Алексей Авшеров – Жулик. Часть 2. СВ (страница 7)
Поздним вечером электричка Мюнхен – Майрхофен привезла Веню в Австрийские Альпы. Выгрузившись, Веня потащился на остановку ски-баса. Майрхофен принимал его часто, и он знал, куда идти.
Темнота рассеялась светом фар.
– Hotel «Paradise»? – спросил он, засовывая пожитки в салон.
Водитель утвердительно кивнул и, закрыв дверь, мягко отпустил тормоз. Поколесив по городку, автобус выехал на шоссе и помчал Веню в ночь.
Зашуршав по обочине, машина остановилась.
– Du bist angekommen! – объявил водитель.
Веня вышел, вытащил багаж и огляделся. По обе стороны дороги шумел вековой лес, и он с тоской проводил красные огоньки баса. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел крутой подъем и указатель «Hotel “Paradise” 2 km». Бросив вещи, Веня прошел немного вверх, увидел серпантин, а на вершине огни. «В “Рай” без такси никак!» – подумал он и осмотрел кучу барахла. Не зная, чего захочется, Веня притащил две пары лыж, сноуборд и даже коньки с клюшкой.
Продрогнув и потеряв надежду на попутку, Вениамин пополз в гору. На полпути он сдох и, сев на чехол, заплакал. Неожиданно позади раздалась гортанная немецкая речь. Из темноты, ритмично стуча ботинками, подошли двое. Фонарь ослепил Веню.
– Was ist los? – раздался голос.
– Не понимаю я… Help me, please, to “Paradise”. I give money, – всхлипывая, взмолился Веня.
– Er will fur Geld in Paradise kommen! – сказал один другому, и оба заржали. – Don’t ware. Abgemacht!
Австрийцы подхватили вещи и бодро зацокали в гору. Они напоминали двух ангелов, возносящих останки грешника в райские кущи.
День Веня провалялся в номере, а выйдя вечером на улицу, нашел свои дырявые носки, выпавшие из сумки. Плохо перенося одиночество, он захандрил. Выручил звонок Бондарчука:
– Веник! Здесь снега полно. Приезжай к нам.
Сев утром в поезд, глядя на бегущий за окном лес, Веня обрел бодрость духа и оптимизм.
Поплутав по Больцано, он еле отыскал апартаменты друзей. Дома застал Витьку, пьяного и несчастного.
– Бондарчук пропал, – хныкал он. – Пошел за бухлом – и с концом! Ты выпить не привез?
Пока ждали Пашу, распили бутылку кьянти, но тот не появился.
– Надо идти в полицию, – сообразил Веня.
Они долго бродили по городку, пока не увидели надпись «Carabineer». В комнате перетянутый белой портупеей итальянец смотрел футбол. Они объяснили проблему, и тот, заполняя бланк, спросил:
– Photo?
Веня полистал iPhone. На всех фотографиях Паша или наливал или выпивал. Карабинер улыбнулся и поднял вверх большой палец:
– All right!
Полицай угадал. С бутылкой виски утром приполз Бондарчук. Его нашли спящим на лавке и, в отсутствие вытрезвителей, отвезли в больницу. На радостях пропили до вечера.
Ночью Веню рвало. Приходя в чувство под холодным душем, он повторял, как мантру:
– Завтра в Майрхофен! Завтра…
Однако судьба-злодейка продолжила испытывать его на прочность. На следующий день бастовала железка, и пока трудящиеся боролись за права, Веня оставался в Больцано. Приняв известие за фатальную неизбежность, он покорился судьбе и, добросовестно бухая, осваивал тирольское песнопение. В баре они встретили того карабинера. Вспомнив фото, он узнал Пашу, и Бондарчук тут же налил ему текилы.
Железнодорожники угомонились, и Вениамин наконец вырвался из алкогольного ада. Гуляя по Майрхофену, он пил fresh и строил планы. Завтра он хотел совершить то, ради чего припер столько вещей.
Его окликнули. С Мариной он познакомился год назад. Несмотря на возраст, та слыла энергичной, спортивной женщиной, любительницей приключений.
– Бегу в супермаркет – защебетала она. – Вечером сейшн. Приходи и ты. Хочу пообщаться!
«Хочу» вдохновило Веню, и он без колебания записал адрес.
Апартаменты с трудом вместили шестерых. Марина, на правах хозяйки и единственной дамы, флиртовала со всеми. Осыпая ее комплиментами, гости напоминали самцов в период гона. Оценив шансы, Веня расстроился, но, выпив, взбодрился и даже немного покадрил ее. Уступив Иннокентию, лыжному инструктору, Вениамин собрался домой.
Провожая его, хозяйка ворковала в прихожей:
– Парни расслабились, извини! Зато весело!
– Весело, – грустно ответил Веня.
– Встретимся завтра на горе в баре. Оттуда спустимся – и ко мне. Обещаю: никого кроме тебя! – чмокнув в щеку, она вытолкнула его за дверь.
