Алексей Аржанов – Чокнуться можно! (страница 29)

— Спасибо… Алексей Сергеевич, — он встал. Его движения стали более естественными, плечи расправились. — Вы правы. Я ведь действительно приехал сюда, чтобы меня снова ударили. Чтобы подтвердили, что я никчёмен. А вы… вы совсем другой. Тот врач… Он был как хищник. А вы… Вы человек. Простите, что я так накинулся на вас… с этими подозрениями. Понимаю теперь, что наговорил ерунды.

— Пустяки, Денис Николаевич. У нас у всех бывают тяжёлые дни. Главное — вовремя свернуть с ложной дороги, — сказал в напутствие я.

Покидая кабинет, пациент даже не обернулся. Он шёл вперед, и в его походке уже не было той дёрганой суеты.

Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Одной проблемой меньше. Но успокаиваться рано. Впереди ещё одна, куда более серьёзная проблема.

Экран моего телефона всё ещё светился уведомлением от Цезаря.

Астахов в Тиховоложске.

Рабочий день катился к закату, когда в дверях кабинета снова возникла фигура Степана Аркадьевича. Заведующий выглядел странно: галстук чуть сбит набок, на щеках неестественный румянец, а взгляд так и лучится суетливым дружелюбием.

Очень уж это на него не похоже.

— Алексей Сергеевич, дорогой! — пропел он, заходя внутрь. — Всё трудитесь? Всё о благе народном печётесь? Скажите-ка мне, вы сегодня… допоздна планируете?

Откуда столько вежливости? Обычно Капитанов меня прессует похлеще бандита из девяностых. Что это с ним приключилось?

Я откинулся на спинку стула, с подозрением разглядывая это внезапное преображение.

— Да нет, Степан Аркадьевич. Приезд губернатора только в среду, так что сегодня планировал закончить вовремя. А что случилось? — поинтересовался я.

— Прекрасно! Просто замечательно! — Капитанов едва ли не потёр руки. — Знаете ли, сегодня в стационаре у коллеги юбилей, семьдесят пять лет человеку! Главврач наш, широкой души человек, решил под это дело рабочий день подсократить. Так что вы не задерживайтесь, идите, отдыхайте. Сил набирайтесь перед великими свершениями!

Он буквально выставил меня из кабинета своим энтузиазмом. Поликлиника действительно начала пустеть подозрительно быстро. Юбилей действовал на персонал как магическое заклинание — коридоры затихли.

Эх и не люблю же я такое… Всё понимаю, праздник у человека. Но сокращать рабочий день ради этого? Как-то неправильно, на мой взгляд.

Я уже вышел из поликлиники, но тут же понял, что мне чего-то не хватает. Похлопал себя по карманам и похолодел. Ключи от новой служебной квартиры остались в ящике стола. Возвращаться не хотелось, но перспектива ночевать под дверью собственного жилья грела ещё меньше. Вещи уже собраны. Возвращаться к Максу — не вариант. Можно, но не хочется.

Я быстро прошагал обратно, миновал пустой пост охраны и поднялся на свой этаж. Стараясь не шуметь, подошёл к двери своего кабинета, вставил ключ и мягко нажал на ручку.

В следующую секунду я замер на пороге.

Мой рабочий стол — тот самый, за которым я ещё утром принимал пациентов — сейчас использовался крайне не по назначению. Степан Аркадьевич Капитанов, раскрасневшийся и порядком растрёпанный, самозабвенно жамкался с заведующей терапевтическим отделением.

Массивная Короткова, она же Каракатица, полностью оправдывала своё прозвище. Она буквально нависала над щуплым заведующим, прижимая его к столешнице так, что та подозрительно поскрипывала.

Моё появление произвело эффект разорвавшейся петарды. Капитанов дёрнулся, попытался экстренно выпрямиться, но лишь запутался в полах собственного пиджака. Каракатица же, проявив неожиданную для её габаритов прыть, попыталась сползти со стола, попутно зацепив стопку моих медицинских карт.

— Алексей… Сергеевич? — прохрипел Капитанов. Его лицо окрасилось в цвет томата. — А вы… вы как здесь? Мы тут… это… производственные вопросы обсуждали! Срочные!

Я молча перевёл взгляд с его расстёгнутого жилета на тяжело дышащую Короткову, которая судорожно поправляла прическу.

— Ключи забыл, Степан Аркадьевич, — ответил я максимально будничным тоном, хотя система в моей голове уже давно определила уровень возбуждения, исходивший от моих коллег. — Ключи от новой квартиры. Продолжайте обсуждение, не смею отвлекать от важных государственных дел. Только пожалуйста, приберите потом за собой.

Стол придётся дезинфицировать. Желательно чистейшим медицинским спиртом.

Вот всё и встало на свои места. Теперь-то я знаю, почему Капитанов так легко согласился завалить меня терапевтическими пациентами несколько дней назад. Ему ведь Короткова что-то предложила.

И теперь я понимаю — что!

Два заведующих отделениями, которые долгие годы боролись и конкурировали друг с другом… нашли не самый шаблонный способ примирения.

