безопасность Аркадия в Юго-Кнауфске. Прибытие архиерея Беловодского ставления подняло на ноги весь Юго-Кнауфск. Аркадию не давали покоя; старообрядцы день и ночь приезжали посмотреть на архиерея, а главные раскольничьи коноводы день и ночь возили его к себе по домам. В короткое время Аркадий побывал, как дорогой гость, в следующих семействах: у Ивана Васильева Четина, Лариона Андреева Утятникова, Михаила Григорьева Коробейникова, Тимофея Авдреева Смирнова. Филиппа Яковлева Торопова, Тимофея Архипова Шилова, Ивана Никитина Курочкина, Ивана Ефимова Рукавицына, Сергея Иванова Рукавицына, Данила Власова Половодова, Фотия Абрамова Чернякова и Максима Иванова Суханова. У старшины Лямзина — единоверца Аркадий окрестил двух сыновей Петра и Василья. На 6-е число марта Аркадий служил всенощное бдение в моленной единоверца крестьянина — Степана Косьмина Заплатина, на котором присутствовало множество старообрядцев, единоверцев, православных и последователей Австрийской секты. Сочувствие к Аркадию было самое горячее со стороны часовенных, — многие даже из последователей Австрийского согласия изъявили намерение перейти к нему. Но сочувствие этих последних только повредило Аркадию.
Коноводы и заправилы Австрийской секты в заводе Юго-Кнауфском, опасаясь большего ущерба для своего толка, за переходом многих к новому архиерею, решились выдать Аркадия в руки правительства и стали приискивать такое лицо, которое бы своим предательством не набросило на них этого позора. Не чувствуя собиравшейся грозы над головой Аркадия, — часовенные привели дело о принятии Аркадия почти к концу и назначили на 9-е марта служение и затем открытие собора, на котором решились торжественно признать Аркадия своим архипастырем и избрать кандидатов для рукоположения во священники для Юго-Кнауфского завода. Видя и зная это, последователи Австрийского согласия сообщили о проживании Аркадия в их заводе приставу и другим лицам, в особенности постаралось поставить в известность о прибытии и о проживании в заводе Аркадия местное духовенство через крестьянина Андрея Лукианова Реброва. Тогда духовенство обратилось за содействием к полиции и, при посредстве волостного писаря Алексея Иванова Колесова, судебный следователь первого участка Осинского уезда г. Городецкий захватил Аркадия у крестьянина Николая Смирнова. Здесь, неизвестно для какой цели, Аркадий переменил свое имя и назвался Паисием, архиепископом Московского Рогожского монастыря. При Аркадии найдены были подризник, епитрахиль, поручи, саккос, омофор, палица, крестильный ящик с елеем и анисовым маслом (мнимое миро), двумя кисточками и ножницами, Евангелие, требник и разные рукописные сочинения. Все эти вещи были спрятаны в подполье в мешке и зарыты в картофель. Вместе с Паисием были арестованы два лица, один в качестве его протодиакона, а другой инодьякона; первый на допросе показал, что он крестьянин Юго-Камского завода Семен Реутов, а второй был знакомый уже нам, Павел Батуев. Лже-архиепископ был отправлен в Осинский острог, а протодиакон и уставщик Паисия отосланы в места их жительства, для водворения их, или опознания соседями. Из рапорта местных священнослужителей Юго-Кнауфского завода, от 7 марта 1875 года за А» 32, стало известно, что Паисий прибыл в Юго-Кнауфский завод около 1 марта, по виду имеет около 40 лет, говорит бойко и, не стесняясь, называет себя архиепископом Паисием, — проезжающим из — Екатеринбурга в Москву. Вскоре после сего на имя Преосвященного архиепископа Пермского и Верхотурского Антония, от 17 марта 1875 года, от Начальника губернии последовало отношение о поимке 6-го марта в Юго-Кнауфском заводе трех неизвестных лиц, из коих один себя называет Паисием, архиепископом Московского Рогожского монастыря. От 16 марта 1875 года за Л» 276, последовал рапорт от благочинного 2-го Осинского округа, свящ. Михея Позднякова архиепископу Антонию, в котором он доносит, что судебным следователем 1-го уч. Осинского уезда, г. Городецким захвачен раскольничий архиерей, по имени Паисий, в мире, как он показал сам о себе, Петербургский купеческий сын — Павел Александров Михайлов. На основании всех этих сообщений Пермская духовная консистория, особым журналом, от 21 марта, постановила: просить г. Начальника губернии, найденные