Алексей Архипов – За гранью преодоления (страница 4)
— Действительно, Борис, — подключился к их диалогу Архип, — это нездоровая тенденция! Люди хотят обзавестись детьми, уходят в семью и я всё понимаю, но мы теряем четырёх человек и можем потерять пятого, а это существенная доля, в которой есть и мои деньги. Не ты, ни я не можем с уверенностью гарантировать, что мужья будут оставлять своих жён одних с детьми в интересах Программы. Приостановка контракта по таким обстоятельствам не является гарантом возвращения их в строй, а девочки уходят минимум на два года. Надо что-то думать, пилотов с пятилетним стажем и знанием маршрутных карт на улице не найдёшь. Так что задумайся всерьёз, если ты не задумывался об этом ранее, команда российская, а я тут за подбор персонала не отвечаю, у меня немного другие задачи!
— Мы можем предоставить вам двух обученных пилотов под пятьдесят процентов от сделки, — внезапно вмешалась Баумгартен, — у нас есть ещё люди, которых мы обучаем, но у них нет квот на участие в состязаниях. Они заработают ценз и деньги в вашей команде, а вы сохраните свою прибыль, таким образом, обе стороны останутся довольны. При этом мы готовы предоставить к соревнованиям и наши машины, но это обойдётся вам ещё в десять процентов с каждого сновигатора. Наши возможности вам хорошо известны! Не торопитесь с ответом, до соревнований ещё полгода, но с большей вероятностью могу вам сказать, что вы потеряете за эти полгода ещё двух человек, и это может затянуться.
Борис серьёзно задумался над столь внезапным эшелоном аргументов, серьёзно подвергающих надёжность его позиций в команде глав Правления и, подув в щеки, ответил:
— Пожалуй, вы правы, я подумаю над вашим предложением, Марта, в ближайшее время, а также обговорю этот вопрос со своим руководством в Москве. В любом случае я благодарю вас за поддержку, и буду надеяться, что наше возможное сотрудничество в этом направлении окажется плодотворным и в итоге увенчается успехом.
— Так гораздо лучше, — завершил Архип своим незатейливым замечанием данный вопрос и сразу же продолжил, — тогда с учётом стандартной жеребьёвки в качестве метода определения очередности пилотов на старте можно считать все основные вопросы заседания закрытыми. Предлагаю всем членам правления подписать протокол.
И Архип, открыл кожаную папку с несколькими вложенными в неё гербовыми листами, достал из лежащего рядом позолоченного пенала такой же позолоченный «Parker» и поставил свои размашистые подписи на каждом листе. Затем он встал и по очереди предложил поставить свои подписи каждому из присутствующих, перенося папку от одного человека к другому.
— Ну что же, господа, — сказал он в конце, ловко фиксируя резинками папку по углам с довольным лицом, — теперь я предлагаю вам пообедать!
И присутствующие начали собираться, медленно вставая из-за стола.
ГЛАВА IV. ШТОРМ
В полусумрачном кафельном зале основного опытно-экспериментального блока то тут, то там в хаотичном порядке двигались ультрафиолетовые пятна. Четверо мужчин и две женщины в белых халатах и синих резиновых перчатках тщательно выискивали следы любых, даже малейших загрязнений в свете ручных ультрафиолетовых ламп, как ищут отпечатки на месте преступления, опрыскивали их специальным раствором и протирали впитывающей тканью. Обычно они выглядели иначе, чем сегодня, — во всей лаборатории не допускалось присутствие кого-либо без специального лаборантского скафандра на протяжении всего времени работы, но вчера весь основной персонал станции отбыл в порт Беллинсгаузен на смену вахты в другой конец западной Антарктиды, подальше от разыгравшейся в море Амундсена бури. Поэтому, так как по правилам безопасности проведение опытов в отсутствии штатных сотрудников на станции было категорически запрещено, решено было провести ревизионно-профилактические работы и законсервировать лабораторию до прибытия следующей вахты.
