Алексей Архипов – За гранью преодоления (страница 5)
Эрик Шаброль был отправлен на станцию, так как кто-то обязательно должен был постоянно контролировать ситуацию наверху в отсутствии основного персонала. Остальные же под предводительством Жерара Боссэ в свете ультрафиолета удаляли мельчайшие посторонние пятна с особо важных элементов точных приборов, линз, датчиков, лазерных наконечников и прочего сложного оборудования. Некоторые для этой цели даже использовали специальные лупа-очки.
— Мы закончили, Жерар, — сказала Вивьен в микрофон, свисающий с потолка на гибком длинном кронштейне над одним из лабораторных столов.
— Спасибо, Виви, переходите к функциональному тестированию и калибровкам, — хрипловатым голосом ответил Жерар.
Он нажал несколько кнопок на пульте. За длинным обсервационным стеклом друг за другом каскадом зажглись встроенные в потолок квадратные светильники, стационарные ультрафиолетовые лампы, вертикально висящие на стенах, погасли. После этого Жерар уже с компьютерной клавиатуры запустил лабораторию, синтетический женский голос выдал соответствующее сообщение в динамиках по всем корпусам лаборатории и даже на станции: «Laboratorio on aktiivinen!» («Лаборатория активна!»).
Это означало, что все системы лаборатории, включая контроль за состоянием атмосферы, показания датчиков-анализаторов, режим программной записи проводимых операций и системная аналитика вероятности возникновения аварий, находились в активной фазе, при котором все остальные системы, включая аварийные, в том числе и режим «Тотальной дезинфекции» были активированы и могли сработать в автоматическом режиме. Именно поэтому опыты запрещалось проводить во время отсутствия основного персонала станции, так как все члены научной группы Жерара Боссэ во время экспериментов должны были находится на своих местах в лаборатории на случай возникновения негативного сценария во время опытов. Все двери по протоколу должны были быть полностью загерметизированы. Некоторыми из них управляла только автоматика, выкачивая воздух из междверного пространства и создавая непроницаемый вакуум, который полностью защищал основной экспериментальный блок от всего остального. При возникновении экстренной непредусмотренной ситуации люди наверху всегда должны были контролировать общее состояние лаборатории и иметь при необходимости возможность к полной её консервации вместе со всеми людьми и объявлению экстренного режима «Biohazard» («Биохазард). В этом случае о жизни научных сотрудников внизу речь стояла в последнюю очередь, поэтому каждый член команды Жерара Боссэ, как и он сам, в каком-то смысле были смертниками и подписывали при заключении контракта соответствующие бумаги. Но в этот раз никто не планировал даже открывать сейф с подопытными штаммами или выполнять какие-либо химические опыты с реактивами. Люди просто протирали линзы и перенастраивали приборы, поэтому обе двери и наружная со станции и вакуумная в основной блок были разблокированы и не находились в активном герметичном режиме. Никто и не подозревал, что такую продуманную схему защиты от угроз различных степеней может что-либо нарушить и создать тем самым сложные аварийные условия, несущие опасность для жизни находящихся там людей.
— Что там наверху Эрик? — спросил Жерар, взяв лежащую на столе рацию.
— Погода совсем ни к чёрту! Скорость ветра почти тридцать метров в секунду! У нас уже одиннадцать баллов по шкале Бофорта! К тому же температура минус шестьдесят! С моря поднимает сильную влагу, перемешивает со снегом и летит сюда! Больше всего я беспокоюсь за ветряную электростанцию! — донёсся из рации напряжённый голос Шаброля.
Так как станция находилась на побережье, в условиях постоянных ветров с океана, то на прилегающей к ней территории были установлены пять ветрогенераторов, которые полностью питали её электроэнергией, и сейчас они испытывали максимальные нагрузки, так как ветер был чрезвычайно интенсивным и при низких температурах, которые делали металл, да и любой другой материал более хрупким, могли запросто нанести критические повреждения лопастям винтов. Но беда пришла совсем из другого угла…
Сильный ветер поднимал много снега и, перемешиваясь с обильной влагой из океана, налипал на лопасти винтов, а чрезвычайно низкая температура способствовала обледенению этой налипшей корки, которая постепенно нарастала на их поверхности. И вот уже периодически от лопастей начали отлетать длинные мощные куски льда, вес которых с учётом того же ветра не позволял им удерживаться на поверхности лопастей. Рядом с одним из таких ветрогенераторов располагался корпус подстанции, которая состояла из трёх энергоблоков. В первом располагался стандартный масляный трансформатор для преобразования токов и напряжений, под ним на отметке в минус три метра располагался аккумуляторный отсек, который служил для естественного накопления электроэнергии и временного питания систем станции в момент прекращения ветра и отсутствия вследствие этого вырабатываемой турбинами электроэнергии. Рядом с первым энергоблоком находился смежный третий энергоблок с основным дизель генератором, который запускался автоматически при существенном разряде аккумуляторов второго энергоблока и падении напряжения в сети. Его включением программно управляла интеллектуальная компьютерная система контроля над всей станцией, включая лабораторию.
