Алексей Аржанов – Чокнуться можно! (страница 18)
— Да что ты понимаешь, интеллигент хренов! — он замахнулся, но я даже не моргнул. — Это моя семья! Мои правила! Хочу — учу, хочу — строю!
— Твои правила не имеют значения, если весь подъезд слышит крики о помощи, — отрезал я. — Слушай меня внимательно. Я — твой сосед. И не собираюсь слушать этот концерт каждую ночь. Пару раз я это стерпел. Но это — последний. Либо ты сейчас же успокаиваешься и идёшь спать, либо…
— Либо что⁈ — взревел он. Сдерживаться он уже не мог. — Ментов вызовешь? Да плевать! Они приедут, поржут и уедут, а тебе потом жить со мной на одной площадке! Погоди… Или ты уже их вызвал?
— Нет, я солгал. Полиция нам не нужна, — помотал головой я. — И без них могу разобраться. Каждый раз, когда у тебя будет появляться желание поднять руку, твоё тело станут сводить судороги от одного воспоминания о сегодняшнем вечере. Я — врач. И знаю, как превратить твою агрессию в твой самый большой страх. Хочешь проверить?
Сосед замер.
Моя уверенность заставила его притормозить.
Но этого было недостаточно. В соседе начало закипать первобытное желание — ударить. Реакция предсказуемая. Когда у такого типа людей заканчиваются аргументы, в дело вступают кулаки.
Но я решил, что пора уже заканчивать эту эпопею. Есть у меня одна техника из прошлого мира. Но я не уверен до конца, сработает ли она при столь низкой совместимости с системой.
На пациентах в клинике я бы никогда не рискнул её применять — слишком рано. А вредить больным не хочу.
Зато сосед моим пациентом не является. И он сам напросился на роль подопытного.
Нейролингвистическое программирование. В моё время этот навык всерьёз использовали многие психотерапевты. А в руках мастера — это могущественное оружие. Оно способно взломать мозг и перестроить его так, как того хочу я.
Скорее всего, у меня выйдет лишь её жалкая пародия. Но попытаться всё-таки стоит. Уж больно не терпится мне поскорее вернуть прежние способности. Будем считать это экспериментом!
— Посмотри на свои руки, — я постарался изменить тембр голоса. Сделать так, чтобы он звучал гипнотически. Моя задача — ввести подопытного в состояние транса. — Сейчас ты чувствуешь, как мышцы наливаются тяжестью. Теперь каждый раз, когда ты захочешь ударить жену, сына или меня, твоё тело будет вспоминать эту тяжесть.
Я говорил медленно, вбивая каждое слово в его подсознание, используя специфические паузы и интонационные ловушки. Я создавал в его голове устойчивую нейронную связь: «Агрессия = тяжесть и боль». Психосоматический якорь, который не даст ему сорваться.
Сосед взревел. Ну всё — довёл я мужика. Больше он мою компанию терпеть не может. Он сорвался, резко замахнулся для удара. Его кулак должен был впечататься мне в челюсть, но рука неестественно дёрнулась и замерла. Мужик побледнел, его лицо перекосило от внезапной судороги, изо рта вырвался сдавленный хрип.
Он схватился за правую руку, которая безвольно повисла плетью, и в ужасе уставился на меня. Его эмоциональный фон начал меняться.
— Что… что ты сделал⁈ — прошептал он и тут же попятился назад — в свою квартиру. Обыкновенный инстинкт. Надеется укрыться в своей «берлоге».
— Я тебя предупредил, — заключил я. — Теперь иди спать. И помни. В следующий раз будет ещё больнее.
Он захлопнул дверь, и я услышал, как трижды провернулся замок. В коридоре воцарилась тишина.
Психосоматика сработала неплохо. Теперь у него в голове сидит созданный мной «сторожевой пёс», который будет кусать его самого при каждой попытке насилия.
Однако… Продлится это недолго. Не уверен, что эта установка даже пару дней продержится. Да и слабость накатила невероятная.
Я не жалею, что это сделал. Но в ближайшие месяцы снова применить этот навык не получится. Всё-таки для его полноценной реализации нужна почти стопроцентная совместимость с системой.
Я вернулся к себе, запер дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось, но не от страха, а от осознания, что шансы у меня есть. Я всё же могу вернуть прежние силы. Но ради этого предстоит очень много работать. Интерфейс перед глазами вспыхнул золотистым сиянием.
Пять процентов. Я чувствовал, как система в моём мозгу стала работать немного чётче. Шумы исчезли, а восприятие мира стало пугающе детальным. Я не просто «успокоил» соседа. А сделал огромный шаг к тому, чтобы полностью подчинить себе это тело и свой собственный интерфейс.
Но цена…
Цена таких тренировок всегда очень высока. Сегодня я рискнул, чтобы помочь. И чувствую, завтра утром тело меня за это накажет.
Мне повезло. Агрессор попался туповатый, взломать его мозг было несложно. Но даже с учётом всех преимуществ далось мне это с таким трудом, будто я целый вагон угля разгрузил в одиночку.
Теперь я буду долго восстанавливаться. Головных болей не избежать. На других людях этот навык пока что не сработает. Чтобы влиять на всё окружение, мне нужно стать ещё сильнее. Устойчивее.
Сон накрыл меня так стремительно, что я едва успел доползти до подушки. Пять процентов совместимости — это, конечно, триумф, но мозг у меня сильно перенапрягся.
Спал я беспокойно. До самого утра мучили спутанные сны.
В одних я снова стал преступником, которым был мой предшественник. В других — бегал от машины скорой, за рулём которой сидел Макс. И почему-то всю ночь мой друг пытался меня задавить.
Проснулся я от череды выстрелов. Но к счастью, оказалось, что источником грохота был храп Макса. Только он может издавать такие звуки.
Похоже, наши графики окончательно разошлись. Когда я прихожу, он уходит, когда я встаю — он только-только доползает до кровати после смены. Мы теперь общаемся только через записки на холодильнике.
Но это к лучшему! По крайней мере Макс нашёл себе работу по душе.
Голова у меня гудела знатно. Прямо-таки настоящее похмелье. Вот только я за свою новую жизнь ни рюмки в рот не взял. Проблема во вчерашней перегрузке.
Кое-как собрав себя в кучу, подготовился к работе и вышел на лестничную клетку. Но спуститься не успел. Дверь сорок восьмой приоткрылась, и оттуда высунулась соседка. Та самая, чьи крики вчера прервали мой вечерний отдых.
— Алексей… Сергеевич? — опасливо озираясь, прошептала она. — Я… я хотела сказать спасибо. Не знаю, что вы ему наговорили, но он с вечера тише воды ниже травы. Утром даже мусор вынес. Сам! И на меня не орёт… Не знаю, что вы сделали, но его будто подменили!
Она сунула мне в руки увесистый свёрток, завёрнутый в фольгу. От него аппетитно пахло домашними пирожками и чем-то мясным.
— Возьмите, пожалуйста! Это вам на обед в больницу. С пылу с жару. Если бы не вы… — она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Спасибо вам. Вы — настоящий человек.
Я лишь вежливо кивнул, но от её подарка не стал отказываться. Иначе обидится.
Ну что ж, по крайней мере один вчерашний пациент остался доволен лечением. Да и пирожки сейчас были как нельзя кстати — готовить завтрак сил не было совершенно.
Хм… Интересно получается. Значит, соседи всё-таки знают, кем я работаю? Она даже моё имя назвала. Быстро же слухи расползаются по городку…
По пути в поликлинику я умял аж два пирожка. Нужно было чем-то завести организм, а то он так и будет капризничать из-за вчерашнего.
Но войти в здание я не смог.
На крыльце поликлиники, перекрывая собой добрую половину прохода, стояла Короткова Татьяна Ивановна. Массивная женщина, больше напоминавшая гориллу, чем человека. А взгляд её, говорят, способен остановить на скаку не только коня, но и товарный поезд.
В больнице её за глаза звали «Каракатицей» — не только за внушительные габариты, но и за манеру вцепляться в любого. Мёртвой хваткой.
Она работала заведующей терапевтическим отделением и по совместительству была главным кошмаром моего начальника — Капитанова. Их война за власть идёт уже очень давно.
И прямо сейчас Каракатица смотрела на меня так, будто я — стратегически важный объектом, который может перевернуть ход этой войны.
— Астахов! — её бас пронёсся по двору. Близнецы-санитары, подошедшие к главному входу, тут же резко отступили. Видимо, решили пройти на рабочие места через чёрный ход. — Стоять, Алексей Сергеевич! Мне как раз вы и нужны.
Она сделала шаг навстречу, и я услышал, как бетонные плиты крыльца жалобно скрипнули.
— У меня к вам есть один… крайне деликатный разговор, Алексей Сергеевич. Касается ВАШИХ дурацких советов, которые вы раздаёте МОИМ терапевтам.
Я ощутил, как пирожок в моём желудке превратился в камень. Кажется, догадываюсь, в чём проблема.
Использовать систему на Каракатице сейчас нельзя. Нужно копить силы и не тратить их без толку. Придётся полагаться на собственные навыки.
Короткова не стала устраивать сцену на крыльце. Она молча, как ледокол, развернулась и поплыла в сторону своего крыла. Коротким кивком приказала мне следовать за ней.
По сути, отдавать приказы мне она не имеет права. Для меня она — никто. Над терапевтами эта женщина имеет безграничную власть, но я в их число не вхожу. Однако я всё же решил пройти за ней. Чисто из интереса.
Хочется узнать, в чём на этот раз меня обвиняют.
Кабинет Коротковой напоминал поле боя. Повсюду разбросаны папки с документацией и пустые пузырьки от валерьянки. Которая, к слову, уже давно заведующей не помогает. Это видно невооружённым глазом.