Алексей Аржанов – Класс: Боевой Целитель. Том 1 (страница 12)
И судя по всему, не зря!
— Ты закончил? — бросил мне Харитон, когда я вышел из хижины. — Дай сюда сумку!
Спорить с торговцем я не стал. Харитон решил убедиться, что я не забрал с собой ничего лишнего. Он переворошил содержимое сумки, внимательно рассмотрел все книги и дневники. Кажется, даже попытался запомнить названия.
— Хорошо, — он вернул мне сумку, поморщился. — Подумать только… Лад, слабоумный сын Добромира. И ты теперь будет нашим новым знахарем? Что ж, поживём — увидим. Кстати, если навредишь кому-нибудь своим «лечением», платить пострадавшим жителям будешь сам. Лучше бы ты сразу согласился продать себя в рабство. Этих денег хватило бы, чтобы покрыть долг твоего отца. Я как раз знаю одного человека, которому… понравится такой дурачок, как ты. Будешь шутом. В лучшем случае.
— Я уже всё для себя решил, — отрезал я. — Одна неделя, Харитон. Как и договорились.
Больше торговец мне ничего не ответил. Я прошёл мимо него и скрылся в сарае.
С облегчением выдохнул.
Пронесло.
Он не заметил скальпель. Я спрятал его за поясом. Если бы оставил в сумке — Харитон бы точно передумал насчёт нашего договора.
Перед выходом на улицу я решил ещё раз осмотреть отца. Использовал «Диагностический взгляд».
Уже намного лучше. Когда я только попал в этот мир, отец был при смерти. Тогда я ещё не умел пользоваться этими навыками, но готов поклясться, что витальности у Добромира тогда и десяти единиц не набиралось.
Интересный, кстати, момент… Только сейчас заметил эту закономерность. Оба навыка — что «Диагностический взгляд», что «Слабые точки» — позволяют мне видеть витальность других людей. И не только людей.
Мне недавно даже удалось оценить состояние здоровья болотного упыря. Это очень удобно. Так я могу всегда понять, как сильно мне удалось навредить противнику.
Но есть очень любопытный нюанс: опыт я получаю только в том случае, если выполняю одну из двух задач — лечу или убиваю. К примеру, за схватку с Семёном система мне опыта не начислила, хотя я его победил!
А всё потому, что здоровяк после этого остался жив.
Но ради Эссенций и опыта обычных людей я убивать не стану. Как минимум это неправильно. Если Семён ещё раз полезет на меня, нанесу ему более серьёзную рану или убью. Но лишать жизни человека просто потому, что он следует приказу куда более гнилой личности… Сомнительно.
— Лад… — мой отец открыл глаза. — Я слышал шум. Это Харитон приходил? Требовал плату, да?
— Всё в порядке. Я с ним договорился, — успокоил отца я. — Лучше поспи ещё немного. Тебе нужно восстанавливать силы. Лихорадка уже отступила. Но организм истощён. Сегодня вечером я тебя ещё раз покормлю. Выкарабкаемся.
— Ох, Лад, ты ведь… Ты ведь вообще не понимаешь, что делаешь… — промычал отец. — Харитон убьёт нас обоих. Он просто играется с тобой.
Знаю. Поэтому собираюсь действовать аккуратно. Я готов к любому исходу. Харитон нас не получит.
Я не стал озвучивать это вслух. Зачем лишний раз беспокоить отца? Не сможет уснуть, попытается встать, сделает себе только хуже. Не знаю, каков он человек, лично я ещё с ним познакомиться не успел, но по деревне ходят слухи, что он чуть ли не собой пожертвовал, чтобы спасти своего сына.
Не знаю, что случилось с Ладом до того, как я попал в его тело, но подозреваю, что это как-то связано с чёрными полосами на руке. Откуда-то они ведь должны были появиться?
— Ты можешь рассказать мне, что это? — я показал отцу свою руку. Решил узнать о себе хоть что-то, пока он ещё в сознании.
— Нет… Потом. Ты не должен был… Пока ещё рано, Лад. Рано, — замотал головой он. Закашлялся, тут же повернулся на левый бок и, похоже, заснул.
Что ж, ничего. Подождём.
Пока он спит, самое время найти способ добыть деньги. Судя по внутренним ощущениям, сейчас баланс соблюдён. Я могу спокойно заниматься любым из возможных двух дел.
Лечить или убивать.