Я не стал задерживаться в поликлинике. Хватит мне и того, что уже увидел из-за своего возвращения! Теперь придётся самому себе психологическую травму лечить.

Быстро дошёл до дома Макса. Внутри было тихо, видимо он ушёл дежурить. Я без лишнего шума забрал свои немногочисленные сумки. Теперь, когда у меня были ключи от служебного жилья, оставаться здесь не было смысла.

Уже на улице, направляясь в сторону нового адреса, я набрал Цезаря. Трубку сняли после первого же гудка.

— Ты видел сообщение? — вместо приветствия прохрипел Цезарь.

— Видел. Рассказывай подробно, что там по нашему путешественнику? — я прижал телефон к уху.

— Слушай, Док, расклад паршивый. Те мутные типы, с которыми он тёрся в Таиланде… Похоже, это не просто местные бандиты. Они помогли ему сделать новые документы и переправили обратно в Россию. Зачем — не знаю, но он не стал отсиживаться в тени. Сразу рванул в Тиховолжск. Прямым курсом к тебе.

Я нахмурился, перекидывая сумку на другое плечо.

— Он ищет встречи? — спросил я.

— Похоже на то. Злой как чёрт, и, судя по всему, ему что-то от тебя очень сильно нужно. Денег или возвращения «имени» — чёрт его знает!

— Ты сказал ему, где я сейчас обитаю?

— Ну ты чего, Док! — в голосе Цезаря прорезались нотки обиды. — Я не самоубийца. Сказал, что связи с тобой нет, и вообще я сам не в курсе, где ты засел. На данный момент он не знает ни твоего адреса, ни того, что ты переезжаешь.

— Ладно. Будь на связи и мониторь вокзалы. Если он всплывёт где-то ещё — звони сразу, — велел я.

И сбросил вызов.

Встреча с настоящим Астаховым была неизбежна, как осложнение при запущенной болезни. Он вернулся не для того, чтобы мило побеседовать. Он пришёл за своим — или за тем, что считал своим.

Я посмотрел на ключи в ладони. Новая квартира должна была стать моим убежищем, но теперь она казалась лишь очередной клеткой, в которой меня рано или поздно зажмут. Главное — успеть подготовиться к этому визиту.

Служебная квартира была тихой и очень светлой. После хаоса, который я пережил у Макса, мне даже поверить трудно было в своё счастье. Я бросил сумку в прихожей и первым делом зашёл в ванную.

Разница была колоссальной. В старом доме, где обитал Макс, местное ЖКХ придерживалось какой-то извращённой логики: каждую ночь там стабильно отключали холодную воду, оставляя при этом горячую. Это превращало быт в кошмар. Там, если не повезёт и среди ночи приспичит в туалет, приходится набирать ведро кипятка и аккуратно заливать его в бачок, стараясь не обвариться и не сломать внутренности унитаза.

А уж про мытьё рук после всех процедур и вообще вспоминать больно. Будто руки в лаву опускаешь. Я бы понял, если бы на ночь отключали горячую воду. Но почему холодную⁈

Загадка.

Здесь же всё работает как часы. Современный смеситель, ровный напор и — о чудо! — наличие холодной воды даже после полуночи. Квартира действительно хороша, хотя не стоит забывать, что за этим подарком от поликлиники скрывается какая-то тайна, которую мне до сих пор не раскрыли.

И вряд ли раскроют. Всё придётся узнавать самому.

Однако сейчас я думаю о другом. О плюсах своего нового жилья. И главное его достоинство — это акустика. Точнее, её отсутствие. Толстые стены надёжно отсекают звуки города и соседей. Никаких криков за стеной, никакого топота сверху — идеальное место, чтобы хоть на пару часов дать мозгу остыть.

Вечером, когда я решил выбраться в ближайший магазин за продуктами, город преподнёс мне ещё один сюрприз. Проходя мимо лавочки у подъезда, я невольно уловил обрывки разговора двух местных старушек.

— … да, тот самый Астахов, — заговорщицки шептала одна, поправляя платок. — Мне подруга звонила. Сказала, у них там бабульки от него в восторге были. Говорят, и выслушает, и таблетку правильную даст, не то что нынешние костоправы.

— Ишь, ты, — кивала вторая, провожая меня внимательным взглядом. — И на вид справный, серьёзный. Хорошо, что к нам его перевели, а то терапевты наши только и знают, как грубить да в Саратов посылать к более опытным врачам! А в Саратов с моими ногами не наездишься!

Я невольно усмехнулся про себя. Слухи в Тиховолжске распространялись быстрее, чем ветрянка в детском саду. Информация о моих подвигах в другом конце города уже догнала меня даже здесь. Это хорошо. Добрая репутацию мне не помешает. В каком-то смысле это даже удобно, но в моей ситуации лишнее внимание — всегда лишний риск.

Вернувшись из магазина, я разобрал пакеты и только было собрался поставить чайник, как телефон на столе коротко звякнул.

Сообщение пришло с незнакомого номера. Короткое, резкое, без лишних вступлений: