Алексей Архипов – За гранью преодоления (страница 22)

Через несколько минут кашляя от физического напряжения при переохлаждении прибежал Патрик Томази с шприцем в руках. Он не стал долго церемониться с Жаном, учитывая его полу отсутствующее состояние и со словами «Сейчас, Жан, сейчас! Потерпи, тебе будет легче!» вогнал ему иглу в сонную артерию, произведя инъекцию. Жан действительно сразу пришёл в себя и даже начал проявлять сознательно активную деятельность.

— Я пойду на кухню, поставлю чайник! — сказал он бодрым голосом, спустя некоторое время, поднявшись на ноги.

— Успокойся, это такое действие укола! Тебе срочно нужно в медблок обработать ожоги и принять другие лекарства! — ответил Патрик, — рана снова сильно заболит через четыре часа, если её не обработать специальными средствами и не наложить повязку.

— А что теперь делать нам? — спросил Николя.

— Вы все идите на кухню, — продолжил Патрик, — по пути забирайте с собой все тепловентиляторы, если знаете, где и в каких комнатах они были. Ты, Филипп пойдёшь со мной в медблок и заберёшь канистру с медицинским спиртом. Натритесь им основательно и обильно пейте горячий чай. Я постараюсь найти в медблоке витамин «С» или «Колдрекс» и возьмите с собой одеяла из номеров. Держитесь вместе на случай, если кто-то вдруг потеряет сознание от резких физических нагрузок.

Группа медленно двинулась по коридору наверх, к трапу выхода на станцию. Через двадцать минут они все сидели на кухне, растёртые спиртом и, обёрнувшись в одеяла, пили чай, кроме Патрика и Жана, которые в этот момент ещё находились в медблоке. Патрик в свою очередь внутри небольшой операционной, сразу отлив из канистры спирта в мерный стакан, сделал хороший глоток, после чего быстро отыскал в шкафах коробку стеклянных флаконов с витамином «С». Зарядив один из них в шприц-пистолет, он сделал себе в шею укол и, отойдя после этого от судорог, передал остальное Филиппу со словами:

— Выльете витамин «С» в чай, разотрётесь спиртом и ждите нас, мне предстоит ещё небольшая операция!

После этого, он начал собирать по медблоку все необходимые препараты для обработки химических ожогов тяжёлой степени, а Жан, полностью оголив руку, сел, вытянув её перед собой на операционный стол.

Ещё через пол часа они вдвоём присоединились к основной группе в столовой, где большая часть присутствующих, согревшись, уходила в естественный после переохлаждения организма сон.

— Нужно назначить дежурного и постоянно всех проверять на наличие дыхания! — строго сказал Патрик, — переохлаждение может сопровождаться серьёзными осложнениями, я не хочу, чтобы кто-нибудь здесь умер от асфиксии, учитывая то, что наверняка у некоторых из нас уже может быть воспаление лёгких.

— Хорошо! — отозвался Филипп, — я выпью ещё кофе и прослежу за всеми, через час пусть меня сменит Николя.

— Что будем делать с оповещением? — спросила Вивьен, — надо доложить ситуацию и сообщить о погибших.

— Всё нормально, Виви, отдыхай, — ответил Патрик, — теперь это не так уж важно, как наши спасённые жизни. Позже мы выйдем в эфир, сейчас организму лучше хорошо отдохнуть в спокойной обстановке, при этом лучше, чтобы все были на виду.

Андрэ и Бенедикт расположились вдвоём на одном из диванов, стоящих вдоль стены. На втором лёг Жан и Вивьен, остальным пришлось сдвигать стулья в ряд, что было не так уж удобно, но в тоже время позволяло свободно лечь с вытянутыми ногами. В не очень большом помещении столовой дополнительно нагнетали тёплый воздух два тепловентилятора, которые получилось отыскать в комнатах основного персонала станции. Филипп остался сидеть за столом и пить очередной кофе, чтобы продержаться ещё час. Спать хотелось изнурительно сильно всем, ведь организм потратил неимоверное количество энергии и сил на сопротивление чрезвычайно низкой температуре. Многие продолжали кашлять, так как контраст застуженных внутренних тканей и тёплого вдыхаемого воздуха вызывал в лёгких излишнее выделение мокроты. Самое главное теперь было осторожно вывести всех из состояния переохлаждения, чтобы не допустить здесь, вдали от возможности оказания профессиональной медицинской помощи, резких осложнений, связанных с дыханием и сердечной деятельностью, так как возможности организмов у всех были разные, учитывая более слабую физиологию двух женщин в научной группе.

Когда все заснули, Филиппу пришлось каждые десять минут производить обход и внимательно прислушиваться рядом с теми, кто дышал не так выражено, как остальные. Патрик заранее объяснил, что тяжёлыми последствиями могут быть сепсис крови, нарушение работы сосудов, а также как сегментарные, так и системные отказы работы головного мозга — от менингитов до полного отказа работы отдельных сегментов органа, вызывающего остановку дыхания.