Но раз уж я добыл эти книги, самое время вернуться к своей основной профессии.
Большую часть дня я просидел над книгами. Изучал записи отца, запоминал его рисунки. Травы. Я уже видел их. Некоторые растут около болот, некоторые без каких-либо проблем можно найти в поле или даже около нашего дома — посреди деревни.
Но для начала стоит разыскать пациента. Это самое сложное. Далеко не каждый согласится принять от меня медицинскую помощь с такой репутацией.
Я направился к центру деревни. Расспрашивал прохожих, собирал слухи. Многие меня игнорировали. Те, кто всё же решался со мной заговорить, смеялись. Ожидаемая реакция. Однако вскоре мне повезло.
Я набрёл на бездомного, который решил заговорить со мной всерьёз.
— Больных, значит, ищешь? — почесал затылок худощавый темноволосый мужчина. — И не забавы ради, малец?
— Нет, клянусь вам, — максимально серьёзно ответил я.
Надо восстанавливать репутацию. Прежний Лад с его слабоумием, может бы, и посмеялся над больными, но точно не я.
— Могу тебя отвести к знакомым. Беда у них в доме случилась. Глава семьи помирает, а обратиться не к кому. Остались две бабёнки — жена его, Надежда, и дочка. Они меня часто нанимают, чтобы я за огородом у них ухаживал. Мужика-то в семье не осталось.
Вот! То, что мне нужно. Именно с таких людей мне и стоит начать. С тех, у кого уже надежды не осталось. Только они согласятся на помощь от малолетнего целителя… Хотя ещё не факт, ведь меня вся деревня дураком считает.
— Куда идти, дядь? — поинтересовался я. — Попробую им помочь. Опыт у меня есть.
— Ой, погоди-ка… А ты — не сын Добромира часом?
— Он самый. Лад, — представился я.
— Ну, парень, если хочешь — попробуй. Хуже Гостомыслу ты всё равно уже не сделаешь. Авось его бабы и согласятся на твою помощь, — пожал плечами он.
Я поблагодарил бездомного и направился к небольшому дому, что располагался на самом краю деревни. Найти его было нетрудно. Далеко не у всех был такой большой участок. Сразу видно — этот Гостомысл овощи выращивал чуть ли не в промышленных масштабах. Длинный участок уходит далеко за горизонт, в сторону необжитых полей.
Да, с таким количеством земли две женщины точно не справятся.
Я постучался. Дверь приоткрылась на ширину ладони.
— Чего надо? — раздался усталый женский голос.
— Надежда? Я пришёл помочь. Слышал, Гостомысл болен.
Дверь распахнулась. Крепкая женщина с красными от слёз глазами уставилась на меня. Секунду она молчала, затем её лицо исказилось.
— Ты⁈ Лад? Уходи! — она попыталась захлопнуть дверь, но я успел поставить ногу.
— Послушайте, я могу…
— Что ты можешь⁈ В прошлом месяце ты плясал голым под дождём, говорил, что разговариваешь с духами! Ты ел червей на спор! Мой муж умирает, а ты… ты решил поиграть в знахаря⁈
— Мама, что за шум? — из глубины дома появилась девочка лет двенадцати. Увидев меня, она попятилась. — Это же тот, странный…
— Иди в дом, Маша! — рыкнула Надежда, но тут из комнаты донёсся жуткий стон, переходящий в хрип.
— Надежда, — я говорил спокойно. — Послушай его дыхание. Ещё день, максимум два. Другого знахаря в деревне нет. Из соседней не позовёшь — далеко.
— Люди скажут, что я дурака позвала! Что я позволила…
Новый приступ рвоты прервал её. Гостомысл захрипел.
— Мама! С папой плохо! — закричала Маша.
Надежда метнулась внутрь. Я последовал за ней.
— Не трогай его! — но в её голосе уже не было силы. Она понимала — выбора нет.
— Или я пробую, или ждёте конца, — сказал я просто. — Что теряете?
Она долго смотрела на умирающего мужа, потом кивнула:
— Делай что знаешь. Но если что… — она не договорила.
Я прошёл в небольшую комнатушку. На старой кровати лежал осунувшийся мужчина. Дышал он с большим трудом, но никаких хрипов я не услышал.
У меня были подозрения, что по деревне ходит какая-то зараза. Полагал, что Гостомысл может болеть тем же, что и мой отец.
Но моя теория не оправдалась. Симптоматика тут совсем другая.