Алексей Баев – Грехи и погрешности (страница 17)
В дверь постучали.
Олег Андреевич, бросив опустевшую бутылку под тумбочку, с трудом поднялся на затекшие ноги и по стенке двинулся в тамбур. Отперев замок, он широко распахнул дверь. На пороге стоял директор профилактория. Глядя своими искрящимися лицемерной радостью глазами в мутные бердялинские, он громко и отчётливо произнёс:
– Олег Андреевич, дорогой мой, я только что узнал об ужасном происшествии, приключившемся в столовой. Прошу вас, простите нас, пожалуйста, за недогляд. Рабочие больше не будут питаться в общем зале. Мы подумали хорошенько и решили ограничить их передвижение по территории нашего пансионата. Надеюсь на вашу порядочность. Вы ж не станете поднимать скандал? А мы со своей стороны…
– Всё нормально, – резко перебил его Бердялин, – можете ни о чём не беспокоиться. Никаких мер я принимать не собираюсь!
Олег Андреевич захлопнул дверь, из-за которой прозвучало жизнерадостное:
– Спасибо!
– Не за что, – зловеще прошептал Бердялин своему отражению в зеркале и, пройдя в комнату, достал из бара второй пузырь, с которым вновь плюхнулся в кресло.
По спортивному каналу показывали биатлон. Гонку преследования. В жёлтой майке лидера летел к очередному огневому рубежу «великий и ужасный» Оле Айнер. Трибуны неистовствовали, хором выкрикивая имя своего героя:
– Бьёрн-да-лен!.. Бьёрн-да-лен!.. Бер-дя-лин!.. Бер-дя-лин… Бер-дя-а-а-а-а…
Бердялин проснулся затемно. Часы в сотовом показали 02:44. Притихший телевизор светился синим. Башка раскалывалась.
С трудом высвободившись из навязчивых объятий кресла, Олег Андреевич, пошатываясь, прошёл в туалет, где битый час вызывал в фаянсовый рупор неведомого и загадочного ихтиандра. Освободив организм от не до конца переваренного ужина и лишней желчи, он вернулся в комнату и повалился на кровать.
Попытка быстро заснуть окончилась неудачей. Мешала не столько пульсирующая боль в висках, сколь неприятные мысли. Нет, Леонтий отчего-то Бердялина уже не беспокоил. Ну что с него взять? Может, кому и настоящий мужик, но по сути своей – обычное быдло. Пускай живут себе с бывшей, всё равно юношеская любовь давно прошла. Оставалась привычка, от которой, Олег Андреевич теперь точно знал, он окончательно избавился… «Переходящий вымпел достался новому победителю соцсоревнования»… И сына, если тому в тягость, из суворовского можно в любой момент забрать. К себе. Жить, слава богу, есть где. Хоть в тесноте, да не в обиде.
Сейчас заснуть не давала глумливая ухмылка директора профилактория.
Пришёл извиняться, так извиняйся по-человечески. Искренне. Нет же, за жопу свою боишься… Скандал не поднимайте, пожалуйста… Нужен ты мне, лицемер!
Олег Андреевич отчётливо представил себя знаменитым норвежским «однофамильцем» на огневом рубеже. Он бойко снял с плеч снайперскую винтовку, передёрнул затвор и, задержав дыхание, прищурился в прицел. На месте первого чёрного блина красовалась потная от страха рожа директора. Грянул выстрел! В яблочко! В самый центр лобешника…
Веки Бердялина медленно сомкнулись. Пришёл сон…
Бассейн и завтрак Олег Андреевич пропустил. Проснулся лишь в десять. Быстренько освежившись под душем, надел спортивный костюм, сунул босые ноги в тенниски и отправился на процедуры. Странно, но настроение после вчерашнего происшествия было вполне сносным. Ни обиды на Леонтия с его хамоватыми дружками, ни ненависти к лицемеру-директору.
Медсестра сегодня, впрочем, как и всегда, выглядела просто потрясающе. Только отчего-то даже не улыбнулась. Неужели ей всё рассказали?
– Доброе утро, Варенька, – поздоровался Бердялин. – Камушки мне поставите?
– Здравствуйте, Олег Андреевич, разоблачайтесь и ложитесь, – кивнула медсестра. – Вы у меня сегодня первый пациент. Ох уж… Все разбегаются, словно крысы с тонущего корабля. Впрочем… разве можно кого-то обвинять, когда здесь творится такой ужас?
Олег Андреевич, раздевшись, улёгся животом на разогретый каменный подиум и повернул голову в сторону Вари.
– Какой ужас? Я вас не понимаю, Варя.
– Вы не слышали? – медсестра на секунду застыла над Бердялиным с увесистым катышем в руке. – Да вы что?!
Тёплый камень аккуратно лёг на поясницу. Ласковое тепло заструилось по позвоночнику.
– У нас ночью директора убили. В собственной кровати, представляете? Пустили пулю в лоб… Даже Юля, горничная, спавшая с ним рядом, ничего не слышала. Очень тихо сработали. Наверное, пистолет с глушителем был. Или с расстояния били. Сквозь форточку… Профессионал работал…
В помещение, шумно распахнув дверь, влетел взъерошенный доктор.
