Алексей Белослюдов – В поисках Беловодья (страница 98)

Ставленная грамота Аркадия, прочитанная с чувством Батуевым, произвела на все собрание самое благоприятное впечатление. Большинством собравшихся содержание грамоты, разумеется, было совершенно не понято, и слух его услаждался только церковной речью, вещавшею об Аркадие; но все собрание поражено было прочитанными подписями такого наслыханного сонма святителей, ото всея вселенныя собравшихся и утвердивших назначение преосвященного Аркадия для восстановления древняго благочестия в Российском государстве. Заподозрить эту грамоту в подложности никто и помыслить не смел, так как она скреплена и утверждена была руками святых отец ото всех земель, царств и градов собравшихся, о которых они не слыхивали и не читывали… Теперь окончательно решено было признать преосвященного Аркадия за истинного архипастыря. Старшенствующими из старообрядцев было произнесено принятие, а за ними провозгласили и все прочие: «и мы владыку Аркадия приемлем и слушать его обещаемся!» В заключение отпет был молебен Всемилостивому Спасу.

С этого времени Аркадий совсем водворился среди Юго-Камских старообрядцев и сделался духовною главою бывшего часовенного братства. Относительно родословия своего, Аркадий, как-бы с неохотою, открыл старообрядцам, что он сын Кавказского генерала, в мире Антоний Савелиевич Пикульских, а в иночестве Аркадий, и потомок князей Урусовых; что он в числе 60 благочестивых дворянских детей, знатных фамилий, ушел из России в Бело-Водское христианское царство, где они и поселились спасения ради; а его в сане архиерейском «из послушания» послали в Россию позаботиться о душах древле-православных христиан, живущих в России без священства, и сподобить их таковым к славе Божией и душевному их спасению.

Приняв к себе Аркадия, старообрядцы прежде всего позаботились снабдить его приличным его сану одеянием, для чего Павел Дементиевич купил ему шелковой материи на мантию и рясу. Так как эти одежды были не обычны для Юго-Камских старообрядцев и сшить их никто не умел, то присудили взять для сего обращик с мантии инока Пафнутия, проживавшего в деревне Пашне. К Пафнутию за рясой и мантией выискался съездить Илья Адрианович Аликин. Когда привезен был обращик, то сшить мантию и рясу взялись две старые девицы Ульяна Саввишна Ощепкова и Параскева Семеновна Щукина. Аркадий, обряженный в архиерейские одежды и возложивший на себя панагию с крестом, стал служить литургии с большой важностью. Посох архиерейский сначала Аркадий сделал сам, но за неуклюжеством скоро заменен был другим — столярной работы. Заказывал было Аркадий одному кузнецу сделать себе костыль металлический, с четырьмя яблоками, какой пишется у св. Иоанна Новгородского на иконе, но не мог дождаться этого. Омофор велел сшить по подобию того, какой пишется на иконе у святителя Николы Мирликийского чудотворца. Митру для Аркадия приготовили, немного спустя времени, в селе Ильинском тоже старообрядки, дочери крестьянина Платона. Андреева Малахова — девицы Евфросиния и Мариамна. Митра была вышита весьма изящно и украшена четырьмя живописными иконами по сторонам и пятою — св. Троицы наверху. До приготовления митры Аркадий служил в скуфье, с красным кантом, которую надевал вместо черного обычного клобука. Миро Аркадий приготовил довольно просто: он написал реестр на покупку разных благовонных веществ, за которыми послал в г. Пермь попечителя Беловодской иерархии Илью Адриановича Аликина, в магазин купца К. А. Мичурина, давши ему на это два рубля, — и из купленных веществ сварил миро, без всяких молитвословий. Любил Аркадий и сам спрыскиваться регальным маслом, чтоб от него пахло святыней, „яко бы от кипарисной иконы". К деньгам, по-видимому, он относился с пренебрежением и называл их черепками, не брал в руки за совершение исповеди и других таинств; но тем не менее, ради любостяжания, не давал приходскому священнику совершать все эти требы, не исключая и венчания, и деньги все забирал лично для себя.

Вскоре, после принятия Юго-Камцами Аркадия, случилось прибыть из Вятской губернии, Глазовского уезда в Юго-Камск и Пермь, по торговым делам, крестьянину Самойлу Андрееву, настоятелю часовенного согласия. Высмотревши на служении Аркадия, Самойло Андреев вскоре полюбил Аркадия за кроткое обхождение, назидательность, глубокую начитанность в писании и за благочестивую жизнь. Съездивши в Пермь, Самойло Андреев снова остановился в Юго-Камске и опять стал присматриваться к Аркадию и его качествам. Аркадий же употребил все свое искусство, чтобы показаться истинным — благословенным архиереем Божьим, пустил в ход всю свою ловкость и лесть, чтобы пуще „подластиться” к Андрееву и получить приглашение прибыть с ним в Глазов. Ухаживанье Аркадия за Андреевым не осталось втуне. При прощании Андреев высказал Аркадию, что, по прибытии домой, он первым делом предложит своему братству, — не пожелает ли оно принять Преосвященного Аркадия верховным архипастырем к себе, и если пожелает и дело состоится, то он чрез две недели пришлет двух человек с приглашением прибыть к ним. После Рождества Христова из Глазовского уезда действительно прибыли два посла и стали приглашать Аркадия ехать с ними. Он согласился, и поездка вскоре устроилась. Юго-Камцы провожали Аркадия за 15 верст до города Оханска. В Вятской губернии Аркадий прожил до 2-х месяцев и приобрел до 2000 человек последователей. Настоятеля Самоила Авдреева и некоего Кузьму Журавлева он рукоположил во священники и после этого возвратился в Юго-Камск с богатыми подаяниями. Впрочем, упомянутые священники вскоре изменили Аркадию, одновременно с переменою его счастия, и перешли в Австрийскую секту.