Заведующий лаборатории, профессор микробиологии и вирусологии Жерар Боссэ (Gérard Bossa) сидел в операторской за длинным столом, на котором располагалось множество больших мониторов, микрофон и пульт контроля за работой всего операционно-исследовательского корпуса. Это был очень солидный человек крупного телосложения с большим лбом и длинными густыми волосами, зачесанными назад. Он являлся нобелевским лауреатом в области химии и владел своей собственной компанией, в которую входила команда самых лучших специалистов во Франции. По заказу правительства, а также и по собственной инициативе они занимались исследованием новых сложных бактерий и вирусов, их производных мутантов и антивирусов к ним. Среди своих подчинённых он пользовался безоговорочным авторитетом и уважением. Он, несомненно, был душой коллектива, где его любили за очень добрый нрав, отзывчивость и рассудительность. Правда, с недавних пор кое-что в нём всё-таки заметно изменилось, а именно с момента гибели его жены в авиакатастрофе несколько лет назад. Его очень естественное и выразительное чувство юмора несколько притупилось. Он начал очень странно улыбаться какой-то грустной подавленной улыбкой, стараясь прятать её от всех. Из вечно жизнерадостного весельчака он постепенно превратился в безутешного грустного клоуна, и весь спектр мажоритарных оттенков его характера никак не мог завуалировать возникший в нём стереотип несчастного человека.
Вся лаборатория располагалась под землёй на отметке в минус пять метров. Для того, чтобы попасть в неё необходимо было спуститься со станции в подвал по бетонной лестнице и пройти по длинному прямому коридору, который заканчивался большой тяжёлой овальной дверью, герметично запираемой изнутри штурвалом, как на подводных лодках. Далее следовала камера контрольного биоанализа со сканирующими лучами на предмет посторонних биологических субстанций, за ней была стандартная раздевалка с душевыми и туалетами, которая вела в три следующих помещения: небольшую кухонную комнату, где в перерывах пили кофе; в операторскую, из которой контролировалась работа лаборатории и вход в дезинфекционную камеру, из которой через автоматические раздвижные двери с определённой степенью герметичности, персонал попадал в основной опытно-экспериментальный блок. Последний в свою очередь представлял из себя достаточно большой зал, полностью напичканный современнейшим лабораторным оборудованием, включая мощные цифровые микроскопы, инкубаторы, экспериментальные полностью герметичные камеры с роботизированными манипуляторами, холодильные шкафы, сейфы со штаммами опаснейших вирусов планеты и наборами экспериментальных масс радиоизотопов, множество баллонов с различными газами и многое другое, что так или иначе было необходимо для продуктивных исследований на благо человечества и развития науки.
В конце основного блока располагался так называемый «Аварийный изолятор». Это была ещё одна комната со своим автономным питанием от вспомогательного дизель генератора, находящегося на поверхности в специальной пристройке к основному зданию станции. Эта комната была обеспечена средствами жизнеобеспечения, такими как отопление и вентиляция, и оказания первой помощи, а также запасом воды. Дверь в неё имела такой же уровень герметичности, как и та, что отделала основной блок от дезинфекционной камеры. Также здесь присутствовал радиомаяк для передачи сигнала «SOS». Этот изолятор был предназначен для экстренных случаев, когда необходимо было срочно покинуть зону проводимых экспериментов в результате вероятности заражения, например из-за утечки опасного вируса в атмосферу опытно-экспериментального блока. Такую ситуацию ещё называют «Выход эксперимента из под контроля». В этом случае, так как полностью быть уверенными в том, что специалисты не заражены, не возможно, они временно изолируются в данном корпусе, а в основном блоке в этот момент программно активировался режим так называемой «Тотальной дезинфекции». В атмосферу опытно-экспериментального блока через специальные форсунки выбрасывался чрезвычайно мощный токсин «D-31». Он обладал невероятной летучестью, высокой степенью диффузии, абсолютной стойкостью и был настолько ядовит, что уничтожал любые живые существа, в том числе и вирусы, какими бы защитными свойствами они не обладали. В течение последующих сорока минут происходил процесс дезинфекции всего пространства, куда только мог просачиваться воздух и соответственно данный токсин, а затем через те же форсунки выбрасывался нейтрализатор, который полностью обезвреживал атмосферу, таким образом, что в лаборатории после этого необходимо было просто выполнить влажную уборку.
И вот сегодня было принято решение провести генеральную профилактику всего этого научного и высокотехнического инвентаря, чистку всех оптических компонентов, смазку механических узлов, в общем, полное обслуживание с контрольным тестированием и калибровкой.
Всего вместе с Жераром Боссэ в лаборатории работало восемь человек: Жан Сигаль (Jean Sigal) — техник лаборант Филипп Руссель (Philippe Rousselle) — младший научный сотрудник, лаборант Патрик Томази (Patrick Tomasi) — математик-программист Николя Фуко (Nicolas Foucault) — вирусолог-микробиолог Эрик Шаброль (Eric Chabrol) — старший научный сотрудник, лаборант Вивьен Дюпре (Vivien Dupre) — химик микробиолог Бенедикт Лурье (Benedict Lurie) — химик микробиолог