Алексей Барон – Третье пришествие (страница 2)

Отзвонившись, Тарас потянулся, хрустнул позвонками, секунду мрачно смотрел в стол, а потом сказал:

– Ну, что ж, Ваграм Суренович.

– Повторить сначала? – спросил Туманян.

– Да, уж извините. Вот Владимир Петровича требуется в курс дела ввести. Ну, и мне полезно еще разок вдуматься.

Генерал вынул из портфеля ноутбук и погладил сенсорную зону. На большом экране, изображавшем звездное небо, тут же появилась желтая стрелочка указателя.

– Несколько суток назад один из наших разведывательных спутников столкнулся с микрометеором. Платформа потеряла ориентацию и начала вращаться. В результате вместо территории Сомали было получено несколько снимков космического пространства. Дежурный офицер проявил инициативу…

– К награде, – сказал Тарас.

– Слушаюсь. Вот это, – Туманян обвел указателем мелкое пятнышко в центре стенного экрана, – военными астрономами расценивается как неизвестное космическое тело. Скорее всего, блуждающий астероид. Естественно, мы начали его фотографировать сразу с нескольких спутников через определенные промежутки времени. Выяснилось, что относительно Земли объект движется со скоростью свыше тридцати четырех километров в секунду. Сегодня в восемь сорок пять по московскому времени удалось вычислить его орбиту. Сейчас мы с уверенностью можем сказать, что через сто тридцать шесть суток и девятнадцать часов неизвестное тело окажется примерно в том же самом месте, где будет находиться и наша планета. Вот, собственно, и все.

– Володя, у тебя есть вопросы? – зевая, спросил Тарас. Видимо, не выспался, гарант конституции.

У меня же сна не было ни в одном глазу.

– Помилуйте! Если я правильно понял, через сто тридцать шесть суток будет конец света?

– Да, в мае. Двадцать шестое число.

– А какова погрешность в расчетах?

– Плюс-минус двадцать пять тысяч километров, – сказал Туманян.

– Так это ж – два диаметра Земли. Быть может, мы разминемся?

– Маловероятно. При сближении Земля начнет притягивать к себе этот камень.

– Так. И какова его масса?

– Трудно сказать, далековато еще. Но астероид не очень крупный, вряд ли больше трех километров в поперечнике.

– Даже если и один километр, нам мало не покажется, – сказал Тарас. – Не так ли?

– Не покажется, Тарас Григорьевич.

На большом президентском экране вновь появилась схема Солнечной системы. Только на этот раз там был изображен слегка изогнутый пунктир, упирающийся в третью от Солнца планету.

– Почти прямое попадание, – сухим голосом сказал командующий космическими силами.

– Невероятно, – пробормотал я.

– Еще как вероятно. Семьдесят шесть процентов. Известно даже приблизительное место падения. Где-то в районе Исландии.

При этих словах Тарас кивнул и постучал пальцем по большому президентскому глобусу. Показал нам Исландию. Но мне все не верилось.

– А это не комета?

– Объект находится слишком близко от Солнца, – генерал кивнул на схему, – на таком расстоянии у кометы обязательно появляется газовый хвост. Но хвост отсутствует, даже признаков нет. Это твердое тело, Владимир Петрович. То есть астероид. Да и комета, откровенно говоря, была бы не многим лучше. У каждой кометы кроме хвоста, есть еще и ядро. Даже если оно ледяное, бед получится много…

Потом мы замолчали. Я сидел оглушенный, Туманян – самоуглубленный, а Тарас барабанил пальцами по столу, была у него такая скверная привычка.

За стенами кабинета располагался Кремль, за его пределами шумел многомиллионный город, вокруг Москвы имелась Россия, а по сторонам располагалось все остальное, ничего не подозревающее человечество. А еще дальше, в черном космосе, по какой-то неведомой причине сорвалась с вековечной орбиты сама смерть. Случилось то, о чем тысячу раз предупреждали астрономы и фантасты, и во что никак не хотели верить политики. Хотя все мало-мальски мыслящие люди прекрасно понимали, что когда-нибудь этакое произойдет, почему-то казалось, что случится оно не при нашей жизни (еще этого не хватало!). Вот пусть потомки и расхлебывают…

– Хватит молчать, – сказал Тарас. – Ваши предложения?

– Собрать совбез, – автоматически сказал я.

Подумал и добавил:

– Расширенный. С академиками.

– Уже собирают. А до того?

– Подготовить пилотируемый корабль для изменения траектории астероида мы уже не успеем. В сущности, вариант только один, – осторожно сказал Туманян.

– Ракетный бой с камнями?

– Так точно.

– Начальник Генерального штаба согласен?

– Полностью.

– А «Одиссей» нам не поможет?

– «Одиссей» уже у самого Марса, Тарас Григорьевич. Времени не хватит.

– А второй корабль? «Синдбад», кажется?

– Еще только проходит тестовые испытания. Пока не готов. И будет готов не скоро.

– Ну что ж. Пора вынимать головы из песка. Ваграм Суренович! Ваше предложение утверждаю. Все наши космодромы – на военное положение. Плесецк, Капустин Яр, Свободный.

– Байконур?

– Тоже. С Казахстаном я договорюсь.

– Слушаюсь. А что делать с космодромом Куру во французской Гвиане, а также с платформой «Морской старт»?

– Тут потребуются согласования с Еврокосмосом, французами и норвежцами. А мне к концу дня уже надо знать, сколько ракет, в какие сроки и с какими боеголовками мы сможем отправить навстречу каменному гостю. Только реально, с учетом всего нашего разгильдяйства.

Туманян усмехнулся.

– Коэффициент разгильдяйства у нас не выше американского.

– Хватит считать дядю Сэма пределом возможного. Берите пример… ну, вон с китайцев.

– Есть не считать дядю Сэма.

– Кстати, американцы-то знают? – спросил я.

– Американцы? – переспросил Тарас. – Видишь ли, как истинный хохол, я должен извлечь из ситуации кое-какую выгоду для Московии. Но все имеет свои пределы, конечно. Опасность такова, что замалчивать ее может только сумасшедший. Скоро буду звонить и в Вашингтон, и в Пекин, и в Нью-Дели. Потом пойдут официальные сообщения для ООН, Всемирного парламента. Ну, и так далее. Исландского посла уже ищут по ночным клубам.

– Ищут где?

– Да по ночным клубам. У них опять проснулся вулкан с каким-то непроизносимым названием. Видимо, по этому поводу и загулял викинг.

Я не понял связи между вулканом и загулом посла, но уточнять не стал. Были вопросы важнее.

– Послушай, скоро пронюхает пресса. Большой шум поднимется. Ситуация на фондовых рынках…

Тарас сморщился.

– Неизбежно. Зато эти бесовы антиглобалисты хоть на время угомонятся. Дадут заниматься делом.

– Не уверен. А что делать мне?

– А тебе, хлопец, нужно разработать план подготовки к катастрофе. На тот случай, если у Ваграм Суреныча не все получится. Чтоб никто, значит, не пострадал.

– Что значит – никто?

– Никто – это то и значит, что никто.

– В масштабах планеты?