Утром, разворошив чехол, Веня вынул лыжи. Кататься после вчерашнего apres-ski не хотелось, и он сразу поднялся в бар. Заказав пиво, томимый ожиданием, он осматривал посетителей. Марина не появлялась. Перейдя на виски, он не заметил, как бар опустел. Веня собрался вниз. Разум подсказал, что надо сесть в фуникулер, однако злость на себя совершила чудо, страх пропал, и он встал на лыжи.
Как упал, Веня не понял. Он лежал на спине, а над ним, как над князем Андреем у Льва Толстого, простиралось огромное, багряное от заходящего солнца небо. Небо загрохотало. Показался вертолет.
– Я здесь! Help! – просипело горло.
Сделав вираж над лесом, геликоптер улетел.
Веня поднялся и, доковыляв до подъемника, спустился вниз. Там он встретил Иннокентия, лыжного инструктора. Тот сообщил новость:
– Маринка поломалась, вертолетом сняли!
Веня пожал плечами.
Неделю он просидел в «Раю» и, делая примочки, рассуждал о связи объективной реальности и нематериальных сущностей. Потусторонние силы в его жизни играли не последнюю роль. Отвергая обвинения в мракобесии, он с жаром приводил примеры:
– Помнишь, жена выгнала на дачу? Тогда резко похолодало, и я поехал за обогревателем. Пока болтался по моллу, все раскупили. Вышел на парковку и увидел коробку с новым радиатором прямо у моей «Альмеры»! Какой хотел!
– Забыл кто-то… – неуверенно парировал я.
– А лыжные ботинки? Не купив в магазине, я нашел их на лесной полянке. А казино, помнишь? – не унимался Веник. – Тогда проигрался в пух и прах, и, как Достоевский, нашел в кармане последнюю фишку, а затем все вернул, копейка в копейку!
Я возражал, хотя что-то Веня объяснил сам. Крутя педали по Крыму, в любимый Форос он приехал ночью. Поставил на пляже палатку и, изрядно глотнув коньяку, лег спать. Встав по нужде, увидел блуждающие тени, ярко освещенные луной. Приведения бродили голые! «Чертовщина!» – решил турист и, привалив вход большим камнем, на всякий случай достал пугач. Игрушка придавала ему смелости. Утром оказалось, что он в центре нудистсв, и тени материализовались. В этот раз реальность победила мистику.
Москва. Шереметьево-2. Толпа плотным кольцом окружила транспортер выдачи багажа. Черная лента неутомимо выплевывает предметы человеческого бытия. Пассажиры хватают чемоданы и, выдвинув ручки, катят свое добро к выходу. Вещей становится меньше. Веня видит, как пустая лента, пробежав круг, останавливается. Его барахла нет. Он не удивлен. Это проявление нематериальных отношений в условиях повышенных вибраций при полной стагнации. Допив виски, Веня идет писать заявку на розыск багажа. Он смирился и уже доволен отдыхом.
«Болотный» серфер
Учиться серфингу я начинал на небольшом озерце под Нижним Новгородом. Уроженец тех мест Гера Лившиц пообещал, что сделает из меня крутого серфера. Он гарантировал доску, моральную поддержку и кров. Мы договорились, и я сел в поезд.
В Горьком никто не ждал. Лившиц обломал, и в раздумьях, что делать дальше, я шагами мерил платформу.
Наконец, вкатив мотоцикл, появился Гера. Счастье и страх я испытал одновременно. Счастье, что все же встретили, страх от того, на чем.
‒ Гера, ‒ я пожал грязную руку, ‒ машина где?
‒ Не завелась, да и мотик сдох! – и он вынул из багажника инструменты.
В конце концов «Ява» «ожила», хотя легче от этого не стало: на мотоцикл я сел первый раз.
Спустя час мучениям пришел конец, и мы добрались до Балахны, бывшей вотчины князя Пожарского. Городок со времен князя изменился мало. Герин барак с холодной водой и выгребной ямой подтверждали это. Жилище напоминало трансформер и при желании служило и складом, и мастерской, и альковом одновременно.
Оценив пенаты, я спросил:
‒ Гостиница рядом есть?
‒ А что смущает?
‒ Спать негде, ‒ я заметил только кровать.
‒ Вот диван, правда, немного маслом воняет…
Доска, сделанная по чертежам из «Техники молодежи», весом и размером напоминала крейсер. Дюралевая палка с дерюгой-парусом венчала handmade. С трудом мы спустили дредноут на воду.
Освоить серф быстро не удалось. Вращаясь как веретено, доска упорно не хотела плыть, и, падая с нее, я часто получал мачтой вдогонку. Когда, вопреки логике, начинал движение, на меня, мокрого и беззащитного, налетали тучи слепней. Отмахиваясь, я терял равновесие, и все начинал снова. Гера что-то кричал с берега, но я смотрел на него с ненавистью.
Измучившись, я вылез на сушу и осмотрелся. Вокруг ни души, в высокой траве что-то стрекочет, жужжит и ползает. На другой стороне озера показалась велосипедистка. В белом сарафане, шляпке, на старинном дамском велосипеде девушка напоминала чеховскую героиню. Она неспешно объехала водоем и, поравнявшись со мной, остановилась.