Прибывши с деньгами в Юго-Камский заводь, Аркадий на другой же день отправился в Пермь и там накупил себе всякой утвари для служения литургий, дорогих архиерейских одежд, трикирии и дикирии, — словом все нужное для служения по-архиерейски. Книги богослужебные ранее были заведены при часовне Батуева. Потом Аркадий устроил в доме крестьянина Киприяна Семенова Чупина церковь, поставил иконостас, престол, жертвенник и стол, по освящении, служить в ней литургии и прочие службы. Это была первая церковь в Пермской губернии. Пока Аркадий не рукоположил священников, то служил один с протодиаконом, как простой священник, и только не опустительно осенял народ трикирием и дикирием, где подобало, и сам пел: „Ис полла эти деспота"… и „тон деспотии…", говоря, что без этого не может служить никакой архиерей. Протодиакона же своего, крестьянина Юго-Кнауфского завода — Ивана Аггеева Ситникова — сколько ни учил петь — „Ис полла", и „тон деспотии…" — не мог научить. „Тупица у меня протодиакон и толстоязычен", говаривал после этого, смеясь, Аркадий. Этот протодиакон впоследствии заключен был в Осинский острог, по делу убийства православного священника Юго-Кнауфского завода Ильи Суворова, и там умер. Потом Аркадий стал рукополагать во священники. Для Юго-Камского завода рукоположил уставщика прежней часовни Павла Ильича Нечаева, человека кроткого, хорошей нравственности и довольно богатого; Павла же Дементьевича Батуева рукоположил во диакона. Для других приходов кандидатов выбирал на священство попечитель Беловодской иерархии Илья Адрианович Аликин и представлял их к Аркадию для поставления. Так, для Очерского завода, Оханского уезда им избран был и посвящен Аркадием во священники некто Алексей Степанович Пашихин, человек неглупый, сын которого служит волостным писарем в местном правлении.

В Осинский уезд, для Верх-Буевского общества, в деревню Пильву попечитель Аликин избрал священником крестьянина Пимена Яковлева Лямзина, которого и рукоположил Аркадий. Этот пастырь не отличался ни умственными, ни сердечными качествами, а только был на редкость „брадат и космат“. Пред рукоположением Аркадий ставленому не делал ни исповеди, ни допроса, ни присяги, — словом — формальностей ни каких у него не соблюдалось, да и самое поставление было просто: Аркадий точно шутку над старообрядцами творил; когда водил ставленника около престола, то говаривал ему: „а ты иди проворней за мной, небойсь; чай в кругах то хаживал!“ — За то ставленников своих Аркадий снабжал такими грамотами, каких едва ли кто и видел. Мы здесь приводи точную копию с грамоты, выданной Аркадием священнику Юго-Камского завода Павлу Ильичу Нечаеву, которая доставлена была о. миссионеру С. Луканину самим Нечаевымъ. Грамота написана рукой самого Аркадия и гласит следующие:

„БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ

Смиренный Аркадий Архиепископ Новаго-Града, и Великих Лук, и Пскова, Киевский, С.-Петербургский, Олонецкий, Вологодский, Архангельский, Вятский, Велико-Пермский, и Всея России и Сибири, и Якутския земли.

По благодати и дару всесвятаго и покланяемаго и животворящаго Духа, и по данной мне Власти от Великаго Архиерея Господа нашего Исуса Христа со опасным испытанием испытан, сей благоговейный муж Павел, чрез отца его духовнаго, протоирея Иоанна Воскресенскаго, Свято-Духовской церкви. Свидетельствует, что сей благоговейный муж, Павел Ильич, достоин иерейства, поставлен и освящен во священноиерея в церковь, иже во святых отца нашего Николы Архиенископа Мирликийскаго чудотворца, поставихом его в лето от сотворения мира 7388 в 28 день Маия. Таже дана благодать святаго Духа ему, Иерею Павлу, крестить, миром помазывать, венчать, литоргисать, исповедывать, и причащать, и маслом освящать, решить и вязать, по силе и рассмотрению, якоже повелевают, священная правила святых Апостол и святых отец. Тако же он Иерей Павел должен вести себя добропорядочно, якоже пишет Апостол Ктимофею, подобает быти Епископу такоже и презвитеру, непорочну, единой жене муж, трезвену, целомудрену, благоговейну, честну, страннолюбиву, учительну, не пианице, ни бийце, несребролюбиву, несварливу, не мшелоимцу но кротку, смиренну, независтливу, своего дома добре правяще, чада имущу в послушании, со всякою чистотою, о церкви божией прилежен, в псалмопении и молитвах и посте, нераслабно, и в коленопреклонениих, неизменно, не в козлогласовании и не пестропении, первым входящим и в последни исходящимъ, и в поучении слова божия. Поподобает ему же, Павлу, без нашего повеления, и благословения, нетворить ничего, и без воли и повеления своего епископа, никуда неотлучатися, и ни в чем неослушатися своего епископа, но во всем повиноватися ему, и без воли его на другую паству непереходить, а за преслушание будет подлежать, по божественным правилом и законам извержению сана. В чем свидетельствую в рукоположении, святой хиротонии, что он посвящен в сан священно-иерея, в лето, от сотворения мира семь тысящь триста восемдесят восьмое, а от воплощениях Бога Слова, в тысяща, восемь сот, восьмидесятое, месяца Майя в 28 день. Свидетельствую, своим, подписом, и приложением печати. Дана грамота сия в царствующем, и богоспасаемом, Великом Нове-Граде“.