– Извините, Варвара Степановна, можно вас на пару слов в коридор…
Олег Андреевич остался в одиночестве. Расслабился. Пока единственный камень, лежащий на его спине, вдруг стал неимоверно жечь, чего раньше никогда не случалось. В голове яркой молнией промелькнуло странное воспоминание – биатлонное стрельбище, мишень, на ней лицо директора, покрытое испариной, выстрел… Бердялин провалился в черноту.
Очнулся Олег Андреевич от хлопка. Снова выстрел? Нет, всего лишь дверью шарахнули. Вернулась Варя.
– Простите, пожалуйста.
Она, один за другим, быстро брала разогретые камни и выкладывала из них тропинку по бердялинскому позвоночнику.
– Не жжёт?
– Нет, Варенька, – попытался улыбнуться Олег Андреевич, – всё хорошо. А доктор… приходил… ещё что-то?
– Даже не знаю, говорить ли вам… – после паузы полушёпотом вымолвила медсестра.
– Да уж говорите, говорите, говорите, – слишком торопливо забубнил Бердялин, хотя откуда-то знал, что новая информация понравится ему ещё меньше.
Варя вздохнула и, наконец, ответила:
– Только что кровельщика нашли на подземной парковке. Избитого почти до смерти.
– Кровельщика? – удивился было Бердялин, но вспомнил, что «настоящий мужик» Леонтий – сомнений в этом факте даже не возникло – прибыл сюда с бригадой ремонтировать крышу бассейна.
– Да, шабашника. Наверное, дружки его и постарались. Ну что за люди?! Перепьются как скоты, а потом отношения выясняют! Неужели по-человечески нельзя, словами…
– Он жив?
– Жив, – ответила медсестра. – Только кости все переломаны, мозг серьёзно травмирован и, похоже, позвоночник перебит… Кому нужна такая жизнь? Овощ… в инвалидной-то коляске. Бедная жена его. Всю оставшуюся жизнь теперь мучаться будет.
– Бедная, – согласился Бердялин. – Будет мучаться.
И попытался тяжело вздохнуть. Но сдержаться не смог – злорадно ухмыльнулся…
Пока Олег Андреевич мирно отдыхал в профилактории «Белые пещеры», его родной Солитёрск стремительно терял инвестиционную привлекательность. Словно само время повернуло вспять, возвращая город в страшные девяностые. Ежедневно что-нибудь нехорошее, но случалось.
В ночь, следующую за той, когда был убит в собственной постели директор пансионата, кто-то дерзкий и безбашенный совершил нападение на начальника городской милиции. Ради справедливости надо сказать, что полковника в Солитёрске не шибко-то и любили. Отъявленный взяточник, готовый за хороший куш прикрыть глаза на любое, пусть даже самое мерзкое, преступление, наглый и беспардонный крышеватель среднего и мелкого бизнеса. Что говорить – поганый был человечишка. И пристрелили-то его в момент, когда он в стельку бухой выползал из сауны, в которой устроил с замами «субботник» для проституток.
Следующим вечером пулю в голову получил прокурор – лучший дружок покойного главмента и такая же мразь. Этот – в собственном «майбахе» возле дома любовницы.
Третья ночь лишила Солитёрск председателя горсуда, четвёртая – главу дорожного комитета горсобрания, пятая – директора нефтекомбината, шестая…
Опера и следователи сбились с копыт, стараясь добраться до неведомой «белой стрелы», учинившей расправу над городским патрициатом, но результатами похвастаться не могли. Пытаясь объединить жертв в хоть какой-то «кружок по интересам», они тоже не преуспели. Разве что личные счета и депозиты те держали в одном банке. Но это мелочь для провинциального городишки обычная. Погибшие силовики и чиновники с казнёнными представителями крупного бизнеса интересы имели не то что не общие, скорее, противоположные. Может, проще всё? На территории Солитёрска действует две группировки? Уничтожают себе друг дружку – планомерно и обстоятельно? Но… но куда тогда прикажете отнести биатлониста?
Биатлониста?! Какого ещё? Чушь это всё, нет его! Слухи, выдумки, молва. Городские легенды. В народе шептались, будто бы перед каждой расправой редкие свидетели видели спортсмена в жёлтой майке лидера с винтовкой за спиной, летящего на лыжах по нечищеным улицам… Бред. Галлюцинация! Да и судмедэкспертиза тому подтверждение – все погибшие застрелены из боевого снайперского оружия пулями калибра 9 мм. И характерных следов от лыж ни разу обнаружено не было. Скажите, ну при чём тут спорт?
Григорий Сергеевич Толстогубов, скатив своё жирную потную тушу с изящного тела Виктории Павловны Пастуховой, взял с тумбочки стакан виски, неаппетитно причмокивая, осушил его в три глотка и, крякнув, произнёс:
– Слушай, Вика-чечевика, твой-то Олег… этот самый… Андреич когда на работу выходит?
– Так завтра из пансионата возвращается. Послезавтра должен быть. А что? – Пастухова губами достала из пачки тонкую сигарету и прикурила её от золотой зажигалки.
– Да так, идейка одна оформилась, – глядя в потолок, задумчиво произнёс Толстогубов.