Спустя час, когда пришло время сменить Филиппа и он разбудил для этого Николя, они вдвоём услышали характерный групповой свист ионных турбин приближающихся непосредственно к главному корпусу станции. Сквозь большой круглый иллюминатор, располагающийся посередине длинной стены между диванами, на которых мирно спали Андрэ, Бенедикт, Жан и Вивьен, они увидели подъехавшие прямо к центральному входу четыре сновигатора с включенными фарами, прорезающими своими белыми лучами снежную бурю спереди и интенсивным сбиванием того летящего плотного снега сзади в закрученную бирюзовую воронку ионного выталкивающего потока работающих двигателей.

— Похоже, у нас гости, — произнёс утомлённый Филипп, — тебе, Николя, придётся общаться с ними самостоятельно, у меня больше нет никаких сил.

— Хорошо, не беспокойся, иди спать, — ответил ему Николя, — я обо всём позабочусь.

Было видно, как пилоты торопились, покидая кабины сновигаторов. Забегая на станцию, они начали громко кричать и звать Андрэ.

— Успокойтесь — успокойтесь, всё в порядке! — прокричал им в ответ Николя со второго яруса, куда вела широкая кручёная лестница, — поднимайтесь сюда, все выжившие находятся здесь!

Российская группа поднялась наверх, Николя представился, и, коротко объяснив происходящую вокруг ситуацию, предложил продолжить беседу за чашкой кофе. Происходящее далее не носило какого-либо особого оттенка. Николя от лица всей лаборатории поблагодарил пилотов за то, что они, рискуя своей жизнью и благополучием, самоотверженно сорвались в этот спасательный поход. Они сдвинули несколько столов вместе и, не спеша, пили кофе с подогретой выпечкой. Голос Николя был подавленным и очень сухим. Он объяснил им все подробности произошедшей катастрофы, рассказал, как погиб их шеф и его заместитель в попытке сделать что-нибудь для предотвращения аварии. А также при обсуждении деталей обнадёжил команду, что беспокоиться им, скорее всего не о чем и французская сторона однозначно примет все необходимые меры, чтобы их самоотверженность в попытке помочь людям ни в коем случае не стала для них собственным наказанием.

— Надо доложить обо всём на «Восток», — сказала Фрэя, выслушав рассказ Николя, — кто возьмёт на себя такую смелую задачу?

— Что значит «Кто»? — даже возмутился Зордакс, — у нас тут вообще-то до сих пор командиры есть, которые ещё и затейники по совместительству получились, как мне помнится!

— Хорошо — хорошо! Успокойся! — тут же осадил его Джонс, — не надо поднимать пыль на ровном месте! Девушка просто спросила.

— Подождите! — вмешался в разговор Николя, — а зачем вам подставлять себя под явно накипевшую агрессию вашего командования? Давайте я разбужу Патрика, он у нас теперь за старшего по рангу научной компетенции, при этом его статус теперь здесь основной и является представительским в международном плане. А когда он доложит о смерти Жэрара Боссэ, я уверяю вас, в офисе «Big Father House» кардинально изменят взгляд на общую ситуацию.

— Это будет очень деликатно с вашей стороны! — с благодарностью отозвался Джонс, — мне действительно сейчас будет просто необходима некоторая протекция перед руководством!

— Тогда давайте отложим это на один час, пусть Патрик ещё немного поспит перед таким разговором, — предложил Николя.

— Есть ещё одна проблема, которую я хотел бы сразу обозначить, — продолжил Джонс, — один мой пилот ушёл от группы другим путём в виду определённого стечения обстоятельств по ходу нашего маршрута. И теперь он находится в неизвестном для нас положении. По плану он должен был придти сюда первым, хотя вполне вероятно также, что он мог изменить свои первоначальные намерения и следовать за нами. Я очень беспокоюсь за него, так как командование отрубило нам спутниковую навигацию и связь.

— Я понял вас, — перебил его Николя, — сейчас я разбужу Патрика, пусть немедленно выходит на связь с «Востоком».

Николя разбудил Патрика и объяснил ему ситуацию с российской командой. Тот, не мешкая, отправился в радиорубку вместе с Джонсом. Через пол часа они вернулись обратно, и было видно, что Джонсом что-то нет так.

— Что произошло?! — встревожено спросила Фрэя.

— Хэлбокса нет на радаре, — испуганным голосом ответил Джонс, — эти сволочи выключили спутниковую санацию вместе с мониторингом маяков, а он в это время, скорее всего, утопил свою машину в разломе. Надо срочно ехать туда!

— Остановись! — оборвал его Зордакс, — мы не доедем, у нас не хватит топлива.

— Перекачаем в одну машину! — быстро предложил Джонс.