Спустя тридцать минут после того, как Жерар Боссэ активировал лабораторию для того, чтобы провести тесты и калибровку аппаратуры, с одной из лопастей винта ветрогенератора, стоящего ближе всего к модулю подстанции, сорвался огромный кусок наледи, и подхваченный ветром со всей силы упал на крышу корпуса подстанции, которая представляла из себя обычный неармированный лист железа. При ударе ледяная глыба пробила его посередине и замкнула внутренние силовые цепи трансформатора, в результате чего в первом энергоблоке начался интенсивный пожар, раздуваемый ветром через получившуюся от удара по крыше брешь.
Жерар Боссэ сидел в операторской в большом кожаном кресле, комфортно откинувшись назад и развернувшись в нём спинкой к стене так, что над ним оказывалась единственная в лаборатории настенная фотография Марии Кюри, стоящей в профиль над пробирками с вытянутой вперёд правой рукой держащей перед собой небольшую химическую колбу, в левой руке она держала другую большую химическую колбу. Под фотографией каллиграфическим почерком располагалась объёмная надпись на французском языке:
«Un peu de foi éloigne de Dieu, beaucoup de science y ramène.»
(«Ан пэ ду фуай эльван дэ дью, бокуп дэ сёнсэ хамэн.»,
В момент, когда в опытно-экспериментальном блоке Патрик Томази тестировал после смазки прецизионных шарниров крайние положения роботизированного манипулятора вакуумной экпериментальной камеры для проведения особо опасных опытов, в электросети произошёл мощный скачок энергии так, что из электрощита на стене в операторской посыпались искры. Манипулятор резко ускорил свой поворот и с силой ударил в стеклянную стенку камеры, разбив её и оборвав микронити контроля герметичности камеры. По всей лаборатории мгновенно выключился свет и тут же по периметру стен включились автономные противопожарные светильники. Компьютеры до момента отключения успели зафиксировать разрушение экспериментальной камеры в режиме активной лаборатории и включили режим «Тотальной дезинфекции». Вместе с автономными светильниками в некоторых местах на стенах начали мигать автономные маяки жёлтого цвета с характерным зелёным значком «Biohazard», издавая противный пульсирующий звуковой сигнал с периодическим предупреждением «Внимание Биологическая Угроза!». Компьютеры выключились.
— Это что ещё за хрень! — спохватился Жерар и схватился за рацию, — Эрик! Эрик! Ты слышишь меня?! Приём!
Он повторил это ещё несколько раз, но никто не отвечал.
— Чёрт! Базовую станцию вырубило! — с досадой выругался Жерар и начал нервно стучать по клавишам погасшего компьютера и кнопкам пульта.
Никакого эффекта достигнуто не было, тогда он кинулся к обсервационному стеклу и, ударяя в него, закричал:
— Выходите оттуда немедленно!!!
С той стороны в пульсирующем от аварийных маяков полусумрачном свете, стояло шесть человек его команды с совершенно ошеломлёнными и растерянными лицами. Жерар побежал в дезинфекционную камеру к раздвигающимся дверям входа в опытно-экспериментальный блок, но гидравлику, которая смыкала их створки для возможности герметизации, застопорило от скачка напряжения в положении, при котором между ними оставалась щель, шириной всего десять сантиметров. С другой стороны тут же подбежали находившиеся внутри блока Жан, Филипп, Патрик и Николя. Они схватились за резиновые уплотнения краёв дверей снизу и сверху двумя руками и начали с силой раздвигать их в стороны, но видимого эффекта это не дало, — необходимо было нарушить контур гидравлической системы, а она была зашита внутри алюминиевых панелей стен дезинфекционной камеры.
— Что с компьютерами!? Почему не включается аварийное питание?! — крикнул Патрик.
— Не знаю! Наверно от замыкания произошёл программный сбой в управлении вспомогательным генератором! — тут же ответил ему Жерар.