при архиепископе Паисие относящиеся к богослужению вещи и архиерейские облачения, на основании указа Св. Синода, от 30 апреля 1858 года за № 590, препроводить на рассмотрение в консисторию. Причем консистория не упустила присовокупить следующее интересное дополнение: „А так как в 1859 году в том же Юго-Кнауфском заводе пойман был лже-епископ Геннадий (Австрийской секты) и был при пересылке в Кунгурский острог подменен другим лицом, а именно крестьянином Кудряковым, а после Геннадий оказался в Екатеринбурге — просить г. Начальника губернии принять меры против подобных действий раскольников Юго-Кнауфского завода и в отношении лже-архиепискоиа Паисия, при пересылках его из одного места в другое". Преосвященный Антоний рапортом своим, от 26 марта 1875 года за № 123, донёс Св. Синоду о поимании лжеархиепискоиа Паисия, а секретарь консистории г. Обер-Прокурору. В этой переписке заслуживает внимания то обстоятельство, что судебный следователь в донесении своем Преосвященному Антонию, между прочим, упомянул, с показания арестованного, что „сей Паисий посвящен в сан архиепископа заграницей в Беловодии — в Ост-Индии, Патриархом Мелетием к 1845 году. На этот же год указывают и все вышеприведённые грамотны, выданные Аркадием в уверение о себе, что он есть истинный архиепископ древнего благочестия, поставленный Патриархом Мелетием в Беловодии.
Арест Аркадия на сколько был желательными для православного населения Юго-Кнауфского завода, на столько же, если не больше, он обрадовал и Австрийскую общину. Пропаганда его была так успешна, что, если бы он подольше остался на свободе, то увлек бы за собой множество беглопоповцев, безпоповцев, единоверцев и даже православныхъ. Австрийской же общине он нанес бы сильный удар, потому что она по новости своей и по происхождению своей иерархии от греко-восточной церкви не пользовалась большим доверием; лучшие из последователей австрийской общины хорошо понимали, что Митрополит Амвросий нисколько не лучше и не святее всякого беглого попа, — гнилой корень, а потому и все священство гнилое, а Аркадий происходит от непорочного священства из Беловодия и поставлен Мелетием, — содержателем древнего благочестия… Здесь нельзя не упомянуть и о следующем приёме Аркадия, которым он хотел возвысить своих последователей в глазах всего старообрядческого мира, что отчасти им и достигалось, именно: он от поступающего в Беловодскую религию, сверх проклятия ересей по требнику, требовал еще публичного произнесения следующей грозной формулы: „Аще к отрещению помыслю и отрещися от Христа и Его святой веры и церкви восхощу, в ней же до исхода живота пребыти обещахся, то да приидет на меня в сей жизни вечная слепота и трясение, и да буду я проклят при животе, и при смерти, и по смерти, а душа моя да будет вчинена с сатаною и с лукавыми бесы его в муке вечной и геенне огненной, во тьме кромешной и тартаре вечном. Аминь“.
Внезапный арест Аркадия положил предел его успехам и побудил преданных Аркадию людей искать меры и средств к освобождению его из тюрьмы. Об аресте Аркадия первым делом дано было знать в Юго-Камск, как митрополию Беловодской иерархии. В Юго-Камске незамедлили явиться защитники его свободы: собрали много денег, меду, белой рыбы, полотна, полотенцев и платков два ящика, и все это отправили в Юго-Кнауфск. Но подарки, хотя и привезены были вовремя, не были приняты и Аркадий отправлен был в Осинский острог. Неугомонные сторонники и приверженцы после первой своей неудачи не отказались от своего намерения. Они с большими подарками отправились в Осу. Там, по словам Ильи Адрианова Аликина, тюремный смотритель взял чрез подчастка тысячу рублей и прочие все приношения и обещался откинуть Аркадия в вывозимом из острога снеге, для чего велено было им караулить каждый раз, как повезут снег из острога па отвал. Но все было напрасно: сколько раз они ни разрывали кучи со снегом, вывезенные из острога, Аркадия однако не находили.
После восьмимесячного заключения, Аркадий из Осы переведён был в Пермский острог. В следующем 1876 году в мае месяце судьба Аркадия была решена Пермским окружным судом. На отношение Пермской консистории, в котором спрашивалось о положении дела об Аркадии, окружной суд, от 11 июля 1876 года за № 4796, ответил следующее: